32. JYP FAMILY

«Они пытаются нас сломить, но нам все равно.

Они ничего нам не сделают.

Вот, возьми меня за руку

И задержи дыхание»

Like Magic, J.Y. Park, Stray Kids, ITZY & NMIXX

Сердце подскочило к горлу и упало. Упало вниз тяжелым, давящим камнем, больно царапая нутро острыми краями. Перед глазами стояли образы, выжженные на сетчатке глаз. Образы, которые я определенно не должна была видеть. А в ушах голос — знакомый, родной до щемящей тоски в груди. По ту сторону матовой стеклянной двери — комната отдыха, куда я чуть не ввалилась несколько мгновений назад. Внутри двое — сидели на диване, прижимаясь друг к другу. Широкая смуглая ладонь гладила длинные темно-вишневые волосы. Прижимаясь спиной к дверному косяку, я стояла и слушала. — Все будет хорошо. Это все не стоит твоих слез. — Оп-па… Ну почему опять? Почему снова я? — тонкий девичий голос подрагивал от слез. — Дело не в тебе. То, что они пишут, не про тебя, а про них самих. Слышишь? Черен-а. Не будь дурой, Мия. Не будь ревнивой дурой. Я ведь слышала, что Чанбин с Черен были давними друзьями. — Черен-а, послушай. Я верю… знаю, что твое желание сиять на сцене сильнее их ненависти. Что твой талант больше, чем их ничтожность. Знаю, потому что вижу это изо дня в день, из года в год. В груди что-то откликнулись. Эти слова… Сказаны не для меня, но почему они так отозвались? Потому что в них было столько правды, столько точной, искренне разящей уверенности? Потому что были сказаны Со Чанбином? Этим ровным, непоколебимым голосом. — Ты добрая и милая, Черен-а, отчасти из-за этого им так легко ранить тебя. — Прости, что постоянно жалуюсь тебе, оппа, — всхлипнула Ли Черен. — Не извиняйся за то, что доверяешь мне настолько, что позволяешь видеть свои слезы. Я задержала дыхание. Закусила губу и сжала пальцами край футболки. Мысли и чувства плескались и перемешивались, будто в бурлящем котле, странные и противоречивые. То, как Чанбин всегда умел подобрать нужные слова для других, вызывало восхищение. То, что он говорил их плачущей девушке, которую прижимал к груди и гладил, вероятно, не в первый раз… Не будь ревнивой дурой, Мия! Что я вообще здесь делала? Этот разговор точно был не для моих глаз и ушей! К лицу прилила кровь от стыда, тогда как в горле будто застрял камень. Я прижала прохладные пальцы к горящим щекам, глубоко вздохнула. Все, хватит. Преодолевая в себе желание остаться и дослушать разговор, под оглушительный стук сердца в ушах я зашагала прочь от комнаты отдыха.

***

Тусклый свет из приоткрытой двери выглядел дружелюбно и так и приглашал зайти в комнату. По крайней мере, Чанбин его именно так всегда воспринимал. — Хенджин-а! — протянул он вместо стука и просунул голову внутрь. Хенджин сидел в дальнем углу комнаты за небольшим столом и что-то рисовал. Подняв глаза, в которых явно читались усталость и принятие неизбежного, он вздохнул и кивнул. Чанбин с готовностью просочился в комнату к другу и разлегся на его кровати. Так повелось еще с давних времен: шумный, экстравертный Чанбин не любил оставаться в одиночестве, а интровертного Хенджина не напрягала его компания. Даже наоборот: они часто сплетничали и дурачились на равных, словно были одногодками. Устроившись поудобнее, Чанбин осторожно просканировал обстановку: в комнате царил беспорядок, но не творческий, а тот самый, когда хозяин комнаты становился равнодушным к окружению и замыкался в себе. В горле оседал горький, с нотками хвойи запах разбавителя и масляных красок, смешанный с древесным ароматом подрамников. Тут и там были жутковатые, депрессивные наброски углем, у шкафа на полу сохли две картины: связанные колючим терновником руки и какая-то пугающая темная масса с множеством глаз. Если первую картину Чанбин уже видел недели две назад, то вторая появилась недавно. Десятки глаз буравили пристальным взглядом, вызывая неуютные мурашки. Хенджин, конечно, часто писал что-то мрачное, но такое даже для него было слишком. Чанбин знал, что Хенджин заказывал дорогие материалы аж из Европы. «Как набор красок может стоить пятьсот тысяч вон?» — однажды воскликнул Чанбин, когда увидел корзину Хенджина в интернете. Тот закатил глаза и отмахнулся: «Не сильно дороже, чем твой спортивный инвентарь или бесконечная обувь Йенни». Так что материалы для творчества Хенджин очень ценил. Обычно все педантично лежало на своих местах: кисти, бумага, холсты. Однако сейчас несколько дорогих, но уже разлохмаченных кистей с засохшей краской валялись на полу возле грязной палитры. Тут и там были разбросаны смятые салфетки и листы бумаги, вероятно, с эскизами. — Ты что-то хотел? — тихо спросил Хенджин, возвращаясь к рисунку. Он работал пастельными мелками, которые характерно шуршали, когда он водил ими по бумаге, и окрашивали пальцы, щеки и подбородок разными цветами. Чанбина всегда завораживало наблюдать, как Джинни рисует: в такие моменты он сосредоточенно щурил глаза, поджимал губы, высовывал кончик языка и пачкал нос красками. Каждый из группы находил в чем-то отдушину, чтобы не увязнуть с головой в работе. И если сам Чанбин предпочитал сбрасывать напряжение в зале, то Хенджин нашел себя в рисовании. В годы трейни он постоянно что-то рисовал в блокноте между съемками, а сейчас уже дошёл до картин акварелью и маслом. На столе поселились гипсовый череп и тюбики с красками, на втиснутой в крошечную комнату полке постепенно скопилась стопка учебников по рисованию и энциклопедий по истории живописи. — Да я так, просто. Навестить тебя пришёл. Хенджин хмыкнул, не отрываясь от занятия. — Как твои танцевальные тренировки? Уже разучил танец? Шуршание мелка стихло. В комнате повисла тишина. — Могло быть лучше, — честно признался Хенджин. — Мне не нравится результат. Он вообще редко был доволен собой, чуть ли не больше всех проводя время в танцевальном зале. Но сейчас Чанбин надеялся, что возобновление тренировок и работа над сольным проектом помогут ему вернуться в строй и перестать чувствовать себя так, будто его выкинули за борт. — Хочешь, попрошу Хо позаниматься с то… — Нет! — оборвал Хенджин резко. И, будто сам испугавшись этой резкости, поспешно добавил: — Нет, спасибо. У вас остался же только финальный номер на Кингдоме, да? Не хочу отвлекать хена от подготовки. Чанбин прищурил глаза. — Джинни, — мягко позвал он, — помощь тебе — это не «отвлечение». Ты же часть команды. Хенджин с явным сомнением отвел глаза и поджал губы, продолжая молчать. — Эй, — позвал Бинни, — ты наш. И ничто этого не изменит, слышишь? И мы всегда будем для тебя. Ради тебя. Опустив глаза, Джинни потер лоб, оставляя на нем розовые следы. Через пару мгновений все же заговорил: — Лучше скажи, как подготовка к последнему раунду? Я смотрел утром запись прошлого выступления. Отлично справились. Хенджин бросил это с напускным безразличием, будто интересовался прогнозом погоды, а не тем, как его собственная группа переживала финальные этапы соревнования. Без него. Без Хенджина. Кавер на Blackpink действительно получился разрывным, а идея выбрать темой выступления Дэдпула только прибавила хайпа и внимания зарубежных зрителей. Если в одном из прошлых номеров судьи критиковали Stray Kids за то, что те смотрелись слишком разобщенными без акцента на совместную хореографию, то в этот раз группа уделила внимание и сольным партиям на разных локациях, и мощным совместным танцам с массовкой. А поскольку название раунда буквально звучало как «NO LIMITS», под конец Stray Kids решили выкатить на сцену огромный танк. Правда, при этом всем… — Мы все еще вторые, — проворчал Чанбин. — Стэй наверняка через голосование протащат вас на первое место. Ваше выступление правда было великолепным. Я даже… Хенджин вдруг умолк и мотнул головой, будто говоря что-то сам себе. Чанбин, закинув руки за голову, внимательно наблюдал за ним из-под прикрытых век. — Что? Ты можешь сказать мне, Джин-а. — Нет, я просто… Я вижу, как старается Лино-хен. Он… очень ярко сиял в этом номере. И крепко держал на себе центр. — Ему приходится работать вдвое больше, чтобы построение не развалилось без тебя. Хенджин горько вздохнул, отложил мелки и откинулся на спинку стула. Глаза забегали по потолку, и сам он вдруг стал каким-то неловким, слишком длинным и неудобным для собственной комнаты. Сбросив с себя напускную ленность, Чанбин сел и подобрался к Хенджину чуть ближе. Настолько, чтобы показать, что он здесь, он слушает, но с достаточной дистанцией, чтобы не задушить его своим присутствием. — Джинни, что бы ни было у тебя сейчас на уме и на сердце, ты можешь этим поделиться со мной. Помолчав где-то с полминуты, Хенджин надул губы и на выдохе выпалил: — Мне нравятся ваши выступления, я горжусь вами, но мне больно их смотреть! Мне кажется, если бы я был с вами, я бы мог сделать больше, лучше. Я бы хотел быть там, я бы хотел участвовать в танцевальном номере с ATEEZ и BTOB, я бы хотел быть в центре с вами в кавере на Blackpink, рядом с Лино-хеном и Йонбоком! Чанбин молча слушал, видя, что это еще не конец. Хенджин же накрыл лицо рукой, будто ему было стыдно за озвученные чувства. — В то же время я боюсь, что своим участием я бы все испортил. Я знаю это. Я знаю, что мой рест — это справедливо, что так лучше для группы, ведь из-за меня Стэй ни за что не голосовали бы за вас! Просто… Я так завидую вам, когда вы уходите на съемки и тренировки, а я остаюсь здесь один. Я чувствую себя никчемным и брошенным, бесполезным. И я даже не знаю, какое будущее меня ждет. Что если я не вернусь? Или еще хуже, если вернусь, на группу обрушится хейт и Стэй снова будут нас бойкотировать, как после ухода Уджина? Замолчав, Хенджин осунулся, словно с озвученными словами, которые он так долго сдерживал, из него ушли и силы. Чанбин решительно встал с кровати, в два шага оказался рядом. Перегнувшись через стол, он взял донсэна за плечи и мягко заставил посмотреть на себя. Перед ним сидел друг, потерянный и утонувший в одиночестве и неизвестности. Страстный до танцев айдол с потухшими глазами. — Джинни, смотри на меня, — тихо, но твердо начал Чанбин. — Нам правда тяжело без тебя. Нам правда тебя не хватает. То, что ты видишь в шоу — это все мишура. Мы не можем, не имеем права показать, каких усилий нам стоит работать всемером, перераспределять партии в песнях и танцах. Зрители должны видеть мощные выступления и крепкую команду, веселье и азарт. Они не знают, как Минхо иногда срывается на Йонбока, на меня или Хана, потому что мы — не ты, потому что он сам стал требовать с себя втрое больше. Зрители не знают, как мы ломаем голову, как переписать тексты, чтобы твои партии смогли исполнить другие. Как Чан и даже Сынмин берутся делать какие-то безумные трюки на сцене, которые мог бы сделать ты. И если ты думаешь, что сейчас без тебя нам лучше… Чанбин наклонился ближе, смотря Хенджину прямо в глаза. — То это не так. Это тяжело. Это по-другому. Но не лучше. С губ Хенджина сорвался судорожный вздох, а глаза наполнились влажным блеском. — Но ведь вы справляетесь. Значит, я не так нужен… Чанбин раздраженно фыркнул, сжал плечи друга и легонько встряхнул его. — Справляемся из последних сил и каким-то чудом. И я жду, чтобы быстрее настал тот момент, когда мы сможем переписать песню для финала с тобой. Мы уже решили, что включим ее в следующий альбом, который выйдет после Кингдома. И без тебя эту песню выпускать не собираемся. — Но что если… Чанбин поднес руку ко лбу донсэна и щелкнул по нему пальцами. — Ты в мое слово не веришь? Прекращай дурить! Хенджин сморщился, но не удержался от улыбки. — Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул Чанбин. Он бы очень хотел сказать больше: сказать, что они уже обсуждают не только перезапись трека для Кингдома вместе с Хенджином, но и новый микстэйп, который думают выпустить сразу после шоу. Что, если все пройдет гладко, на этот микстэйп даже быстро снимут клип, и он станет внезапным подарком всем Стэй, которые ждали Хенджина. Но если для 3RACHA все давно уже было решено, то руководство компании до сих пор тянуло с решением. И, безусловно, победа на Кингдоме решительно поднимет авторитет группы среди корейской аудитории. Это будет не победа «без Хенджина». Это будет победа «для Хенджина». Лишь бы донести до него самого эту мысль. — Чанни-хен убьет меня, если я сболтну подробности, — вздохнул Чанбин, тут же чувствуя на себе выжидающий взгляд. — Я пока не могу рассказать все, но руководство сейчас обсуждает твое возвращение после Кингдома. Плечи в руках Чанбина вздрогнули. Понимал ли сам Хенджин, что после шоу пора будет что-то решать на его счет? Что после неминуемо настанет долгожданный камбэк? Что прошло уже почти три месяца с того момента, как ему пришлось уйти из группы? — Просто продолжай тренироваться, ладно? Мы сделаем все, что можем, чтобы подготовить почву для твоего возвращения. И тогда ты понадобишься нам в лучшей форме. — Правда?.. Ай! Чанбин снова дал Хенджину щелбан. И только сейчас с любопытством оглядел его лоб, перемазанный пастельными мелками. Уж больно цвета были яркими и светлыми по сравнению с теми, что на последних мрачных картинах. Опустив глаза на стол, Чанбин обомлел. — Это… От узнавания перехватило дыхание. На бархатисто-черной бумаге светилось воздушное облако розовых волос. Тёплый мед в глазах, очерченный нос с горбинкой и мягкая улыбка. Кожа, разрисованная разноцветными мелками, отливала перламутром и светилась изнутри. Глядя на портрет, казалось, можно было почувствовать ароматы весны, согревающие лучи солнца и шелест прибоя. Сбитый с толку, завороженный рисунком, Чанбин не мог подобрать слов. — Откуда ты? Почему? Это же… — Эй, я вообще-то еще не закончил, — проворчал Джинни, накрывая рисунок рукой. Если готовыми работами он охотно делился даже со Стэй, то когда кто-то подсматривал, пока он не закончил, раздражался. — Это подарок. — Мне? — спросил Чанбин единственный вариант, который пришел ему в голову. Хенджин рассмеялся. Искренне и громко. — Хен, видел бы ты сейчас свое лицо! Нет, это для самой Мии. Чанбин растерянно захлопал глазами, глядя то на портрет, то на Джинни. — Но почему?.. Ты меня за столько лет еще ни разу не рисовал, а я столько раз просил! Неужели Чанбин что-то упустил? — А вы с Мией… начали общаться? — «Общаться» — слишком громко сказано. Так… Случайно пересеклись и поговорили. Это просто моя благодарность за поддержку. Чанбин возмущенно вскинул брови и раскрыл рот. — Благодарность за поддержку? А я что тогда, твой бесплатный психолог? Да я тут почти каждый день перед тобой лежу, твой заботливый хен, а ты что? Хенджин продолжал хохотать, уже чуть ли не плача. — Вот покрасишься в розовый, тогда и нарисую. Несмотря на громкие возмущения, Чанбин внутренне испытал облегчение и радость, видя искренний смех Хенджина. Если удалось дать ему надежду и силы продержаться еще чуть-чуть, значит, Чанбин выполнил свое предназначение.

***

Мы наивно думали, что дебютный шоукейс окажется самой сложной вехой на нашем пути, что после него все как-то само закрутится и дальше будет проще. Оно и закрутилось. Стремительным потоком беспощадной горной реки, которая несла нас вперёд и швыряла об острые подводные камни. Встать в три часа ночи, быстро позавтракать, собраться и выехать в четыре. В пять быть в очередной студии, чтобы к шести уже накрашенными и собранными выйти на предзапись музыкального шоу. Одним словом: промоушен. Иногда выступления на сцене походили больше на сон — яркие вспышки из музыки, танцев и светящихся палочек в зале. Мы почти не видели лиц из-за масок, но слышали слаженные фанчанты, так непривычные мне. На концертах в Австралии можно было кричать, прыгать и подпевать в любой момент. Здесь же, в Корее, любовь выражалась по-другому. «Не волнуйся, это не равнодушие — это дисциплина, — говорила Седжон, когда заученные кричалки в очередной раз сбивали меня с толку. — Ты привыкнешь». Обязательно, убеждала я себя, но в глубине души все больше понимала: мне нужно выступить дома. Нужно больше работать, выпускать больше музыки, чтобы скорее набрать аудиторию и концертную программу и отправиться в мировой тур. Чтобы нас полюбили по всему миру настолько, чтобы заплатить за концерт в собственной стране. И все же под конец второй недели промоушена я начала привыкать. Понимать, что эти люди в зале так же дисциплинированно, как учили кричалки, готовы были ждать своей очереди у студии с ночи ради возможности увидеть нас. Новичков, которые пока выпустили только один сингл. Наш стафф готовил для них специальные подарки: маленькие наборы со сладостями и карточками, которые мы подписывали лично. Эта благодарность — то немногое, что я могла пока дать корейским фанатам. «Дальше будет проще, — обещал Чанбин, когда нам удалось созвониться через неделю после дебюта. — Первый промоушен — самый адский, но, эй, вы отлично держитесь! Я смотрел утром эфир с Music core, вау! Ты была такой милой феей концовки в этот раз! У меня аж сердце подскочило!» Я не спрашивала его о сцене с Ли Черен, которую случайно подсмотрела накануне. Не считала, что имею право. И сам Чанбин ничем не выдал, что его отношение ко мне как-то изменилось, а это главное, ведь так? Я слышала, что Ли Черен тоже приходится нелегко: она не самая популярная участница ITZY. И я знала, что Чанбин не смог бы пройти мимо, ведь они были давними друзьями с Черен. Будет глупо его ревновать к близкой подруге, которую он, в отличие от меня, знает уже много лет, с которой стажировался вместе, ведь так? Поэтому я просто старалась выбросить все лишние мысли из головы. И цепляться за голос Чанбина в трубке, как за ветку, которая склонилась над бурной рекой. «Потерпи еще немного, чаги-я. Дальше тело привыкнет. Только не забывай есть и спать в любое доступное время. Даже на шоу между съемками можно поспать, попроси стафф купить для вас спальники». Тело, казалось, было уже на пределе. Я двигалась на автопилоте, иногда не совсем даже понимая, что делаю. Откуда в нем бралась энергия для выступлений? Словно костюм, макияж и микрофон давали мне волшебные способности и превращали то ли в прекрасную воительницу Сейлор Мун, то ли в фею Винкс. «Вот такая жизнь по мне!» — довольно заявляла Нана после очередного дня съемок. Она уставала не меньше, чем я, но искренне наслаждалась происходящим. Джиа, наверное, было сложнее всех. К прочей нагрузке добавлялась ответственность за всю группу. Именно она говорила за нас на интервью с ведущими в перерывах между выступлениями, постоянно созванивалась со стаффом и принимала обратную связь от наставников, чтобы потом передать ее нам. И на первый взгляд она справлялась. Только кожа стала бледнее обычного, почти серой, а руки иногда потряхивало. Нам всем нужно было немного потерпеть. Сегодня — последнее шоу, а после завершения промоушена — закрытая вечеринка в компании в честь дебюта. Сюрреализма происходящему добавляли и другие группы, которые мы встречали на различных шоу. Опытные сонбэ: NCT Dream, Formis 9, Everglow и даже Ли Тэмин. Мы же теперь выступали наравне с этими звездами вместе с остальными новичками. Будто нырнули в телевизор. Нам даже удалось подарить им альбомы. Старая традиция, когда новички вручают сонбэ за кулисами физические копии альбомов. Я не знала, будут ли старшие их вообще открывать, но Седжон настаивала, что нетворкинг — неотъемлемая часть карьеры. Кроме того это считалось хорошим тоном: так мы демонстрировали уважение к старшим и могли завести знакомства с ровесниками. Сегодня с одной из таких групп мы как раз попали в номинацию. 3ple Kiss причудливым образом походили на нас самих: три участницы, которые дебютировали на пару дней раньше. Только их агентство было маленьким, а концепт — скорее милым и девчачьим. У них даже была одна иностранка из Японии — Ироха. Больше всего мне хотелось как-то подружиться именно с ней, узнать, каково ей пришлось стажироваться вдали от дома. Держа в руках последнюю подарочную копию альбома, я бродила по коридорам студии и пыталась выловить группу. Нас уже одели и накрасили, так что у меня оставалось еще немного свободного времени до выступления. «Здравствуйте, меня зовут Квон Мия из группы N'Siren! Я бы хотела в знак уважения и дружбы подарить наш первый альбом! Давайте поддерживать друг друга!» «Здравствуйте, меня зовут Мия из N'Siren, из JYP!» Или это лишнее? Стоит ли упоминать, из какого мы агентства? Не будет ли это расценено как хвастовство? Или, наоборот, это важно? А насколько формально стоит обращаться? Мы же дебютировали буквально с разницей в пару дней. Или 3ple Kiss все равно считались старшими по иерархии? Впереди по коридору послышались звонкие голоса и смех. Я замедлилась и прислушалась. Судя по всему, болтающая компания стояла за углом. — Мы с ними в одной номинации, серьёзно? — Пф, это же JYP, чего вы ждали? У них уже все куплено: и реклама, и стримы. Я застыла. Сжала коробку альбома, чуть ли не смяв плотный картон. «JYP», «все куплено»? Это про нас? Конечно, про кого же еще? ITZY уже закончили промоушен, остались только мы. — Наша песня звучит куда приятнее, но на победу можно не рассчитывать. — Ну, мне нравится их номер… — послышался нерешительный голос с сильным японским акцентом. Осознание обрушилось на меня, как ведро ледяной воды из Ice bucket challenge. Голос Ирохи. Номинация. 3ple kiss. — Тебе серьёзно нравится эта пошлятина? Ты видела, как танцует их иностранка, аж из трусов выпрыгивает! Горло сдавил спазм, а в висках болезненно застучало. Я застыла, захлопала глазами, пытаясь осознать: это они про меня что ли? — Да она вообще страшная, лицо как у лошади! За что ее в группу-то взяли? — Да понятно за что, чтобы привлечь аудиторию на западе. Для наших-то она слишком стремная и толстая. Взрыв смеха. — А видели их мелкую? Этой коротышке бы на каблуки! Думает, что она крутая рэперша, ха! Выглядит, как мелкая истеричная собачонка. — А их лидер? Такую фифу из себя строит, а на деле непо-бэйби. Слышала, ее поперли из SM, наверное, родители заплатили JYP, чтобы ее наконец-то взяли в группу. — Да она вообще уже старая, через пару лет уже на пенсию пора. Конечно за неё заплатили. Бред! Что за бред они несут? Я опустила глаза на диск, который все еще держала в руках. Который собиралась подарить этим девушкам, рассчитывая, что это станет началом хотя бы приятного знакомства. Почему? Неужели они правда так думают? А другие айдолы? Которые нам кланялись и улыбались в лицо. Сколько из них на самом деле думали так же, как 3ple Kiss? Не желая больше слушать, как нашу группу поливают помоями, я развернулась и бросилась бежать по коридорам назад в гримерку. К своим. Джиа уже закончила с макияжем и сейчас сидела на диване в углу, подставляя лицо ручному вентилятору. Нану красили за туалетным столиком с ярким светом. Глядя на них сейчас и вспоминая слова, которые только что услышала, я почувствовала приступ тошноты. — Что случилось? — тут же спросила Джиа, когда я опустилась рядом с ней на диван. Наверное, не стоило рассказывать о произошедшем перед съемками. Испорчу ведь и другим настрой. — Ничего такого, — промямлила я, опуская глаза на диск, который теперь лежал на коленях. Джиа закатила глаза. — Может, к концу семилетнего контракта ты и научишься врать, но точно не сегодня. Так что случилось? Я беспомощно посмотрела на онни. Встретилась взглядом с Наной, которая косила на нас глаза. И вывалила все, что только что случилось. Только не стала вдаваться в подробности, как именно 3ple Kiss выразились насчет Джиа и Наны. Хоть от этого мне хотелось их оградить. — Что плохого я им сделала? Я просто хотела быть дружелюбной… Джиа на удивление выглядела более-менее спокойной. Лишь слегка раздраженной, но, похоже, вся эта ситуация не задела ее так сильно, как меня. — Думаешь, всем нужно твое дружелюбие? Это жизнь, Мия. Это индустрия. Повезет, если найдешь себе здесь друзей, но на многое не рассчитывай. — Но мы же новички, у нас столько общего! Мы проходим через одни и те же трудности, мы могли бы поддерживать друг друга… Я слышала, что многие айдолы из разных групп и даже агентств дружат друг с другом. Джиа усмехнулась и одарила меня снисходительным взглядом. — Многие ли? Могу пересчитать по пальцам. Мы конкурентки, Мия. Все, что есть у тебя: место в агентстве Большой Тройки, самоспродюсированный трек, бюджет для выступления, дорогой клип — всего этого у них нет. Да они ненавидят тебя за сам факт твоего существования. Возможно, в глубине души я это понимала. Ожидала. И все равно осознавать это было… больно. — Я знаю, онни, знаю. Я просто надеялась, если я буду вежливой, проявлю дружелюбие… — Думала, если с улыбкой и поклонами вручишь им наш диск в подарок, они придут в восторг? — Ну… разве это не традиция для новичков? — смутилась я. Снова снисходительный вздох. — Да они скорее ритуально уничтожат твой диск, чем захотят с тобой общаться. Я раздосадовано покачала головой и нервно закусила нижнюю губу. — В школе у нас иногда случались конфликты, но все равно, если мы с кем-то не дружили, то хотя бы были нейтрально вежливы. — Ты как цыпленочек, который рос в инкубаторе. Такая очевидная, у тебя на лице все эмоции написаны. Честно говоря, бесить тебя было одно удовольствие. — Эй! — вскинулась я, моментально закипая. — Тебя тоже бесить одно удовольствие, онни! — задорно бросила Нана, не прекращая подставлять лицо кисточкам с косметикой. Джиа в очередной раз закатила глаза и покачала головой. Она уже успела привыкнуть к подначиваниям от Наны. Мне даже начало казаться, что им обеим нравилась эта игра в обмен колкостями. — А если бы я… Если бы я была полноценной кореянкой, они бы ненавидели меня меньше? Джиа долго всматривалась мне в лицо, прежде чем поджать губы и махнуть рукой. — На ноль целых ноль десятых процента. Не думай, что чем-то сильно отличаешься от других. Они ненавидят тебя, потому что хотят. Могли бы поднапрячь булки, пройти прослушивание в крупное агентство и дебютировать в более перспективной группе. Могли бы сосредоточиться на развитии своих навыков. Но зачем? Проще ненавидеть тех, кто больше преуспел. Может, Джиа была права? И дело не в нас, а в них самих? В конце концов, разве мы не заслужили трудом быть на своем месте? А 3ple Kiss? Можно ли допустить, что они меньше старались, и поэтому дебютировали в мелком, малоизвестном агентстве? Или же им просто не повезло и я запросто могла оказаться на их месте? — А про меня что сказали? — вдруг спросила Нана с явным любопытством. Я вздохнула. — Что завидуют тому, как круто ты рэпуешь. — Ну да, конечно, — фыркнула Нана, явно недовольная тем, что я избавила ее от подробностей. Ничего, думаю, она еще успеет наслушаться за семь лет контракта. Я окинула взглядом подруг, а в голове сами собой всплыли обидные слова про каждую. Они этого не заслуживали. Джиа столько лет пыталась дебютировать. Если бы все обстояло так, как про неё говорили, родители уже давно проплатили бы ее дебют. Да и JYP, по моему скромному мнению, не похож на того, кто включил бы в группу бездарную, но богатую участницу. А таких рэперш, как Нана, еще надо было поискать! Почему-то в женском кейпопе редко делали ставку на рэп, не включая в песни сложные формулировки и насыщенные партии. Нана же хотела опровергнуть стереотип, что девушки в песнях рэпуют для галочки. Вместе с этими мыслями пришла злость. И решимость. Сердце забилось быстрее, мышцы заныли, телу захотелось вскочить и поскорее оказаться на сцене. Последнее выступление, номинация — мы достойны. Мы должны выиграть. Теперь мы просто не имеем права проиграть 3ple Kiss.

***

В коридоре перед кулисами висел телевизор, куда шла трансляция шоу. И показывали как раз наших соперниц. Я внимательно следила за каждой деталью: декораций на сцене нет, вместо них только подложка на экранах. Конечно, один номер со всеми декорациями и костюмами стоит компании около двадцати тысяч американских долларов, откуда такие деньги у нугу-агентства? И микрофоны у них выключены: я прекрасно слышала, что поверх бэктрэка нет живого вокала — ни прерывистого дыхания в микрофон, ни малейшего рассинхрона живого голоса поверх предзаписи. Но ведь это могло быть решением лейбла: не выпускать группу петь вживую. Даже именитые группы из крупных компаний не всегда поют вживую на шоу, те же нашумевшие aespa из SM пока в основном используют чистый предзаписанный плюс, хотя я была наслышана о крепкой вокальной школе SM и была уверена, что девушки из группы однажды еще покажут себя на каком-нибудь фестивале. Но вот у нас в JYP… Так, стоп. Уже думаю о себе, прям как о состоявшейся части JYP FAMILY, хотя мы только-только завершаем дебютный промоушен. Я старательно пыталась задушить в себе зарождающееся чувство собственного превосходства. Ведь слова Джиа так его подкармливали: мы действительно много работали, чтобы урвать себе место в JYP, чтобы получить возможность не просто дебютировать, но и самостоятельно писать треки. Я слышала, что директор и сотрудники агентства 3ple Kiss продавали собственные машины, чтобы оплатить группе дебют. Ситуация действительно выглядела бедно и печально. И какая-то часть меня даже сочувствовала группе и желала ей успеха. Хотя после того, что я услышала о нас от участниц… Нет, я не хочу поддаваться такой же злости! Не хочу также злорадствовать в ответ. Нужно сфокусироваться на себе. На своем выступлении. Я знала, что и за нашими плечами, и за их — стоит огромный труд. То, где мы все в итоге оказались… всего лишь следствие сочетания множества факторов. В конце концов, мир кейпопа знает маленькие группы, которые своими способностями, песнями и харизмой завоевывали популярность и приносили большие деньги агентству. MAMAMO тому хороший пример. И нам же с девочками будет лучше, если придётся конкурировать с подобной группой. Не будем расслабляться и превозносить себя, ведь потерять бдительность очень легко. Отведя взгляд от экрана, я посмотрела на Нану и Джиа: те с такой же внимательностью следили за окончанием выступления конкуренток. Думали ли они о том же, о чем и я? Анализировали ошибки или, может, все-таки не отказали себе в небольшом злорадстве. — Все, хватит смотреть на других, — вдруг произнесла Джиа, сталкиваясь со мной взглядом. — Мы следующие. — Да, — подхватила Нана, — давайте просто повеселимся в последний раз? — В последний раз в этом промо, — вдруг раздался голос Седжон у нас за спинами. — Вы отлично поработали, осталось совсем чуть-чуть. Из живота вверх взметнулось тревожное, но в то же время приятное чувство предвкушения. — Знаете, о чем я думаю? — спросила я, оглядывая остальных. — Если возьмем сегодня победу, сможем впервые показать наш вокал на энкоре! Сладкая победа на музыкальном шоу сулила суровое испытание всем победившим. Нужно было на бис исполнить свою песню, но под чистый минус и без метронома в ушных мониторах. Зачастую выигравшие айдолы даже становились посмешищем в интернете — настолько различались их выступления на шоу под фонограмму и на энкоре. Однако мы не для того столько тренировались, чтобы позориться на весь интернет! Я была слишком уверена в наших силах и в подготовке, которую нам дали в JYP, чтобы бояться. Наоборот. Хотелось поскорее выйти на сцену и показать настоящее мастерство. Эх, все-таки две недели промоушена, две недели выступлений перед аудиторией положительно сказались на моей уверенности. — N'Siren, на сцену! — послышался голос режиссера. Седжон подтолкнула нас по коридору в сторону кулис. Впереди послышался шум. За ним — тройка айдолок, окруженные стаффом, который обдувал их вентиляторами и распутывал провода передатчиков и микрофонов. 3ple Kiss собственной персоной. В груди что-то ухнуло и неприятно заныло. В голове всплыли все обидные слова, которые я услышала от них всего час назад. Как они могли обвинять нас в чем-то, когда сами не так уж и блистали? Нет, хватит, Мия! Мысли хаотично и назойливо роились в голове, возникая сами собой, как ни пыталась я себя сдерживать. Я глянула на Ким Соан — старшую участницу, которая возглавляла группу. С видом победительницы она поправляла короткие розовые волосы, которые растрепались и взмокли после выступления. Она словно не замечала ни людей из стаффа, которые окружили ее заботой, ни нас, проходящих мимо. От нее веяло холодом и отстраненностью. Вторая участница, Ли Джиюль, оживленно болтала с Ирохой. Большие глаза и пухлые щечки придавали ей такой милый вид, что с трудом можно было поверить в те оскорбления, которые я от нее слышала. Ироха же, высокая японка с длинными темными волосами, выглядела немного расстроенной, наверное, была не слишком довольна выступлением. Рядом кружил невысокий мужчина в толстовке и с камерой — наверное, их менеджер. Снимал контент для будущего влога. Заметив камеру, Джиюль ткнула Ироху в плечо: — Ироха-я, передай привет нашим фанатам, которые потом посмотрят видео! Та замялась, краснея. — Пожалуйста, подарите нам много любви! Я буду стараться еще больше в следующем камбэке, обещаю! Не знаю, что щелкнуло у меня в голове. Но я резко обернулась к Седжон и шепнула ей: — Онни, у тебя еще с собой наш последний диск? Седжон вопросительно задрала брови. — Мия, — зашипела Джиа, — нам пора готовиться к выходу, какой еще диск? Нана запнулась и уставилась на нас в замешательстве. — Да, у меня в сумке — задумчиво протянула Седжон. — А зачем… — Отлично, давай! И камеру тоже включай. К счастью, онни не потребовалось много времени, чтобы уловить мою задумку. В конце концов она была куда опытнее в подобных делах, а потому спустя пару мгновений я уже уверенно шагала к 3ple Kiss, сжимая в руках сингл и с Седжон за спиной, которая уже начала съемку. — Здравствуйте! — я поклонилась. И выпалила на одном дыхании, протягивая альбом вперед: — Меня зовут Квон Мия из N'Siren. Мы тоже недавно дебютировали, так что я бы хотела подарить вам наш первый альбом в качестве поддержки и жеста дружелюбия! Кипящий мирок из людей и разговоров в коридоре в то же мгновенье замер. Наверное, я бы смогла услышать даже комара, рискни он пролететь сейчас мимо. Десятки глаз устремились на меня. Любопытные, удивленные. Пренебрежительные и даже ошарашенные. Я старалась не обращать внимание на холодные глаза Соан в желтых линзах, из-за чего они казались жутковатыми, словно у хищной птицы. В голове почему-то неуместно пронеслось, что птицы — это потомки динозавров. Отбросив эту глупую мысль, я подняла голову и встретилась взглядом с живыми, немного даже испуганными черными глазами Ирохи. Ведь именно ей я протягивала альбом. Как в детстве, когда впервые приходишь в чужую песочницу и нахрапом предлагаешь общение самой дружелюбной на вид девочке. Ну или хотя бы той, что казалась наименее враждебной. — Мы очень благодарны, — первой спохватилась Джиюль, используя максимально возможную форму вежливости. Она уже потянула ко мне руки, чтобы принять подарок, но Ироха наконец-то очнулась и все-таки забрала его первая. Я не могла сказать всего, что чувствовала. Что не хочу враждовать с ними, что наоборот считаю взаимную поддержку ключом к выживанию в индустрии. Что просто, черт возьми, хочу проявить какой-то маленький, но искренний жест дружелюбия, надеясь, что хотя бы одна из них поймет и оценит мой посыл. Да, даже после того, что я услышала о себе из их уст. Пусть это будет наивно, даже глупо, но… Но Ироха вдруг робко улыбнулась. И, поклонившись, тихо произнесла с благодарностью: — Спасибо большое, Мия-сан. На сердце потеплело. Ироха могла ограничиться формальностями, как Джиюль. Но от ее слов и улыбки веяло такой искренностью, что у меня не осталось сомнений в правильности этого спонтанного поступка. — Да, большое спасибо, — наконец сказала Соан, улыбаясь одними уголками губ. Я знала, что никто из них не рискнет проявить пренебрежение перед двумя камерами и толпой стаффа. И этот маленький факт подогревал самолюбие. Позже, когда нас самих обматывали проводами за кулисами, я поймала одобрительный взгляд Джиа. — Неплохой ход, цыпленочек, — с усмешкой кивнула она. — А я не поняла, — встряла Нана, — они ж нас грязью поливали, почему ты… — Может, еще не все потеряно, — заверила я. — К тому же мы только что создали неплохой контент для нетизенов. Нана только закатила глаза. — Только зря диск потратила. Лучше б подарила кому-нибудь из сонбэнимов. Вот встретить бы Ли Тэмина… Возразить мне было нечего. Время покажет. Сейчас же надо было сосредоточиться на выступлении. Чудесное перевоплощение в фей-воительниц завершилось, стоило нам упаковаться в аппаратуру. Впереди — украшенная светящимися коралловыми рифами сцена, а перед ней — счастливчики, которые прорвались через ковидные ограничения. В теле — уверенность и легкость, разливающиеся от груди до кончиков пальцев на руках и ногах. В гортани — приятный зуд, требующий запеть как можно скорее. «N'Siren, 30 секунд до выхода на сцену», — раздалось в наушнике. Я переглянулась с девочками, встречая такой же боевой настрой в их глазах. Размяв шею и поведя плечами, я усмехнулась: — It's Britney, bitch! Неожиданный взрыв хохота со стороны сцены заставил нас вздрогнуть и переглянуться. — Почему все смеются? — прошептала я и… …услышала отголоски эха своего же голоса там, впереди. На сцене. — Мия, дурина! — прошипела Седжон, подскакивая к нам. — Микрофон уже включен! По спине лавиной прокатилась волна обжигающе-ледяных мурашек. Ноги онемели. — Айдолы JYP не матерятся! — продолжала шипеть Седжон, пока Джиа буравила меня убийственным взглядом, а Нана закрывала лицо руками, трясясь то ли от стыда, то ли от смеха. «10 секунд». Блядь. Стоит ли ожидать взбучку от самого Пак Джинена? Седжон точно вечером замаринует меня в кимчи. И сожрет потом, похрустывая. Оставался только один выход: выйти и действительно порвать сцену. И завершить промоушен первой победой в истории N'Siren.

***

БАХ! Я подскочила и вцепилась Джиа в руку. Та даже не дрогнула, когда прямо перед нами взорвался фейерверк из конфетти. — Поздравляем N'Siren с их первой победой с момента дебюта! Одобрительный рев зрителей ударил по барабанным перепонкам. Мы что… Мы что? Я ошарашено озиралась, щурясь от софитов. Впереди — ревущее море из людей с лайтстиками, светящимися палочками и плакатами. По бокам и позади нас — одобрительно хлопающие айдолы. Воздух вокруг вибрировал от сверкающих конфетти. — Спасибо большое за эту победу! — голос Джиа чуть дрожал, в одной руке микрофон, в другой — награда. — Спасибо большое Пак Джинён-PD-ниму за то, что позволил нам дебютировать! Спасибо стаффу за заботу, спасибо всем, кто помогал готовить нам номер! Закончив речь, Джиа сунула микрофон и награду в руки Нане. Та вдруг показалась действительно маленькой, будто едва могла удержать все это богатство, особенно на фоне высоченных парней за нашими спинами. — Спасибо JYP-PD-ниму за то, что поверил в нас и в нашу песню! Спасибо продюсерам, которые помогали записывать музыку и сонбэнимам, которые всегда нас вдохновляли двигаться вперед и не сдаваться! — Поскольку нас смотрят и международные фанаты, — заговорила ведущая, — Мия, пожалуйста, скажи им что-нибудь, передай привет. Награда и микрофон перекочевали в мои руки. Я глупо уставилась на них, ощущая тяжесть и тепло на предметах там, где до этого их держали девочки. А что говорить?.. Зарубежным фанатам? На английском?.. А как говорить? Шок от происходящего распирал тело изнутри, а ноги вмиг стали ватными. Подняв глаза куда-то вверх и вперед, будто в коричневом мареве я могла разглядеть родную Австралию, я затараторила: — Я… Спаси… Ой, это корейский! Черт, да как я могла родной язык забыть в такой момент? А вдруг я опять случайно ругнусь? — Спасибо всем нашим зарубежным фанатам, — наконец заговорила я на английском, задыхаясь от волнения и восторга. — Нам очень важна ваша поддержка! Спасибо! За просмотры, за голоса, за комментарии! Вы хорошо поработали, и мы будем работать еще больше, чтобы оправдать ваше доверие! Фух! Кажется, все. — А теперь, — заговорила ведущая, — N'Siren покажут нам свое мастерство, исполнив песню на бис! Пожалуйста, поприветствуйте их! В следующий момент заиграла знакомая музыка. А айдолы начали медленно уходить со сцены. Вот оно. Нужно петь. Нужно настроиться. В ушах никаких мониторов, чтобы слышать себя через музыку, никакого метронома, чтобы не сбиваться с ритма. Точно! Еще же нужно поклониться. Вспомнила об этом, только когда заметила, как Нана с Джиа вместо того, чтобы начать песню, обернулись и начали раскланиваться и обмениваться благодарностями с коллегами. Надеюсь, нам простят, если мы начнем песню не сначала. Ведь если вовремя не попрощаться со всеми, нас тут же окрестят грубиянками. Айдолы JYP не только не матерятся, они еще всегда выражают почтение коллегам. Вдруг из толпы возникла рука и жарко пожала мою ладонь. — Поздравляю с первой победой, Мия-сан! Ироха! — Домо аригато, Ироха-сан! — воскликнула я и усердно поклонилась в ответ. А музыка тем временем играла и играла. Люди в зале даже скандировали фанчант, напоминая, что и нам пора подключиться к исполнению. Вернув все внимание к залу, я выровняла спину и пару раз глубоко вздохнула. Сосредоточилась, воспроизводя в голове ритм. Напрягла пресс, почувствовала в ногах опору и, поднеся микрофон к губам, запела. Первые пару нот голос все-таки дрожал. Это все от волнения. Нужно избавиться от него, ведь я столько раз исполняла нашу же песню просто так, под минус, без каких-то вспомогательных средств. Прижав палец к уху и прикрыв глаза, я позволила музыке разлиться по телу, почувствовала легкость и собранность в теле. Мое тело — инструмент. И я им управляю. В любой момент времени и при любых условиях. Качающий рэп Наны с сочным флоу помог войти в поток, и следующая партия удалась уже без малейших ошибок. Так, как должно быть. Ведь мы — айдолы из JYP. Мы делаем свое дело хорошо. Так, как должно быть.

***

— Что ж, дебют N’Siren трудно назвать оглушительным, — голос Пак Джинена пронесся по залу, полному айдолов. Я же подумала, что не зря напряглась, когда PD-ним взял микрофон и пожаловал на импровизированную сцену, над которой колыхались разноцветные надувные шарики и искрилась мишура. Обстановка так напоминала вечеринку в честь дня рождения Stray Kids. Только если тогда мы были просто приглашенными гостьями, еще даже не состоявшейся группой, то теперь оказались причиной, по которой все здесь собрались. Неожиданно поймав мой напряженный взгляд, Пак Джинен улыбнулся. Непредсказуемо и непонятно: то ли доброжелательно, то ли хитро. — Однако, — продолжил он, — под конец промоушена вы смогли даже взять одну награду. Вокруг раздались одобрительные возгласы вперемешку с хлопками. Здесь были многие айдолы JYP, пусть и не в полном составе: и TWICE, и Stray Kids с ITZY, и даже совсем мэтры из DAY6. — Конечно, некоторым группам везет сорвать all-kill сразу на дебюте, — с улыбкой продолжил JYP, — но это, похоже, не наш случай. Да что это за эмоциональные качели такие?! Мы здесь собрались праздновать наш дебют или слушать нравоучения от директора? Рядом насупилась Нана, а губы Джиа сжались в тонкую линию. Задержав на нас пристальный взгляд, Пак Джинен усмехнулся, кажется, уже по-доброму. — Возможно, ваш путь сложится по-другому. Вместо громкого старта вы будете постепенно набирать скорость. Путь в индустрии кейпопа нелегок. Считайте, что это забег на длинную дистанцию. И выиграет не тот, кто быстрее всех стартует и выдохнется, а тот, кто окажется достаточно вынослив, чтобы не переставать двигаться к финишу. В глазах потемнело. Только сейчас я заметила, что от напряжения перестала дышать. Судорожно вздохнув, я переминулась с ноги на ногу, ища опору. Так нас ругали, хвалили или давали напутствие на будущее? Или все сразу? Да кто этого JYP разберет? — А пока, девочки, наслаждайтесь праздником в свою честь. Вы его заслужили. Но не забывайте, что завтра утром предстоит вернуться к работе. И добро пожаловать в JYP Family. И вновь толпа из айдолов и стаффа захлопали и одобрительно закричали. Все это нам? Все это для нас? — PD-ним, — позвал Сонджин, похлопав меня по плечу, — вы их до смерти напугаете. Девочки, не воспринимайте эти дедовские нравоучения близко к сердцу. Скоро привыкнете. От того, как лидер DAY6 неформально, а главное, публично уколол самого JYP, мне стало и смешно, и страшно. Но тот, казалось, не возражал, лишь махнул рукой, как старик на дерзкого, но любимого внука. — Ладно, не буду докучать молодежи своим присутствием, — с этими словами он выключил микрофон и подошел к нам ближе. — Сонджин-а, лучше бы поделился рабочим опытом, а не подрывал мой авторитет в глазах новичков. — Да кто будет говорить о работе на вечеринке? — отмахнулся сонбэ. — И вообще, я сейчас не в группе, а на службе. У меня сегодня увольнительный, забыл? — PD-ним, — с обворожительной улыбкой рядом нарисовалась Наен из TWICE. Одна из любимиц Пак Джинена, насколько я знала. — Мы позаботимся о младшеньких хубэ, можете не переживать. — Пытаетесь меня спровадить, да? Ладно-ладно, сегодня моя очередь укладывать дочку, так что и так собирался уходить. Веселитесь, молодежь, но помните о… — Трех правилах JYP, — хором закончили Наен и Джиа. Кажется, онни начала схватывать эту игру. Я боялась, что после ухода директора внимание всех старших обратится на нас, однако те разбились между собой на группки болтающих людей, чьи разговоры тонули в громких хитах JYP Entertainment. К нам только подошли Йеджи и Момо, заставив Джиа наконец выдохнуть. — Не слушайте старика, отличный дебют! — заявила Момо звонким голосом. — Я и не такого от него наслушалась в свое время. Если всерьез его речи воспринимать, можно и в психушке закончить. — Момо-онни, — шикнула Йеджи, хотя и без особой строгости, скорее для приличия. Я хорошо знала историю главной танцовщицы TWICE. Во время шоу на выживание, когда группа только формировалась, Пак Джинен жестко, даже жестоко критиковал Момо, ставя в пример совсем маленькую тайку, а потом и вовсе исключил из проекта. И все для того, чтобы под конец выдернуть Момо из Японии назад в Корею и в полной истерике и недоумении вывести на сцену, заявив, что она все же попала в финальный состав TWICE. Чанбин иногда говорил, как нам повезло, что нашу группу не прогнали через шоу на выживание. И вспоминая истории Момо или Феликса с Минхо, я могла только согласиться. Кстати, о Чанбине… Отвлекаясь от завязавшегося с онни разговора, я огляделась. Как раз чтобы заметить, как на входе в зал образовалась небольшая толпа. Глаза вгновенно вычленили невысокую, но крепкую фигуру Чанбина, который тащил под локоть худого, долговязого… Хван Хенджина? Тот явно зажимался, будто старался стать меньше, что в его случае выглядело даже комично. Окружающие, наоборот, обступили его, улыбаясь, стремясь похлопать по плечу и даже обнять. Ух ты… Неужели я стала свидетельницей возвращения в семью? Губы невольно задрожали в улыбке, а в груди почувствовалась легкость. Захотелось тоже подойти, поздороваться. Конечно, вряд ли моя поддержка будет такой же весомой, как у старичков из других групп, и все же… Я уже зашагала вперед, прикидывая в голове, что скажу вернувшемуся сонбэниму, уже встретилась взглядом с Чанбином, отчего сердце дернулось и застучало сильнее, как вдруг… Передо мной возник Бан Кристофер Чан. Я вздрогнула и отпрянула, едва не врезавшись в него. — Хэй! — улыбнулся он. Что на этот раз? Заметил, к кому я направляюсь, или что? — Хэй, — неуверенно промямлила я и махнула рукой. Жест получился невнятным и смазанным. Видимо, считав мое напряжение, Банчан отступил назад и выставил раскрытые ладони. — Извини, не хотел тебя напугать. Чан извиняется? Что вообще происходит? — Я просто хотел поздравить вас с дебютом. Вы правда были хороши. Я рад был увидеть вас на сцене с авторской песней. Пока я продолжала удивленно хлопать глазами, раскрыв рот, Чан протянул ладонь для… рукопожатия? Это какая-то очередная его уловка? Видимо, я слишком долго и неприлично пялилась на протянутую руку, раз Чан прочистил горло, обращая на себя внимание. — Слушай, я мог казаться слишком строгим. Мог… наговорить лишнего. Но вы правда молодцы, и я рад, что вы стали полноценной частью нашей семьи. Наконец я протянула руку и робко ответила на рукопожатие. Ладонь у Чана была теплая, с мозолями, а я за два года вообще отвыкла от этого жеста. Чан не кланялся, Чан жал мне руку. Уверенно, но бережно. Неужели он… искренне нас признал и хотел высказать поддержку? Как айдол и как продюсер? У меня оставался только один вопрос: почему же раньше я не получила от него поддержку? Хотя бы как землячка. Разве он сам не понимал, насколько мне тяжело приходится вдали от нашего общего дома? — Бан Кристофер Чан! — грозный женский голос за спиной заставил меня подскочить и выдернуть руку из мужской хватки. — Don't even dare to fuck with my girls! Хлоя вынырнула из-за спины, как разъяренная гарпия, и встряла между нами. На своих огромных каблуках она была чуть ли не на голову выше Чана, что придавало ей максимально грозный и пугающий вид. Чан же расплылся в самой обворожительной улыбке, какую я у него только видела. — Хлоя, дорогая, ты все также прекрасна в гневе. — А ты все также отвратительно танцуешь. Думаешь, если будешь агрессивно размахивать накачанными руками и кувыркаться, никто не заметит твоей деревянности? Я тихо присвистнула. Впервые видела, чтобы Чану кто-то так откровенно хамил. Сколько жизней у Хлои? Банчан усмехнулся и провел рукой по волосам. — Это моя… животная харизма. И знаешь, на людей она действует безотказно. Я с трудом подавила стон. Хотелось провалиться под землю, чтобы не видеть и не слышать этого диалога. Чан что, включил флиртуна? А Хлоя что, решила его уничтожить? — Включай свою животную харизму где-нибудь в зоопарке, но в сторону моих девочек даже не думай катить шары, уяснил? Громкий бульк-хрюк заставил обоих резко обернуться в мою сторону. Я прижала ладонь к губам, но сдерживать смех было уже невозможно. Да чтобы Банчан к кому-то из нас приставал? Если у него и была личная жизнь, то лубрикант в тумбочке студии явно предназначался не нам. — Видишь, — расплылся в улыбке Чан, — даже Мие смешно от твоих нелепых претензий. Хлоя фыркнула. — Мия не знает тебя так хорошо, как знаю я. — Мы с тобой не виделись уже много лет. С тех пор столько воды утекло… Ого. Между этими двумя что-то было? Неужели, когда Хлоя стажировалась в JYP? — Такие, как ты, не меняются. Никогда. Похоже, Хлоя говорила искренне. Слишком искренне, чтобы не заподозрить, что за этими словами скрывалась какая-то мутная история. Вдруг я почувствовала тепло на пояснице. Узнавание пришло на доли секунды раньше, чем я обернулась и увидела разноцветные огоньки в карих глазах. Я едва не подалась навстречу этим теплым рукам, с трудом подавив желание быть обнятой. А если Пак Джинен все еще где-то рядом? Да и столько старших коллег вокруг. Я уже знала, что многие были в отношениях, но они честно отработали свои первые три года с запретом встречаться, который был прописан в контракте айдола. В моем контракте тоже. Но сам Чанбин не скрывал довольной улыбки, когда смотрел на меня. Не стремился подойти ближе, обнять, но и руку с поясницы не убирал. Черт, сколько мы не виделись вживую? — Бинни, малыш! — воскликнула Хлоя, переключая внимание с Чана. — Посмотри, каким широким ты стал! — Привет, нуна, — кивнул явно польщенный ее словами Чанбин. — Рад тебя видеть. Слышал, ты теперь ставишь хорео для наших Сирен. С этими словами он кивнул на меня. Я же почувствовала пристальный, оценивающий взгляд Хлои, будто она впервые меня увидела. Она перевела взгляд на стоящего рядом Чанбина, потом на Чана. Потом снова на Чанбина, снова на Чана, у которого на лице расцвела какая-то уж больно наглая ухмылка. Чанбина, кажется, тоже откровенно забавляла вся эта сцена. А я могла только догадываться, какие нейронные связи рождались у Хлои в голове в этот момент. И какое прошлое скрывалось за этими подозрительными переглядываниями. Наверное, я бы могла спросить у Чанбина позднее, когда мы останемся наедине. Но пока не уверена, что хочу. Мне уже было достаточно того, что Чан признал нас как айдолов. Дальше в глубинах его личности копаться я пока опасалась. — Может, выпьем? — нарушил тишину Банчан. — Я угощаю. Скосив на него глаза, Хлоя фыркнула. — У меня тоже есть карточка агентства с баллами. — Тогда предлагаю их потратить с пользой, ведь сегодня и твой праздник. Хлоя демонстративно вздохнула и закатила глаза. Но, к моему удивлению, проследовала вместе с Банчаном к барной стойке. Мы с Чанбином переглянулись. Его глаза светились весельем, а губы подрагивали в довольной ухмылке. — Не удивляйся их перепалке, они были знакомы еще до нашего дебюта, — пояснил Чанбин. — Избавь меня от этих тайн. Чанбин сам по себе меня интересовал сейчас куда больше скрывшейся за толпой парочки. Тепло ладони все еще ощущалось на пояснице. Тонкий аромат парфюма и его лицо так близко отзывались дрожью в ногах и невыносимым желанием приблизиться, преодолеть ту мизерную дистанцию, которая и так балансировала на краю приличия. Злая ирония заключалась в том, что, если бы мы с Чанбином были просто друзьями, я бы наверняка не боялась обнять его вот так при всех. Будто он всего лишь один из старших коллег, который всего лишь пришел поддержать наш дебют, как это только что сделал Банчан. — Как ты? — спросил Чанбин, внимательно разглядывая мое лицо. — Устала после дебютного промоушена? Я повела плечами и улыбнулась. О какой усталости может идти речь, когда он здесь, рядом, смотрит на меня так? — Все уже позади, ничего. Я просто рада, что компания устроила для нас праздник перед тем, как запрячь дальнейшей работой. Обернувшись, я едва заметно коснулась пальцами его предплечья. — Лучше скажи, как ваша подготовка к финальному раунду Кингдома? Даже в приглушенных пляшущих огнях я заметила на смуглой коже застарелые и свежие пятна синяков и царапин. — Что там на этот раз придумали хореографы Stray Kids? Чанбин ухмыльнулся, отведя взгляд и потерев шею. — Увидишь третьего июня в прямом эфире. — Надеюсь, у меня получится посмотреть, — честно призналась я, пытаясь вспомнить, что там стояло в расписании. — Саму песню для финала мы выпускаем завтра в 12. Судя по его довольному тону, Чанбин был очень горд треком. А мне нравилось видеть его таким: не просто айдолом, а трудолюбивым продюсером. Нравилось вглядываться в лицо, представляя, сколько ещё новых идей и нестандартных рифм скрывалось за этими глазами. — Уж на песню я точно найду время, обещаю. Но скажи, вы записали ее… всемером? Чанбин кивнул, оглянувшись на толпу. Проследив за его взглядом, я заметила долговязую фигуру в окружении Йеджи из ITZY и Джиа. От него все еще не чувствовалось ауры принца — Хенджин закутался в мешковатую черную толстовку, сутуля плечи и пряча руки в карманах. Но он уже и не казался забитым и потерянным, каким я видела его в последний раз. — Жаль, что в финале придется выступать без Джинни, — вздохнул Чанбин. — Но ничего, мы запишем его партию и включим в трек на грядущем полноформатнике. Чанбин смотрел на Хенджина, а я перевела взгляд на него. Как же мне нравился его профиль… Этот резкий нос, очерченные губы и волевой подбородок. Он хоть понимал, как красив? Знал, что от этого резкого профиля у меня перехватывает дыхание? Чанбин скосил глаза, поймал мой взгляд и смущенно улыбнулся. — Ты чего?.. — Ничего… Просто думаю о том, какой у тебя красивый профиль. Чанбин потер шею и отвел глаза. — Скажешь тоже… Обычный профиль… О! Из колонок раздался надрывно-драматичный голос JYP. Чанбин вскинул голову, на его губах заиграла яркая улыбка. — Мия, знаешь эту песню? Конечно я ее знала. Дуэт Пак Джинена и бывшей участницы легендарных Wonder Girls — Санми. Ритмичная музыка в стиле восьмидесятых идеально подходила под атмосферу праздничной вечеринки. Да и окружающие айдолы встрепенулись, развеселились, услышав знакомую песню. Исполнение JYP никого не могло оставить равнодушным. Вас либо перекашивает от безудержного кринжа, либо вы ловите этот ритм и заражаетесь эксцентричной энергетикой Пак Джинена. Чанбин, судя по его реакции, был из последних. — Знаешь движения? — громко спросил он, уже пританцовывая и задирая подбородок вверх, как Джуп. — Что? Я… — Это парный танец, давай, он легкий! Я помнила только самое смешное движение, которое повторяли многие айдолы агентства, пародируя PD-нима: взмах и сотрясение руками, словно из дешевой драмы. И главное, чтобы она и на лице была. Но Чанбин будто всю жизнь ждал именно этого момента на припеве. Взяв под руку, он увлек меня в центр танцпола. Тело не могло противиться ни ему, ни ритму музыки. Я сама не заметила, как начала зеркалить движения Чанбина, растворяясь в синтетических звуках ретровейва. — Давай, повторяй за мной, это просто! — воскликнул Чанбин, показывая движения. Шаг, прыжок к левой ноге, шаг, прыжок к правой. Попеременные взмахи руками, затем что-то из «ревущих двадцатых»… Я сама не заметила, как втянулась, повторяя на первый взгляд даже нелепые движения. — А теперь волна вперед, вот так. Оказавшись совсем близко, мы синхронно изогнулись навстречу друг другу. Меня обдало теплом его тела. Чувствуя себя с Чанбином единым целым, я ловила его сверкающие глаза. Невозможно было воспринимать этот танец серьёзно. Может, именно в этом была его настоящая магия. Словно из многоэтажного здания агентства мы перенеслись на сцену мюзикла в Бродвее, где у нас с Чанбином — главные роли. Я видела, как рядом отплясывают Хан и Лино, размашисто, нелепо, давясь смехом. Слышала, как к голосам Пак Джинена и Санми врывается третий: еще более надрывный и драматичный Ким Сынмина. Вокруг созвездиями плясали огни диско, а айдолы вращались планетами по невидимым орбитам стремительного чудаковатого танца. Биты вибрацией проходили сквозь тело, уходя в пол с каждым касанием туфлями. Уже знакомые движения в припеве переплетались с импровизацией. Войдя в раж, Чанбин поймал мою ладонь, крутанул и притянул к себе. Вжух! — и я оказалась в надежных объятиях. Сердце ёкнуло и упало куда-то вниз. Немой вопрос в моих глазах «что подумают люди?..» разбился о его уверенную улыбку и полный азарта и обожания взгляд. Руки были не просто теплыми — горячими. Как и все его крепкое, гибкое тело. Жаркий шепот «JYP» на последних аккордах песни. Громкие радостные голоса вокруг. Стук сердца в ушах. Пульсация сердца в груди напротив. — Бинни, — прошептала я, глядя ему в глаза. — М? — Ты руку мне на зад положил. Чанбин прыснул и стремительно передвинул ладонь на поясницу. — Это часть хореографии! Я засмеялась и поспешно отстранилась, пока наша и без того затянувшаяся близость не вызвала еще больше вопросов. — Вау, оппа! Это было потрясающе! Сбоку замаячила вишневая макушка. Обернувшись, я увидела бледное лицо со слегка оттопыренными ушами, длинным носом и озорной улыбкой. Судя по растрепанным волосам и частому дыханию, она тоже танцевала. — Черён-а! — просиял Чанбин. — Оппа, тебе удалось так здорово передать движения и манеру PD-нима, не зря ты у него в любимчиках ходишь! — она захихикала и ткнула Чанбина кулаком в плечо. Так неформально… Она обращалась к старшему так, будто они были близки уже целую вечность. Под ложечкой болезненно засосало. Перед глазами возникла картина, которую я безнадёжно пыталась стереть из памяти: комната отдыха, дрожащая от слез девушка, рука Чанбина, нежно, бережно скользящая по темно-красным волосам. — Можете исполнить этот номер дуэтом на новогоднем шоу от JYP Family, — слова Ли Черен и ее луковый взгляд прямо мне в глаза заставили вздрогнуть и часто заморгать. — А… Что?.. — Пожалей меня, я же не вытяну завывания PD-нима, — застонал Чанбин, а Черен снова прыснула. — Мия, вы знакомы с Черени? — Ну, так… В смысле… Я спохватилась, что высказываю старшей коллеге недостаточно уважения. От растерянности все условности корейского языка спутались. — Я видела ваш дебют, — затараторила Черен, — вы такие умнички! — Спасибо, — я робко улыбнулась, невольно поглядывая на Чанбина. Будто смогла бы прочитать его мысли, проследив за взглядом, за микродвижениями бровей и губ. Так, меня похвалили, что в таком случае я должна сказать?.. — Нам предстоит еще много работы, в следующий раз мы будем стараться больше! — отчеканила я. Чанбин с Черен переглянулись и засмеялись, и их смех рассыпался звенящими осколками и оцарапал что-то под рёбрами. — Ой, Зефирка, ты как будто на камеру говоришь. Расслабься, здесь все свои! — Правда, — вторила Черен, — уж передо мной можешь не отчитываться. Мне до сих пор снятся кошмары, что я вновь дебютирую, ужас! Но не волнуйся, дальше будет лучше. Я рассеяно кивнула, все еще напряженно пытаясь уловить… Что? Связь между Чанбином и Черен? Их переглядывания, ухмылки, будто они общались молча, телепатически. Внезапно на меня обрушилось осознание, что я еще никогда не видела, чтобы Чанбин общался с кем-то из девушек так. О боже. Я что… Снова ревную? — Мия, ты в порядке? — вдруг спросил Чанбин, сузив глаза. — Да… я… I'm just… Я просто ревнующая дурочка. Широкая теплая ладонь легла на плечо и легонько сжала его. — Ты чего? Тебе дурно? Может, воды? Я тряхнула головой и попыталась натянуть улыбку. Ну же, куда делись все мои актерские навыки, когда они так нужны? Чанбин тем временем хлопнул меня по плечу и сказал: — Подождите здесь, я принесу воды из бара. Черени, тебе что-то нужно? Та отрицательно покачала головой и вздохнула ему вслед: — Ох, Чанбин-оппа такой заботливый. Я сглотнула удушливый ком и кивнула. Голова слушалась с трудом, как у шарнирной куклы с заржавевшим механизмом. — Вы давно друг друга знаете? Вопрос вылетел сам собой, о чем я тут же пожалела. То ли от того, что это было невежливо, то ли от того, что боялась услышать и так очевидную правду. — Да, представляешь, мы уже много лет живём буквально в одном доме. У нас семьи дружат, так что мы даже на стажировку вместе ходили. — Ясно, ясно… Да, конечно. Осознание того, что я знаю Чанбина всего пару месяцев, вдруг встало передо мной с такой ясностью. Я еще столько всего о нем не знала! Можно ли вообще тогда назвать мои чувства любовью, а наши отношения — отношениями, когда все завертелось так быстро? Теперь моя близость с ним выглядела какой-то жалкой и тусклой на фоне того, как тепло и живо Чанбин взаимодействовал с Черен. Казалось, они даже мысли друг друга читали. Эта яркая совместная энергия едва не сбивала с ног. — Здорово, что вы так хорошо и давно знаете друг друга, — выдавила я из себя каким-то севшим голосом. Ну же, Мия, неужели нельзя добавить хоть чуточку искренности в эти слова? Ты что, зря училась на айдола? Черен улыбнулась и закивала. — По правде говоря, — вдруг сказала она, придвинувшись ближе, — Чанбин-оппа стал мне даже больше онни, чем моя настоящая старшая сестра. — А?.. Я уставилась на неё, растерянно захлопав глазами. Я наверняка ослышалась. — «Онни»? Черен коварно захихикала. — Ага, он у меня даже в телефоне так записан. Заботливая старшая сестричка, которая всегда опекала нас с Чэён. Хотя поначалу он мне вообще не понравился. Ох, надеюсь он уже забыл об этом. — Да ну? — только и смогла вымолвить я, сбитая с толку этим нахлынувшим потоком откровений. — Да, я ему поначалу так жизнь испортила, когда он только в агентство пришёл. Сейчас даже стыдно. Он ведь оказался по-настоящему хорошим. Я попыталась это представить. Худого несуразного подростка в кепке, с кучей амбиций и двух не менее амбициозных сестёр, которые не побоялись принять участие в шоу на выживание TWICE. Представила, как они ездили вместе на стажировку, задирали друг друга, но в трудные минуты поддерживали. Неожиданно отношения Чанбина с Черен наполнились для меня каким-то новым смыслом. И картина, которую я невольно подсмотрела, заиграла новыми красками. Как будто я сняла замыленные тёмные очки и увидела новые детали, полутона и глубину цвета. И в этот момент меня озарила еще одна мысль. Чанбин добрый. Дружелюбный и заботливый к своим близким. И среди этих близких есть разные люди, не только я или мемберы группы. Ведь такой человек, как Чанбин, не может по-другому. И ведь я влюбилась в него в том числе из-за этого. Вдохнув глубоко, до распирающего чувства в груди, я медленно выдохнула, позволяя напряжению и тревогам медленно покинуть воспаленный разум. Какая же я все-таки дура. — Вот оно что, — я улыбнулась, на этот раз, кажется, искренне. — Да, не могу не согласиться: Чанбин-оппа действительно тот самый заботливый старший. Тут я заметила, что Черен смотрит уже не на меня, а куда-то мимо. И в ее глазах я уловила беспокойство. Обернувшись, я проследила за ее взглядом. Он был устремлен в сторону бара, где перед стойкой виднелись две знакомые фигуры. Музыка заглушала голоса, но разговор между этими двумя явно был на повышенных тонах. Чанбин отводил руку назад и вверх, держа бутылку пива, а перед ним… едва стоя на ногах, размашистыми движениями пыталась дотянуться до бутылки Шин Рюджин. Мы только переглянулись с Черен и, не сговариваясь, поспешили к паре. — Успокойся, Рюджи, — низким голосом произнес Чанбин. От его хмурого взгляда у меня в груди что-то сжалось. — Отдай! Рюджин толкнула Чанбина в грудь и вновь вскинула руку вперед, но тот отступил на шаг назад. — Ты лезешь не в свое дело! Это мое! — Ты пьяна, — твердо возразил Чанбин, и в его голосе уже слышалось напряжение. — Возомнил себя папочкой? По лицу Чанбина пробежала тень, губы плотно сжались, а челюсть напряглась. Я даже не знала, стоит ли вмешиваться. Все происходящее казалось каким-то сюром. От Рюджин действительно несло алкоголем. Глаза покраснели и лихорадочно блестели. Да и вообще она выглядело ужасно. Худая, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Зыбкая тень от той Шин Рюджин, которой мы вдохновлялись, когда учили с Наной WANNABE. — Ты вообще хоть что-нибудь ела перед тем, как пить? — Не твое дело! — огрызнулась Рюджин. — Давай ты просто успокоишься и поедешь домой? — Чанбин скосил глаза на Черен, и та с готовностью поспешила к Рюджин. — Оставь! Меня! В покое! Сильный толчок в грудь. Взмах рукой. Звон стекла, который было слышно даже через музыку. Горький запах пива. Ощущение холодных капель на ногах. Чанбин посмотрел на разбитую бутылку с досадой, Рюджин — с шоком, который затем сменился на злость. — Ну, доволен? — рявкнула она. — Онни, пожалуйста, — взмолилась Черен, пытаясь взять Рюджин под руку. — Это ты во всем виноват! Вдруг обернувшись на меня, она сердито бросила: — Держи своего оппачку при себе! Может, он хоть тогда оставит меня в покое! Мне будто дали пощёчину. Хотелось что-то возразить, оправдаться… Но был ли в этом смысл сейчас? Рядом показалась Йеджи. Каким-то чудом вдвоём с Черен им все же удалось успокоить Рюджин и увести из зала. Чанбин посмотрел на меня растерянным взглядом, словно заметив только сейчас. — Что произошло? — спросила я оторопело. — Прости, это… Нет, не подходи, тут осколки. Тяжело вздохнув, он опустился на корточки и принялся собирать куски мокрого стекла, залитые горькой жижей. — Стой, не надо! — только и успела воскликнуть я, когда Чанбин отдернул руку, словно ужаленный. Поморщившись, встряхнул ладонь, на которой тут же заалела кровь. — Ну кто собирает стекло голыми руками? Словно читая мои мысли, возле нас оказалась девушка, которая работала в Soul cup кафе, а сегодня подавала гостям напитки. В руках у неё были совок, метла и желтый знак-предупреждение. — Извините, пожалуйста, — максимально вежливо она попыталась оттеснить нас от осколков. — Пожалуйста, не трогайте стекло, позвольте мне все убрать самой. Осторожно, здесь мокро и скользко. Чанбин как-то обреченно вздохнул и покачал головой, затем поднялся и дал стаффу выполнять свою работу. Я мягко дотронулась до его руки и привлекла ее к себе. — Сильно порезался? Ладонь залило кровью, но в полутьме и слепящих разноцветных огнях я не могла разглядеть глубину раны. Чанбин растерянно уставился на руку, словно забыл, что минуту назад порезался о стекло. Мыслями он сейчас явно был не здесь. — Что у вас произошло? — вездесущий нос Банчана показался на периферии зрения. — Рюджин, — Чанбин поднял глаза на лидера, — она была в ужасном состоянии. Я всего лишь пытался позаботиться о ней. Он будто оправдывался. Перед Чаном? Может, перед собой? Банчан посмотрел на осколки на полу, сморщил нос и перевел взгляд на самого Чанбина. Покачал головой, заметив кровь на пальцах. И вдруг поднял глаза на меня. — В студии есть аптечка, в нижнем ящике. Справишься? Это что, еще одно признание от Бан Кристофера Чана? Растерянность длилась всего долю секунды. Я решительно кивнула и подхватила Чанбина под руку. Чан пощелкал пальцами перед его лицом. — Эй, прием. Потом разберемся с Рюджин, я найду Йеджи и все утрясу. Иди с Мией, а то ты тут весь пол кровью зальешь, а потом еще не сможешь держать ни микрофон, ни гантелю. Будто выйдя из транса, Чанбин встрепенулся. — Да, идем. Спасибо, хен. Позвони мне потом, как… — Иди уже! — гаркнул Чан и подтолкнул нас в сторону выхода.

***

Наконец-то ей удалось найти тихий уголок — подальше от праздной толпы. Комната отдыха встретила ее прохладой, легкой сладостью живых растений и блаженной тишиной. Нана опустилась на диванчик и с наслаждением скинула обувь, дав ноющим ступням свободу. На душе было неспокойно. Как Мия и Джиа могут так легкомысленно веселиться, когда сам Пак Джинен ясно дал понять: их дебют — полное фуфло! Очевидно, это не то, чего он ожидал. ТWICE разорвали чарты, ITZY тоже прогремели со своей дебютной DALLA DALLA, а N'Siren… Взяли одну наградку. Как утешительный приз, мол, ладно, вы из JYP все-таки, вот вам одна победа под конец промоушена, чтобы не было так стыдно. Голова уже гудела от идей для следующих песен. Казалось, каждая минута, проведенная за праздником, потрачена зря. Нана с большим удовольствием поехала бы домой или даже заперлась в свободной студии, чтобы поработать над музыкой. Но уйти дольше чем минут на двадцать ей казалось невежливым по отношению к сонбэнимам и стаффу. Достав телефон из кармана неоновых бэгги, Нана открыла заметки. Раз уж она сама дала себе ограничение по времени на перерыв, лучше будет потратить его с пользой. Тихий, деликатный стук заставил вздрогнуть и вынырнуть из хаотичных набросков лирики. Подняв глаза, Нана удивленно вскинула брови. — Привет, — несколько растерянно и смущенно произнес Ким Сынмин и помахал ладонью с изящными длинными пальцами (почему она вообще обратила внимания на его пальцы?). Наверное, она не смогла скрыть за удивлением разочарование на лице, потому что улыбка Сынмина дрогнула, и он виновато спросил: — Извини, я тебя отвлек? Знаю этот взгляд: решила сбежать с вечеринки, чтобы поработать? Он что, реально видел ее насквозь? Нана смущенно убрала прядь коротких волос за ухо. — Да, я… Просто мне трудно расслабиться и праздновать с остальными, когда наш дебют оказался таким провальным. — Почему ты решила, что он провальный? — удивился Сынмин, проходя вглубь комнаты, чтобы взять стакан и налить себе воды из кулера. Нана наблюдала, как его пальцы поочередно нажимают на кнопки то холодной, то горячей воды. Добившись какого-то одному ему известного баланса, Сынмин поднес стакан к губам, сделал осторожный глоток и только после этого позволил себе выпить больше. Нана тряхнула головой. Почему она вообще следит за этим? Еще и пялится на мокрые полные губы сонбэнима. — Всего одна награда за весь промоушен. Разве PD-ним не сказал сам, что ожидал большего? Сынмин задумчиво цокнул. — Это как посмотреть… JYP-ним иногда так витиевато говорит, что понять его можно по-всякому. Нана раздраженно выдохнула и насупилась. — В любом случае я не могу позволить себе развлекаться. Я недовольна результатами. Наш камбэк должен быть успешнее, иначе как мы можем носить звание группы JYP с гордостью? Сынмин долго, задумчиво смотрел на нее. Его взгляд почему-то ощущался таким пронзительным, проницательным, словно Сынмин может смотреть в самую глубь ее мыслей. И даже угадывать в них то, что пока скрыто от нее самой. От этого становилось… …волнительно. — Знаешь, это правда звучит очень знакомо. Я такое постоянно слышу от хёнов. Имею в виду, от 3RACHA. Особенно от Чанни-хёна и иногда даже от Чанбинни-хёна. Нана усмехнулась, чувствуя распирающую гордость в груди за своих старших коллег. — Ну конечно! Этого и следует от них ожидать. Без такого подхода и отношения к работе сонбэнимы вряд ли добились бы успеха. Сынмин задумчиво покачал головой. — Я тоже часто думаю об этом. Работа ощущается такой… бесконечной гонкой на выживание. А каждый камбэк — это не финишная прямая, а лишь новый поворот, за которым дорога кажется бесконечной. Нана с энтузиазмом закивала. На душе стало теплее от этих слов. Сынмин тоже ее понимал. — И кажется, — продолжал Сынмин, — если замедлишься, упадешь или просто позволишь себе небольшой отдых, то уже никогда не сможешь вернуться в строй. Что другие убегут и навсегда уйдут в безнадежный отрыв. — Да! — возбужденно воскликнула Нана. — У меня были такие же мысли. Каждый год столько групп дебютируют. А остаются в индустрии лишь единицы. — Да, понимаю… — Сынмин сделал еще несколько глотков. — Но знаешь, что обидно? Он вытер мокрые губы тыльной стороной ладони и принялся вертеть опустевший стакан. — Проходит камбэк. Один, второй. Концерты, фанмитинги, съемки, фотосессии. Год кончается, и когда я оглядываюсь… Мне тяжело вспомнить вот такие моменты. Когда мы просто расслаблялись и проводили время друг с другом. Что-то праздновали и отдыхали… Помню картинки, но ощущения — с трудом. И кажется… что и не жил вовсе. Последние слова прозвучали едва слышно. И как-то… Жутко. Нана поежилась от ощущения холода в груди. И она даже не знала, что на это ответить. — Наверное… — робко начала она, — тогда моменты в работе ощущаются более ярко? Сынмин поднял на нее свои смотрящие вглубь темные глаза. — Иногда. Но в конечном итоге даже работа превращается в рутину. Самые яркие моменты — живые выступления, когда можно отдать себя на сцене Стэй. И получить от них энергию в ответ. Но… жить от выступления до выступления иногда кажется невыносимо серым. Поэтому… Его черты лица вдруг разгладились, а пухлые губы тронула теплая улыбка. — Позволь себе насладиться моментом. Жить здесь и сейчас. А то выгоришь раньше времени и впадешь в депрессию, даже не успев выпустить all-kill хит. Нана растерянно захлопала глазами. Почему слова, от которых она обязательно отмахнулась в случае, если бы их сказал кто-то другой, из уст Ким Сынмина прозвучали как откровение? — И знаешь, что я еще узнал от хёнов из 3RACHA? Да и сам уже давно до этого дошел? — Что? — прошептала Нана, готовясь услышать еще одно откровение. — Чтобы было, что отдавать, выплескивать в творчество, надо откуда-то это брать. Эмоции, впечатления. Боль и разочарования сами тебя всегда найдут. А моменты счастья и веселья так редки. Поэтому, если судьба их посылает, не стоит отказываться от ее подарков. — Сонбэним, ты звучишь, как пожилой, умудренный опытом аджосси из какой-нибудь дорамы. Слова вылетели прежде, чем Нана успела их осмыслить. Сынмин засмеялся. Ладонь взметнулась к лицу, прикрывая рот. Смех у него был таким мягким и мелодичным. «Потрясающий у него все-таки тембр», — подумала тогда Нана, чувствуя себя заколдованной этим голосом. — Я просто хотел тебя как-то поддержать и позвать обратно на вечеринку. Ты ее все-таки заслужила. И дебют, настоящий дебют, бывает только один раз в жизни. А ведь и правда. Это ведь дебют. Их дебют. — Ладно, ладно, — вздохнула Нана, убирая телефон в карман. — Я сдаюсь. Неужели Ким Сынмин специально пришел сюда, чтобы уговорить ее вернуться на вечеринку к остальным? Дурость какая-то. Но дурость приятная. Почему-то.

***

Студия встретила нас тишиной и светом, который я попросила включить поярче. Было странно здесь хозяйничать, но раз сам Банчан дал разрешение, то чего еще бояться? — Да я сам достану… — начал Чанбин, когда я открыла нижний ящик рабочего стола и принялась рыться в поисках аптечки. — Ты можешь просто сесть и не мешать мне оказывать первую помощь? Кажется, прозвучало… чуть более грозно, чем я рассчитывала. Потому что Чанбин притих и послушно опустился на диван. Вытащив зеленый бокс с пометкой в виде креста, я села на стул, устроила аптечку на коленях и принялась искать все необходимое. Так. Антисептик есть. Бинт. Медицинский пластырь. Даже нашатырь, но он мне не понадобится. Если, конечно, Чанбин снова не уйдет в себя. — Дай-ка посмотрю. Перед тем, как зайти в студию, я отправила Бинни в туалет хорошенько промыть ранку холодной водой. Так что, когда он убрал с нее салфетку и протянул руку, кровь уже почти не шла. Да и порез на сгибе верхней и средней фаланги указательного пальца выглядел длинным, но не таким уж глубоким. Мелких осколков в ранке я тоже не заметила. — Ну вот, — бодро приговаривала я, откручивая крышку антисептика, — а крови-то было… — Да ерунда, — отмахнулся он. — М-м-м! Упавшие на палец капли зашипели и запузырились. Чанбин поджал губы, уставившись в черный монитор у меня за спиной. А я тем временем закрыла бутылек и принялась вспоминать, с чего начинать бинтование. — Я, конечно, не ваш персональный врач… Так, подержи руку, я сначала зафиксирую бинт на запястье. Марлевая ткань, пахнущая горькой стерильностью, сверкала белизной на смуглой коже. Со второй попытки я вспомнила, как лучше держать бинт, чтобы он удобно разворачивался и не путался в процессе. Чувствуя на себе любопытный взгляд, я обмотала бинтом запястье: достаточно крепко, чтобы бинт не скользил и при этом не пережимал сосуды, — а затем приступила к самому пальцу. — А ты была в этих… скаутах? Как в фильмах? — Нет, — усмехнулась я, — просто мама научила. Знаешь, я и змеиный яд из укуса умею отсасывать. — М-м-м, озззи, — то ли смущенно, то ли впечатленно промычал Чанбин. Заметив, что он оживился, я решила и дальше отвлекать его разговорами. — А если тебя когда-то ужалят медузы, знаешь, что нужно делать в первую очередь? — Кричать и паниковать? Я хихикнула. — Нет, я бы реально запаниковал, если бы меня ужалили невидимые желе. — В первую очередь надо промыть ожоги той же морской водой, — назидательно ответила я. — Если промоешь пресной, будет хуже. — Почему? — озадаченно нахмурился Чанбин. — Потому что частички, которые жалят, остаются на коже и от контакта с пресной водой взорвутся и снова впрыснут токсины. — Получается… — задумчиво протянул Чанбин, — медуза обвивает тебя ядовитыми щупальцами, жалит, а когда ты пытаешься избавиться от яда, он только делает больнее? Я прекратила бинтование и подняла глаза на Чанбина. — Ты тут что, новый рэп сочиняешь? Уголок его губ дернулся вверх. — Ну, красиво же звучит. Метафорично. Как токсичная любовь, которая делает еще больнее, когда ты пытаешься от нее освободиться. — Со Чанбин… — проворчала я, заканчивая перевязку. Когда все было готово, я выкинула упаковку от бинта и принялась складывать содержимое аптечки назад. — Думаешь, я все испортил? Я застыла от этих тихих слов. Чанбин снова смотрел перед собой, мрачно, отрешенно. Убрав аптечку в ящик, я придвинулась к нему и осторожно взяла его ладони в свои. — Расскажешь, что произошло? Перед глазами снова возникла сцена, которая казалась сюрреалистичным сном: Шин Рюджин яростно толкает Чанбина в грудь и кричит на него. Бутылка падает и разбивается. Глаза Рюджин красные и блестящие: от алкоголя или слез? А может, от всего сразу? В воздухе пахнет горечью и сожалением. «Держи своего оппачку при себе! Может, он хоть тогда оставит меня в покое!» И вновь внутри болезненно потянуло, как когда я увидела взаимодействие Чанбина с Черен. Неужели это тоже ревность? Будто грудь обвили тонкие невидимые нити, которые жалили и душили тем больнее, чем я пыталась выпутаться из них. Так иррационально. Так глупо. — Ты же тоже заметила это? — глухо начал Чанбин. — То, как сильно Рюджин изменилась за последние месяцы. Она почти ничего не ест. Морит себя голодом, потому что ее затравили за фигуру. Чтобы чьи-то слова в интернете могли задеть сильную, непокорную Рюджин настолько — это могло звучать как безумие. Если бы я действительно не заметила, как крепкая, здоровая девушка затухала, рискуя вскоре совсем исчезнуть. — Да, — тихо ответила, кивнув, — я тоже заметила. — У ITZY не самый удачный камбэк. Песня многим не понравилась, Джису с Черени опять начитались мерзких комментариев. А Рюджин пару раз чуть не потеряла сознание от голода после записей на шоу. Чанбин говорил, казалось, спокойно, отстраненно, но я чувствовала напряжение в его пальцах. — Сегодня она тоже не ела, вот и напилась на пустой желудок. Я увидел, как ее развезло, попытался остановить… Дальше ты видела. Кивнув, я успокаивающе погладила его ладони большими пальцами. — Не думаю, что ты сделал что-то плохое. Чанбин поднял на меня заблестевшие глаза. — Думаю… Со Чанбин, которого я знаю, не смог бы просто пройти мимо. В конце концов, вы с Рюджин… Я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. В конце концов, он был в нее когда-то влюблен. В конце концов, они знали друг друга давно. Вместе стажировались, вместе выступали на музыкальных шоу и премиях. Вместе дышали одним и тем же воздухом каждый день в этих стенах. — Мы — семья, — тихо сказал Чанбин. «Семья». От этого слова, от того, как Чанбин произнес его, веяло спокойствием и надежностью. — Хорошее слово, — улыбнулась я, мягко сжав его ладони. — Правильное, — кивнул Чанбин. И ведь это то, что меня искренне восхищало в нем. Его неравнодушие. Его принципы, его участие. И когда я это осознала, меня окатила обжигающая волна стыда за ревность. Разве я хочу, чтобы эта забота доставалась только мне? Разве тогда человек, который сидел передо мной, останется тем самым Со Чанбином? Разве другие не заслуживают его сострадания? И разве стану я менее значимой для него, если признаю, что есть те, о ком Чанбин также печется и волнуется? — Прости меня, оппа, — прошептала я, сглатывая вязкий ком. — За что?.. Я уткнулась лбом в его плечо, пряча горящее от стыда лицо. — Мне так стыдно… Я должна тебе кое-что рассказать. После короткого замешательства я почувствовала успокаивающие касания теплой ладони на лопатках. — Не бойся, я готов выслушать. От этих слов стало еще стыднее. Как я могла в нем сомневаться? — Недавно я случайно увидела вас с Черен в комнате отдыха. — А… — только проговорил Чанбин и замолчал. В этой напряженной тишине мне даже будто бы слышалось, как шевелятся шестеренки в голове у Чанбина. — Только не говори, что ты приревновала. Я зажмурилась. Лицо горело так сильно, что казалось, еще чуть-чуть и с него начнет слезать и лопаться кожа. Простое «да» крутилось на языке, но почему-то выдавить его из себя было просто невозможно. — Нет, серьезно? — тихим, но заметно смущенным голосом переспросил Чанбин. — Мне очень стыдно, — пробубнила я, сильнее утыкаясь пылающим лицом ему в плечо. Послышался неопределенный вздох. — Да уж, я как-то не подумал, как наше общение может выглядеть со стороны… Я тут же спохватилась: — Нет, это я сглупила! Просто… Я не знаю, откуда эти чувства во мне возникли! Просто вместе вы выглядите так… как будто понимаете друг друга с полуслова. — Но это так и есть. Мы действительно давно знаем друг друга. Наши семьи живут в одном доме, так что мы близко общаемся. — Черен мне уже рассказала. Я замолчала, пытаясь облечь в слова те противоречивые чувства, которые копошились в сердце, словно черви. — Наверное, я просто… Позавидовала тому, как легко и непринужденно вы общаетесь у всех на виду. Не боитесь показать свою близость открыто. — Это потому что мы друзья, — вздохнул Чанбин. — Хотя в JYP никогда не запрещали демонстрировать дружбу между разными артистами даже прилюдно. В некоторых агентствах с этим намного строже. Но… Черени мне просто как младшая сестренка. Ее мама еще давно просила меня приглядывать за ней. Ей ведь… Знаешь, тоже достается от фанатов. Едва ли не больше других. И в тот раз, когда ты нас увидела, она снова расплакалась из-за комментариев под выступлением. Ну вот я и пытался ее утешить. Сейчас, когда он это проговаривал, все звучало настолько естественно и очевидно, что я поверить не могла в то, как сама себя накрутила. — Со Чанбин, я рада, что ты такой. Я обняла его широкие плечи, вдыхая запах. — Какой?.. — стушевался Чанбин. — Такой. Неравнодушный. Он смущенно фыркнул. — Скажешь тоже… Я просто… ну вот такой, какой есть. Просто Бинни. Пытаюсь помочь, как умею. Я прикрыла глаза, слушая его спокойный мягкий голос и мерное сердцебиение в груди. Почему-то от мысли, что забота и доброта Чанбина распространяются на разных людей, становилось теплее. Наверное, это было странно, но мне… не хотелось быть исключительной. Неожиданно раздался стук в дверь. Довольно деликатный, но я все равно вздрогнула и испуганно отпрянула от Чанбина. Он же успокаивающе сжал мою ладонь, затем поднялся и приоткрыл дверь. — О, это ты? Заходи. Я напряженно выпрямилась, не зная, можно ли расслабиться, доверившись Чанбину, или лучше вести себя отстраненно? А в тесную студию тем временем просочилась хрупкая фигурка девушки с вишневыми волосами. В первые пару секунд мы уставились с Черен друг на друга. Затем она улыбнулась и села на диван рядом с Чанбином. — Как рука? — спросила она. — Да пустяки, — отмахнулся Чанбин. — Лучше скажи, как Рюджин? Черен заметно погрустнела. — Оппа, мне так жаль! Онни просто сильно устала в этом промоушене. И ты же ее знаешь, она иногда… Бывает прямолинейной. — Она в порядке? — нетерпеливо перебил Чанбин. Черен кивнула. — Йеджи-онни с менеджером отвезли ее в общежитие. Ей просто надо проспаться. Чанбин удрученно покачал головой. — Нет, так просто ее проблема не решится. Отведите ее хотя бы к психологу. У вас же будет небольшой отпуск после промоушена? Черен вздохнула. — Да, нам дали несколько дней. Потом — снова за работу. — Куда смотрят менеджеры? — возмутился Чанбин. — Почему с Рюджин еще никто не работает? Черен стушевалась и, поджав губы, опустила голову. — Прости, — уже тише сказал Чанбин и дотронулся до ее плеча. — Я не должен срывать злость на тебя. Просто я… Он замолчал. А я вдруг решила закончить, озвучив очевидное: — Не можешь вмешиваться напрямую. Чанбин цокнул. На челюсти заиграли желваки, пальцы сжались в кулаки. — Не могу смотреть на это. Черен погладила его по плечу, смотря с сочувствием. — Я поговорю с ними. И с Рюджин, и с Йеджи-онни, и с менеджерами. — Спасибо, — выдохнул Чанбин. Он поднял глаза. Посмотрел перед собой, явно размышляя о чем-то неприятном. Думал ли он о прежней Рюджин: здоровой, задорной, с сильным телом и крепкими бедрами? Вспоминал ли что-то болезненное из своего прошлого? Едкие, наполненные ядом комментарии, которые могли прожечь любую уверенность. Или все еще размышлял о своём бессилии, будучи вынужденным смотреть, как угасает давно знакомый ему человек? — Я надеюсь, вы не собираетесь пойти по тому же пути? — вдруг спросил он сурово. Острый взгляд устремился на меня. — К тебе это тоже относится. К вам обеим. — Я постараюсь, — промямлила я севшим голосом. Черен нервно улыбнулась. Что-то мне подсказывало, что за этой неловкой улыбкой скрывалось многое, что не понравится Чанбину. И, кажется, он сам это понимал. — И если у вас будут проблемы, — продолжил Чанбин, выпрямив спину и сложив руки на груди, — вы всегда знаете, к кому обратиться. Ясно? Мы с Черен переглянулись. Лицо ее посветлело, да и мне на душе стало спокойнее от этих слов Чанбина. В этой ситуации остро не хватало только одного. — Пожалуйста, давайте обнимемся? — взмолилась я. Черен изумленно распахнула глаза, но затем заулыбалась. Чанбин же, будто того и ждал, сгреб нас обеих в медвежьи объятия. Я ощутила покой. Тепло. И… Принадлежность к чему-то большему.