Вылупление

Прошло ещё несколько недель. Блю становилась всё более раздражительной, всё более нервной. Она всё чаще сидела в пещере, не отрывая взгляда от своего яйца, будто ловила каждый его шорох, каждое дрожание, каждый тёплый поток воздуха, касающийся скорлупы. Яйцо было её миром. Её надеждой. Её будущим. Индораптор почти не покидал пещеру. Он спал рядом с гнездом, прислушивался, вылизывал Блю, приносил ей еду и позволял ей вымещать на себе весь стресс. Если Блю была грозой, то он стал её громоотводом. Сёстры к этому времени перестали пытаться попасть внутрь — они поняли, что Блю охраняет яйцо, как самая дикая и безумная хищница. Однажды утром… что-то изменилось. Блю проснулась от тихого… цок. Едва различимый. Но она услышала. Она вскочила, едва не сбив Индораптора хвостом, и склонилась над яйцом. Оно покачивалось. Совсем немного, будто от лёгкого ветра. — Индо… — прошептала она. — Оно… шевелится. Индораптор тоже приблизился. Он замер рядом, едва дыша, боясь спугнуть этот сакральный миг. Цок. Цок. Ц-ц-цкр. На поверхности скорлупы проступила первая тоненькая трещинка. Затем ещё одна. По яйцу начали расползаться паутинки трещин, будто оно было из стекла. Звук царапания усилился. Внутри кто-то яростно работал лапками и клювом, желая выбраться в этот мир. — Он... появляется… — прошептала Блю, и впервые за всё время в её голосе не было ни капли злости. Только нежность, волнение и… страх. Сёстры, почувствовав напряжение в воздухе, собрались у входа в пещеру. — Что там происходит? — прошептала Чарли. — Оно вылупляется. — прошептал Индораптор, не оборачиваясь. — Тихо. — прошипела Блю, не сводя взгляда с яйца. И вот… со звоном отломился маленький кусочек скорлупы. Изнутри показался крохотный коготок… затем ещё один… потом — влажная, блестящая, серовато-синяя мордочка. Глаз приоткрылся — яркий, как у Блю. Второй — жёлтый, как у Индораптора. Детёныш был… идеальным сочетанием. У него был вытянутый, но аккуратный череп, шипы вдоль спины, как у отца, но более мягкие черты, как у матери. Он пищал — негромко, протяжно, будто звал кого-то. Он был слаб, влажный, неуклюжий, но живой. Живой. ЖИВОЙ! Блю облизнула его, затем поддела мордой, помогая выбраться. Индораптор аккуратно подвинул скорлупу в сторону, и детёныш, пошатываясь, выполз из разбитой оболочки. Он едва держался на лапах, но упрямо тянулся к Блю. — Привет, малыш… — прошептала она и с нежностью подтолкнула его к себе, прижав крыльями. Детёныш пискнул, уткнулся носом в её грудь и начал зарываться в тепло. Снаружи было полное молчание. Дельта, Эхо и Чарли смотрели на вход в пещеру. И впервые за всё это время… никто не шутил, не подшучивал, не перебивал. Только тишина и уважение к новой жизни, которая только что родилась. — Это… прекрасно. — прошептала Эхо. — Он… настоящий. — добавила Чарли. — Малыш Блю… — вздохнула Дельта, и в её голосе тоже звучала мягкость. Внутри пещеры Блю легла боком, прижимая малыша к животу. Индораптор сел рядом, и его морда впервые за долгое время сияла спокойствием. — Я всё ещё не выбрала имя… — прошептала Блю, не отрывая взгляда от детёныша. — Не спеши, — сказал Индо. — Он скажет нам сам, когда подрастёт. Блю улыбнулась. — Может быть… Но что бы ни было — он будет знать, что его любят.