Оторванный рукав

      Всё началось стремительно, Не Хуайсан бы даже сказал — слишком стремительно.       Не успело пройти и пары уроков после того, как Вэй-сюн и Цзинь-сюн подрались из-за Цзян Яньли, как охладевший к урокам Цзинь Цзысюань покинул ланьши сразу, как только Учитель Лань сухо объявил, что на сегодня они свободны.       Вэй Усянь, который только этого и ждал, выскочил из класса следом, впервые на памяти Не Хуайсана не дожидаясь мрачного Цзян Чэна, чуть было не споткнувшись о столик, за которым раньше учился Ванцзи-сюн и который сегодня пустовал. — Идиот, если из-за него помолвка сестры расстроится, я Вэй Ина на коленях у А-Ли прощения просить заставлю, а потом его самого замуж выдам, — рычал себе под нос Цзян-сюн, когда за окнами послышалось гавканье.       Цзян Чэн замер.       Очень медленно повернулся к окну. И, только услышав повторный лай, выпрыгнул прямо со второго этажа под яростный крик Лань Цижэня: — Цзянь Ваньинь, что вы себе позволяете?! — но тому явно было плевать.       Подскочивший к окну Не Хуайсан наполовину вывалился из него, чуть не навернувшись, чтобы увидеть происходящее. Вокруг него окно облепили другие удивлённо переговаривающиеся ученики.       На каменной дорожке внизу стоял Вэй Ин. Бледный, скорее даже серый, он бездумно пятился от огромного пса-оборотня в золотом ошейнике, закрывался дрожащими руками и, кажется, находился на грани обморока. — Собака… — в ужасе просипел он и, точно помутившись своим и так самую малость безумным рассудком, качнулся.       Пёс утробно зарычал.       Вэй Ин на миг замер. Всхлипнул. И с истошным воплем, так что Лань Цижэнь чуть не подскочил, бросился бежать прочь, расталкивая всех опешивших встречных руками и локтями, а громогласно лающая собака бросилась за ним!       Рванувший вслед за ними Цзян Чэн схватил за шиворот ближайшего ученика из Ланьлин Цзинь и не менее оглушительно заорал тому на ухо: — Это ведь псина Цзинь Цзысюаня! Да? Да, я тебя спрашиваю?! — Да!.. — Так позовите его, пусть усмирит свою духовную тварь! — и, толкнув юношу прочь, рванул вслед за кричащим как не в себе Вэй-сюном.       Кто-то из стоящих рядом учеников Гусу Лань пролепетал: — Кричать и бегать в Облачных Глубинах запрещено… — но его никто не услышал. Только Учитель Лань, бросив испепеляющий взгляд в окно, направился к выходу.       Не желая пропустить разворачивающееся представление, Не Хуайсан первым рванул к дверям, рыбкой скользнув перед Учителем, и, отбарабанив пятками по крутой лестнице, устремился по каменной дорожке, ориентируясь на оглушительные крики, от которых ученики и адепты Гусу Лань, кажется, впали в прострацию.       Стоило только Хуайсану начать догонять впереди бегущих, как в спектакль добавились новые действующие лица:       На пути оказался Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — отчаянно закричал Вэй Ин со слезами в дрожащем голосе.       Казалось, он узрел самого Нефритового императора.       Глаза Ванцзи-сюна расширились, а Вэй Ин, не стесняясь, с разбега запрыгнул на него, точно кошка на дерево, и попытался заползти вверх, пачкая грязными подошвами белоснежные одежды явно потрясённого Лань Чжаня и не переставая истерично кричать ему прямо в ухо: — Собака!!! Там собака!       Контуженный звуковой атакой, ослеплённый, Лань Ванцзи явно не знал, как реагировать. Он одновременно пытался и прижать Вэй Усяня к себе, точно в невольной попытке защитить от страшного врага, и отталкивал его прочь, в шоке от того, что ему на глазах у такого количества народа на голову пытается залезть орущий дурниной парень.       Прямо под его ногами крутился пёс, не переставая оглушительно лаять и пытаясь вслед за добычей забраться на совершенно неприлично отпинывающего его Лань Чжаня, а заодно пачкая белые одежды грязными лапами.       Пробившись сквозь мигом собравшуюся толпу, Не Хуайсан прикрыл лицо веером и расширившимися от потрясения и острого любопытства глазами-плошками следил за творящимся непотребством.       Кто-то из приглашённых учеников, стоящих рядом с Хуайсаном, вытащил бумагу и тушь с кистью, чтобы с энтузиазмом броситься зарисовывать неповторимое зрелище.       Среди учеников из Ланьлина мелькнул заметно усмехающийся Цзинь Цзысюань, который и не думал отгонять своего пса.       Мстит?       Настолько сильно оскорбился спором по поводу Цзян Яньли и нападками в свою сторону?       Пускай, его дело.       В какой-то момент в руках истерично рыдающего Вэй Ина мелькнула сдёрнутая налобная лента, шпилька из строгого пучка Лань Ванцзи со звоном упала на каменную дорожку. По ряду адептов Гусу Лань пронёсся слаженный вздох, когда вцепившаяся Вэй-сюну в сапог собака сдёрнула тот, видимо ощутимо прижав челюстью ногу, отчего несчастный окончательно одурел от страха! — Нет!!!       Он уже залез Лань Чжаню на шею, обвив ногами за голову, отчего лицо шатающегося Второго Нефрита оказалось вжатым в чужой живот.       Ух!       Не Хуайсан в восторге затаил дыхание.       Никакие весенние картинки с таким зрелищем не сравнятся!       На все Облачные Глубины звучал душераздирающий крик и рыдания: — Прогони её прочь, прогони прочь! Лань Чжань! Цзян Чэн!!!       Последний пытался поймать за ошейник юлящего и рычащего пса, который ещё сильнее путался у пятящегося Ванцзи под ногами, а тот не знал, куда деть руки. Понять, что он хочет, было нереально: то ли прижать Вэй-сюна к себе, то ли толкнуть на съедение бешеному псу, то ли вырыть могилу себе и своей гордости.       Стопка практически порнографических рисунков юного весеннего художника стремительно росла.       Только-только подоспевший к ним Лань Цижэнь прошёл вперёд, чтобы увидеть, что происходит, и наказать всех нарушителей Правил, но делать этого ему явно не стоило. Стоило Учителю узреть своего лучшего ученика в перемазанной чужими лапами и сапогами одежде, с мужчиной на своём лице, который размахивал в небе налобной лентой на манер знамени победителя, как из всех его цицяо хлынула кровь. Адепты Гусу Лань тут же бросились на помощь Учителю, а Не Хуайсан скрестил пальцы.       Может быть, завтра отменят уроки?       Вот было бы здорово! — Не Хуайсан, помочь не хочешь?! — рявкнул в его сторону Цзян Чэн. — Ты что?! — яростно замахал Хуайсан, отшатнувшись прочь и упав спиной на чью-то грудь. — Я не знаю как, я лучше со стороны посмотрю!       Цзян-сюн уже явно жаждал сказать «стороннему наблюдателю» пару ласковых, но резко пошатнувшийся Ванцзи-сюн потерял ориентацию в пространстве и начал задыхаться, когда позади него оказался край оврага. — Осторожней!.. — крикнул было Цзян Чэн, но поздно.       Лань Ванцзи оступился.       Вэй Ин резко замолчал.       И страстно сплетшийся клубок из тел под оглушительные вопли Вэй Усяня и лай крепко удерживаемой за ошейник собаки кубарем покатился вниз с горы, врезаясь в деревья и подпрыгивая на корнях, чтобы около самого озера свалиться в пышные кусты.       Не Хуайсан закусил кулак, чтобы не распищаться.       Тихо защебетала птичка.       Оставшиеся наверху наблюдатели боялись даже вздохнуть.       Спокойно вышедший из толпы Цзинь Цзысюань ухватил удерживаемую Цзян Чэном собаку за золотой ошейник и одним движением нацепил на неё поводок. — Раньше прийти не мог? — прошипел Цзян Чэн, испепеляя владельца пса взглядом.       Удивлённо приподняв бровь, Цзинь-сюн легко ответил: — Я пришёл сразу, как узнал о произошедшем. Какие ко мне могут быть претензии?       И, не дожидаясь ответа, отошёл прочь. Натренированный пёс-оборотень больше не издавал ни звука, покорно следуя за хозяином.       Тем временем наверх уже взлетел Вэй Ин, оставшийся без правого сапога и щеголяющий в одном носке. В кулаке он судорожно сжимал белый лоскут. На мокром и раскрасневшемся от слёз лице алели многочисленные мелкие царапины, но широкая улыбка и рвущийся смех сводили жалость к нему на нет.       Вслед за ним медленно, очень медленно перед всеми явился Лань Ванцзи.       В толпе кто-то икнул.       Расцарапанное ветками лицо было покрыто мелкими красными полосками. От сапог Вэй Ина и лап собаки грудь и подол его прежде белоснежных одеяний покрылись разводами земли и травы, местами виднелись прорехи. Растрёпанные волосы рассыпались по плечам, в них застряли ветки и листва, которые тяжело дышащий Ванцзи-сюн даже не вытаскивал.       Правого рукава его одежд недоставало.       Причём сорваны были оба слоя, так что голая по плечо мускулистая рука предстала на всеобщее обозрение. Чего было больше во взгляде Второго Нефрита ордена Гусу Лань — стыда, растерянности или гнева — Не Хуайсан не понимал, но то, что он сейчас полностью потерял над собой свой идеальный контроль, было однозначно для всех окружающих.       В руках пятящегося от него Вэй Ина оказался пресловутый оторванный рукав своего спасителя и его налобная лента.       Не Хуайсан нервно хохотнул.       Два в одном прям.       Вещи притягивали размытый взгляд Лань Ванцзи, и, заметив это, Вэй-сюн попытался было отшутиться: — Лань Чжань, что ты так нервничаешь, из-за рукава, что ли? Я же тебе его не обрезал, хах! Хочешь, я себе тоже рукав оторву? Или оба? — и уже всерьёз вознамерился было воплотить задумку в жизнь, но был остановлен звонко ударившим его по рукам Цзян Чэном, и Хуайсан был с ним полностью согласен.       Зачем Вэй Ин это предложил?       Зачем?!       Чтобы его вслух заявленная нетрадиционная сексуальная ориентация стала ещё и наглядной?!       Уши Лань Чжаня от услышанного заалели настолько сильно, что нездоровые красные пятна переползли на щёки и шею.       Самые догадливые и предусмотрительные зрители втихомолку ушли, предпочтя не дожидаться развязки: зверское выражение лица Лань Ванцзи выдавало, что сейчас прольётся чья-то кровь. Лань Цижэнь всё ещё не пришёл в себя, что было даже к лучшему, зато совсем недалеко Не Хуайсан заметил взволнованного Сичэнь-сюна, который едва сдерживался, чтобы со стремительного шага не перейти на бег.       Лань Ванцзи же потянулся к мечу, выдавливая из себя: — Вэй Ин, ты… Ты!.. Сначала та книга. Теперь это… Это непотребство!!! — Я очень-очень благодарен тебе за спасение, Лань Чжань! — попытался было Вэй Усянь увести разговор в сторону, но Ванцзи-сюн одним движением извлёк блеснувший Бичэнь из ножен и непередаваемым тоном просипел: — Прибью. — Лань Чжань, Лань Чжань! Второй молодой господин Лань! — тут же поднял руки зачастивший Вэй Усянь, пытаясь безуспешно достучаться до наступающего на него противника. — Ты что такое говоришь?! Вспомни, на территории Облачных Глубин нельзя убивать! — Значит, только покалечу, — отчеканил доведённый до точки кипения Ванцзи, которому сегодня на голову свалилось слишком много потрясений. В прямом смысле слова свалилось. — Драться тоже нельзя! — важно напомнил Вэй Усянь ему о правилах, что само по себе звучало дико.       Угрожающе хрустнув шеей, Лань Ванцзи вытащил из гнезда на голове несколько веток и уже куда как спокойней дополнил: — Это и не будет дракой, — и милостиво пояснил: — Это будет избиение.       Не Хуайсан, знавший все правила Гусу Лань не хуже местных обитателей, стукнул кулаком по ладони.       Точно.       Запрета на избиение в правилах не предусмотрено, а значит, фактически Лань Чжань ничего и не нарушит.       Цзян Чэн, услышав последнюю реплику, заслонил собой лучшего друга, при этом не забывая искоса бросать на того яростные взгляды. Вэй Ин держался за его плечо и балансировал на одной ноге, внезапно полностью сосредоточившись на поиске пропавшей обувки и не глядя на пса-оборотня, послушно сидящего около отошедшего прочь от творящегося безумия Цзинь Цзысюаня.       Остальные собравшиеся, впервые видящие Лань Ванцзи в подобном приступе холодной ярости, образовали мёртвую зону: в центре оказался жаждущий крови своего обидчика Лань Чжань с обнажённым Бичэнем в не менее обнажённой руке, босоногий виновник произошедшего и его извечный невольный защитник.       Жаждая увидеть происходящее ещё лучше, вытягивающий шею Хуайсан с трудом снова пробился в первый ряд, жалея об отсутствии в непосредственной близости тыквенных семечек.       Безымянный ученик рядом с неиссякающим энтузиазмом продолжал клепать рисунок за рисунком, причём, как уже успел заметить намётанный глаз Не Хуайсана, результат выходил великолепным. Надо будет потом договориться об издании сборника, точно!       Его же как горячие баоцзы раскупят!       Тем временем с подрагивающих губ Лань Ванцзи сорвалось: — Бесстыдник… Верни мне налобную ленту.       Хлопнувший себя по лбу Вэй Усянь тут же отозвался: — Ох, это я с удовольствием! — и вытянул вперёд руку с измятой лентой.       Лань Чжань от той простоты, с которой Вэй Ин расшвыривался столь символичным предметом, рвано выдохнул. Кулак, в котором была зажата рукоять Бичэня, побелел.       Понимая, что сейчас и впрямь произойдёт смертоубийство, Не Хуайсан спешно начал искать пути отступления, когда подоспевший Лань Сичэнь пробился сквозь плотные ряды собравшихся и встал между двумя сторонами. Все вокруг точно выдохнули. Собственноручно взяв налобную ленту младшего брата, Сичэнь-сюн достаточно прохладно обратился к точно бы расстроившемуся Вэй Усяню: — Молодой господин Вэй, вам стоит немедленно удалиться в отведённые для вас покои.       И уже куда как миролюбивей обратился к напряжённому, точно струна, Цзян Чэну: — Молодой господин Цзян, а вас я попрошу пропустить оставшиеся на сегодня занятия и проследить за Вэй Усянем. — Я хотел попросить вас о том же, — со вздохом признался тот.       И низко поклонившись, схватил ойкнувшего друга за шкирку, чтобы насильно склонить того практически в поясном поклоне и, не отрывая взгляда от земли, произнести: — От лица ордена Юньмэн Цзян я, Цзян Ваньинь, приношу извинения за своего шисюна и выражаю надежду, что его поступок не будет расценен как оскорбление в отношении второго молодого господина Лань. Вэй Усянь…       «Идиот», — явно крутилось на языке Цзян Чэна, но всё же было произнесено иное: — Боится собак. Как вы могли заметить, буквально до потери рассудка. И к тому же порой он совершенно не задумывается о последствиях своих действий. Я оставляю выбор меры ответственности за орденом Гусу Лань и готов сам принять наказание за то, что не смог предупредить произошедшее.       Выслушав речь, поистине достойную наследника главенствующего Ордена, Сичэнь-сюн едва заметно вздохнул, набросил на дрожащие плечи младшего брата свои верхние одеяния и, вытаскивая из волос все ветки и листья, передал ему налобную ленту, перед тем как ответить: — Как первый молодой господин ордена Гусу Лань, я принимаю ваши извинения, — и, желая увести конфликт в безопасную сторону, с уже сочувствующей улыбкой мягко продолжил: — Все мы подвластны страхам. Молодой господин Вэй не виноват в своей боязни собак, но всё же его реакция и действия навредили моему младшему брату, что не может не быть принято во внимание. Молодому же господину Цзинь…       Повернулся он в сторону удивившегося Цзинь Цзысюаня, до сего момента отчего-то уверенного, что произошедшее его не коснётся, и продолжил: — Стоит лучше следить за своим питомцем. Цзинь Цзысюань, на вас лежит ответственность за легкомысленное отношение к содержанию духовного пса-оборотня и его недостаточное воспитание, которое позволяет животному нападать на окружающих.       И явно сейчас желая сосредоточиться на больше всех пострадавших младшем брате и дяде, закончил: — Произошедшее будет рассмотрено позже, и по результатам будет вынесено решение и, возможно, соразмерное вине каждого наказание.       Повернувшись к толпящимся вокруг зевакам, среди которых из ордена Гусу Лань остались только немногочисленные особо любопытные ученики, но не было ни одного адепта, он строго произнёс: — Прошу всех собравшихся возвратиться в ланьши — занятия уже давно начались.       Под укоряющим взглядом Цзэу-цзюня тихо переговаривающаяся толпа быстро начала рассасываться. Пропавшие под шумок Цзян Чэн и Вэй Ин, который унёс на память оторванный рукав Лань Чжаня, больше тоже не мозолили глаза. Хмурый, но в целом довольный Цзинь Цзысюань ушёл с собакой, бормоча что-то себе под нос. Осознав, что спектакль подошёл к концу, Не Хуайсан аккуратно подхватил под локоток весеннего художника, который складывал стопкой бесценную коллекцию рисунков, способных стать всемирным хитом, и вместе с ним растворился в толпе уходящих.       О том, как после их издания повернутся отношения Лань Чжаня и Вэй Ина, он старался даже не думать.