Раскаяния

Надзератель принес плачущую Свити в ярко-освещенный лабораторный кабинет. Ее уложили на металлический стол и прижали за загривок. Доктор или ученый в белом халате подошел к ним с черным устройством в руках. Он поднес его к правой передней лапке Свити и нажал на кнопку включения. Устройство засветилось красным и выжгло на лапке Свити номер 039, дату 12.01.25. и время 15:25. Это было больно. Очень больно. Свити закричала, из ее глаз с новой силой брызнули слезы. Запахло паленой шерстью и даже жареной плотью. Когда ученый отошел, надзератель грубо встряхнул кричащую собачку и приказал ей заткнуться. После чего вернул ее в клетку, грубо зашвырнув туда. Сквозь боль, слезы и ужас, Свити вчиталась в надпись на лапке и осознала, что дата 12.01.25 и время 15:25 это дата и время ее казни. Подсчитав примерно в голове, она поняла, что ей осталось жить где-то дня 2-3. Ведь она разбилась на самолете в тронном зале в ночь с 9 на 10 января. Поняв это, она зарыдала с новой силой. Это клеймо еще раз доказало ей, что это не какой-то злой розыгрыш и все реально. Спустя час непрерывного плача Свити ощутила сильную жажду. Она осмотрелась в поисках миски с водой, но не обнаружила ее. В клетке не было ничего! Ни миски с водой, ни миски с едой, даже не было подстилки. Только голые металлические стены, пол и потолок. Тут она вспомнила про нескольких собак в соседних клетках которые выли что хотят есть и пить. Неужели здесь их совсем не кормят? Да нет, такого просто не может быть. Наверняка здесь дают еду и воду в определённые часы. Хотя Свити и была избалованной собакой, но всё же не лишина здравомыслия. Она прекрасно понимала что на вкусную еду надеяться нельзя, будет хорошо если дадут просто катышки сухого корма. Свити постепенно начала успокаиваться и убеждать себя что время ещё есть что-нибудь придумать. Она начала надеяться, что граф или принцесса ещё придут и тогда она сможет вымолить у них прощение и ещё один шанс, ведь принцесса любит её, всегда любила. Пусть сейчас она зла, но она всё ещё любит Свити… ведь так? Да, конечно это так. Принцесса одумается… обязательно. Она не оставит Свити здесь умирать. Нет, Свити ещё будет жить… это не может быть конец… Но сколько бы Свити не пыталась так себя успокоить и убедить в этом, она понимала что шансы не так уж и велики, скорее это просто бесплодные мысли отчаявшийся, брошенной, одинокой собачки. Свити сама не заметила как уснула, одна, на холодном полу своей камеры смертников, а слезы продолжали литься из ее глаз. Баркинбургская принцесса вышла из замка и направилась к щенячьей конуре неся в руках миску с паштетом. Да, вчера она оставила Свити без ужина, поскольку была очень зла на нее. Она даже позволила себе накричать на любимую собачку и отправила ее в конуру в довольно грубой форме. Но теперь она хотела принести ей извинения и попросить помочь убрать беспорядок в тронном зале. Свити, доброе утро, дорогая. – Позвала она подходя к будке. Не услышав ответа, она вздохнула. – Да ладно тебе, Свити, не обижайся. Ты ведь сама знаешь что виновата. Вставай, я тебе кушать принесла. Твой любимый паштет. – Добившись тишины во второй раз, принцесса нахмурилась и наклонилась, заглядывая внутрь. – Свити, нуже выходи… - Но будка была пуста. В ней лежала лишь одинокая подстилка. Свити пропала. Граф, тайком наблюдавший за этим из окна тяжело вздохнул. Он повернулся и посмотрел на вещи Свити, теперь тайно хранившиеся в его кабинете. Он сам был не рад такому решению, но Свити давно было пора проучить. Конечно, он придет за ней 12 января после обеда и заберет оттуда. Если понадобиться, выкупит. И хотя в один момент у него возникла мысль забрать её ещё сегодня, когда она начала умолять и просить прощения, но он понимал, что для такой как она нужен более суровый урок. Поэтому он позволит ей поверить и окончательно смириться с неизбежным прежде чем вернуться. Но сейчас его основная задача была подигрывать принцессе в ее поисках, чтобы она ничего не узнала. Однако он не мог не задаться вопросом: А не перегнул ли он палку? Как Свити и предполагала, ей принесли обед. Хотя она не могла сказать, сколько сейчас времени, она даже не могла быть уверена, сейчас день или ночь. Но это была наименьшая из ее проблем. И хотя она заранее готовила себя к тому, что еда может оказаться не вкусной, но к тому что ее вообще невозможно будет есть, она не была готова. Это была отвратительная масса непонятно как сделанных томатов в перемешку с рыбьей чешуей и костями, которые больно застревали между зубами и в деснах. Чешуя вообще никак не жевалась а томаты были скорее похожи на красные сопли. И хотя пустой желудок умолял ее поесть, она не смогла в себя запихнуть больше пары кусочков и то они тут же чуть не вышли обратно. Лишь невероятным усилием воли Свити заставила себя проглотить «это». Она тут же захотела пить, но воды ей не дали! Наверное расчитывали что сок из этих томатов и будет ей вместо воды. И опять же, кто-то мог сказать что она была слишком избалованна королевской едой и фаст-фудом но… ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕВОЗМОЖНО БЫЛО ЕСТЬ! Она в этом убедилась когда сквозь прутья своей клетки увидела, как остальные собаки тоже сквозь тошноту и отвращения едят это. Эй! Ты! Беленькая новенькая! – Услышала она полухрюкающий лай из клетки напротив. Подойдя ближе она увидела в ней полуоблезлого бульдога из пасти которого сочились слюни и она поежилась. – У тебя еда есть? – Спросил он и Свити помотала головой. – Давай, подойди ко мне поближе и я сам выберу из тебя кусочек пожирнее… Такая беленькая, маленькая… вкуснинькая… - Говоря это его зрачки уменьшились до предела а из пасти вместо слюны начала сочиться пена. А смотрел он на нее словно она была шикарным стейком приготовленным лучшим шеф поваром мира лично для него. И от возбуждения он даже начал дрожать всем телом. Свити в ужасе отшатнулась и прижалась спиной к дальней стене клетки, скрывшись тем самым с глаз бульдога. Как только он перестал ее видеть он тут же залился воем и орал на все помещение о том как лучший кусок мяса от него сбежал. У Свити же началась паническая атака. Сердце забилось с бешенной скоростью где-то в горле а сама она покрылась холодным липким потом. Ощущения были такие, словно ее температура подскочила раза в два. Вдохнуть никак не получалось и от этого паника лишь усиливалась. Лишь спустя некоторое время она смогла худо-бедно успокоиться. Бульдог к тому моменту уже затих и, судя по храпу, уснул. Сама Свити, снова потдавшись слезам, начала молиться. О Всевышние силы, помогите мне. Я была плохой, знаю. Я делала плохие вещи. Но прошу вас, спасите меня. Я больше никогда-никогда не буду воровать и поступать плохо. Я буду помогать другим, правда. Я усвоила ваш урок, клянусь. Я всё поняла. Я больше не хочу никаких богатств или власти. Я больше не хочу дорогой еды или шикарной одежды… я больше ничего не хочу! Пожалуйста! Я ПРОСТО ХОЧУ ЖИТЬ!!! – После она вспомнила, как принцесса её любила и сколько всего ей дала. Она всегда провляла к Свити доброту, заботу и любовь… а она? А она только и делала что плела интриги у неё за спиной и пару раз открыто предавала, но принцесса всё равно продолжала любить её… до этого момента. Свити издала проклинающий себя вой и со всей силы пару раз ударилась головой о стену клетки. – ДУРА! КАКАЯ ЖЕ Я ДУРА! Принцесса… моя любимая хозяйка… что же я наделала? Что же я натворила?! Глупая! Глупая!! Глупая!!! ГЛУПАЯ!!! Принцесса… пожалуйста, прости меня… Доктор Сьюзан, миловидная женщина в очках и белом медицинском халате тайком слушала Свити и у неё сердце сжималось. Как такую молодую собачку могли отправить сюда? Что же такого она натворила? Она же только-только вышла из щенячьества! Доктор Сьюзан слышала, как она упоминала какую-то принцессу, но вопросов это давало гораздо больше чем ответов. Поэтому, доктор Сьюзан пробралась в комнату где хранились досье на всех заключенных-приговоренных здесь собак и принялась рыться. Наконец, она вытащила из ящика досье на Свити и быстро убежала в свой кабинет и заперлась изнутри. Наведя чашку горячего кофе, она раскрыла досье и принялась его изучать. Информации было не мало. В нем описывались все приступления, совершенные Свити и, пролистав досье несколько раз, доктор Сьюзан была шокирована. В нем не было ничего, за что обычно садят сюда. Ни нападения на людей, повлекшие за собой тяжелые травмы или смерть, ни нападения на детей, ни резни других животных, ни огнестрельных нападений. Все ее приступления сводились к тому, чтобы украсть корону Баркинбурга у его принцессы, своей хозяйки, что частенько приводила к материальному ущербу. Неужели принцессе настолько все это надоело, что она решила избавиться от своей собаки таким кардинальным способом? Почему было не отправить ее в обычный приют? Зачем именно так? И чем думало начальство тюрьмы что согласились на это? Она не знала, но вот что она знала точно, так это то, что она не собиралась это просто так оставлять! Допив кофе и сердито поставив чашку на стол, доктор Сьюзан взяла досье и пошла прямо в кабинет начальства. Постучав в кабинет и заглянув, доктор Сьюзан вошла с позволения. Она поздоровалась, извинилась и села в кресло напротив. Начальник тюрьмы, неприятный толстый тип, важно развалившийся в кресле, поинтересовался о причине ее визита. Доктор Сьюзан объяснила ситуацию со Свити и протянула начальнику ее досье. Тот только мельком его приоткрыл и демонстративно швырнул на стол. Во-первых: она приступница. Во-вторых: когда хозяева приводят к нам своих собак, то нас не должны волновать подробности или причины. Нам платят, мы исполняем, вот и всё. – Вкрадчиво объяснил он. То есть, вы готовы казнить не заслуживающую того собаку только потому, что вам всё равно? – Доктор Сьюзан не могла поверить в услышанное. Они просто животные, не заслуживающие суда или права голоса. – Ответил начальник и резко махнул рукой. – Свободны. Но сэр… Свободны! – Резче повторил начальник и доктор Сьюзан была вынуждена удалиться с тяжелым камнем на сердце.