Глава 8.

Декабрьские дни начались вполне насыщенно и даже весело для многих учеников школы Хогвартс. Не смотря на пронизывающий холод, ученики уже вовсю гуляли по Хогсмиду, играли в снежки и проводили уютные вечера в библиотеке, в холле или же в гостиных. Атмосфера зимы отлично вписывалась в магию и создавала ощущение истинного волшебства. Это было седьмое декабря тысяча девятьсот девяносто шестого года. Близилась половина учебного года, а для учеников шестого курса это был предпоследний год обучения. Многие парни и девушки не могли пока принять тот факт, что ещё год — и школа закончится. Но пока остался год, есть ещё время насладиться вредным настроением Снегга, строгостью профессора Макгонагалл, огромными коридорами, специфическим поведением картин и многим другим удивительным и привычным уже вещам, которые пока были в жизни юных джентльменов и молодых барышней. Утро задалось у Джека вполне ярким: с утра парни решили устроить битву подушками, а затем ещё несколько минут подкалывали друг друга на завтраке. Рональд, как заметил Блэк, уже явно остыл и даже сегодня заговорил с Джеком, что крайне удивило его самого. Но что ж, как думал юноша Блэк, раз всё идёт на позитивный лад, значит, можно расслабиться и просто жить спокойно. Он этого явно достаточно долго ждал. У Элины утро прошло не менее насыщенно: она заболталась с Теодором и сама не заметила, как прошло много времени и они умудрились опоздать на завтрак. За столом Слизерина их ждали Пенси и Драко, явно озадаченные тем, почему же оба слизеринца опоздали. — Теодор, Элина и без тебя знает, как правильно застелить постель. — усмехнулась Пенси. — А ещё он знает, как можно спокойно жить без твоих подколов. — ответил колко он Паркинсон. — Со мной и ты, и она забудете об этом. — сказала Пенси и одарила Тео самодовольной ухмылкой. У Паркинсон и Нотта была достаточно интересная дружба: с одной стороны им было важно мнение друг друга, самочувствие и настроение, а с другой они могли друг другу угрожать тем, что никогда не произойдёт и вечно подкалывать друг друга обидными на вид фразами. Элину тянуло к ним, ибо в их дружбе она видела сквозь слой сарказма, подколов и задир искреннюю дружбу, которая может существовать между парнем и девушкой. И невольным образом Элина сама присоединилась к ним, образовав троицу друзей, где никто не был лишним, как обычно бывает в дружбе, где трое людей, а наоборот, каждый дополнял друг друга своим характером, эмоциями, поведением и просто присутствием. Над гриффиндорским столом тоже витал уют и обыденный настрой на выходной день. Многие сегодня пойдут в Хогсмид, ибо каждые выходные эта маленькая, но уютная деревушка с магазинами и со сладостями наполнялась учениками Хогвартса от третьего курса до шестого и даже седьмого курсов. Как и хотела четвёрка из Гриффиндора: Рон, Гарри, Гермиона и Джек, они отправились в Хогсмид на встречу сладостям из личного магазина Фреда и Джорджа Уизли, сливочному пиву и много-много других приключений. И, конечно же, друзья решили начать своё посещение в деревушке со сливочного пива. Зайдя в помещение, они сняли верхнюю утепляющую одежду и заказали по сливочному пиву каждому, разговаривая в процессе ожидания. — Я вообще считаю, что Снегг в этом году вреднее всех других годов, когда мы у него учились. — заявил Рон в разговоре. — Если он тебе снизил оценку за твой конспект, то ничего же страшного. — ответила Гермиона с улыбкой. — "Ничего страшного"?! Я этот конспект, чтобы его феникс сжёг, писал всю ночь! Я думал, у меня отвалятся пальцы. — эмоционально возгласил Уизли. — Как видишь, пальцы на месте. — ответил Джек. — А настроение — нет. — буркнул Рон с несильной обидой на профессора. — Зато теперь ты знаешь, какого делать домашку всю ночь, как Гермиона. — заметил Гарри. — Гермиона, на следующее день рождения я тебе подарю пальцы запасные. На всякий случай. — ответил Рон, улыбнувшись. Четвёрка засмеялась, а в это время им уже принесли сливочное пиво каждому. Отблагодарив женщину, которая тут давно работает официанткой, они продолжили диалог, попивая золотой напиток с пенкой. — Кстати, Джек, ты им уже рассказывал насчёт Ордена Феникса? — поинтересовался Гарри. — Ты про то, что со мной случилось? Поттер покивал головой, сделав глоток напитка из трубочки. Джек выдохнул и стал рассказывать. — Короче, я могу предвидеть, как убивают Пожиратели Смерти кого-либо за двадцать минут до убийства. — почти шепотом рассказал Блэк. Рональд и Гермиона расширили глаза, переглянулись на друг друга и снова взглянули на Джека. — Это типо наследство такое? — спросил Рон, нахмурив скептично брови. — Я не знаю. Это появилось резко. Никогда раньше такого не было. — уже чуть громче ответил Джек, сделав глоток сливочного пива. Друзья переглянулись и нахмурили брови, а Джек задумался. Может, это связано как-то с его родным дядей Регулусом? Или, может, что-то произошло однажды в детстве, чего он не помнит, и теперь такой дар с ним до конца его дней? Блэк сам не знал, чему следовала причина пробуждения такого "таланта", однако он решил, что не стоит омрачать атмосферу прогулки и решил сменить тему разговора. — Кстати, готовы к контрольным? Совсем скоро, перед Рождеством. — спросил он и усмехнулся. — Вот зачем ты напомнил! — воскликнул Рон. — Только не контрольные у Снегга... — У любимого Снегга, Рон. — дополнил с улыбкой Гарри. — Да иди ты, Гарри, со своими шутками. — отмахнулся Уизли и покачал головой. Атмосфера вновь зарядилась позитивом и они стали обсуждать учителей, некоторых сорванцов из Слизерина, дальнейшие планы на Рождество и даже о будущем, каким они его видят. — Я представляю, что буду сидеть в Министерстве и перебирать бумажки всякие. — ответил Поттер. — Серьёзно? Гарри, ты же знаменитость. — в недоумении сказал Рон. — Мне нравится покой. Уже сполна этих моментов, когда мы то сражаемся с Пожирателями, то в пасть Пушистика лезем. — усмехнулся Гарри. Гермиона и Джек рассмеялись, а Рональд покивал головой с улыбкой. Взглянув на Джека, он задал парню вопрос: — А ты кем хочешь стать в будущем? — Даже не знаю... Может, буду мракоборцем. — Джек откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то вверх, в сторону. — Буду вечно ворчать ходить и проклинать всех нарушителей. — усмехнулся Блэк, глядя на ребят. Друзья разразились несильным смехом, а затем Блэк взглянул на Гермиону. — А чего бы хотела в будущем наша принцесса Грейнджер? — с флиртом в голосе задал вопрос он своей девушке. — А принцесса Грейнджер хочет в будущем стать министром магии. — ответила она и кокетливо улыбнулась Джеку. Рон поперхнулся от глотка пива и посмотрел удивлённо на Гермиону. — А что? Вдруг получится. — посмотрела она на Рона своими глазами, в которых была искра жизни и огня. — А если не получится? — спросил Рон. — Ну не получится, значит, буду как Гарри: перебирать бумажки в министерстве. В любом случае, я не хочу бегать за хулиганами, как Джек. — ответила она. — Зато я буду заниматься спортом одновременно. — усмехнулся юноша Блэк и перевёл взгляд на рыжеволосого друга. — А ты, Рон? Что думаешь о будущем? — Чёрт, не знаю. Наверное, открою свой магазин какой-нибудь. — Какой же? — поинтересовался Поттер. — К примеру, буду продавать сладости и всякие штучки смешные. — ответил Уизли. — Как Джордж и Фред? — уточнил Джек. — Не-а, я буду лучше. — ухмыльнулся Рональд. Четвёрка лучших друзей рассмеялась. Вскоре, выпив всё сливочное пиво, они надели свою верхнюю утепляющую одежду и вышли на улицу. Зимний ветер вцепился в их щёки, оставив после себя красный след, а под его обувью раздавался хрустящий звук белоснежного снега, который мог на свете солнца и ослепить, но не буквально, конечно же. Идя по главной дороге деревни и проходя сотню других учеников, они болтали и болтали, находя очередные темы и направлялись в магазин сладостей к Джорджу и Фреду Уизли, старшим братьям Рона. Но в какой-то момент мимо них проходила троица из Слизерина: Элина Малфой, Пенси Паркинсон и Теодор Нотт. И в этот момент взгляд Элины и Джека встретились. Джека хорошо запомнил этот момент, когда ясный взор слизеринки устремился в него, а сам он почувствовал себя немного в неловком положении, ибо эта Малфой имела достаточно пронизывающий взгляд, как холодный ветер, как зимний мороз в декабре. Они не обернулись, когда уже прошли компании друг друга, однако Джек явно опустил взгляд после и словно чуть напрягся, а затем выдохнул, сделав спокойное лицо. И это явно не смогло пройти мимо взгляда Гермионы. — Рон, Гарри, можете пока идти вперёд? — спросила Грейнджер. Рональд и Поттер нахмурили брови, не понимая свою подругу. — Мне надо просто поболтать о личном с Джеком. — она сказала такой интонацией, словно разговор важный и им лучше по-быстрее пойти. Рональд и Гарри хмыкнули, Уизли пожал плечами и они пошли вперёд, разговаривая о чём-то увлечённо. Гермиона взглянула своим строгим взглядом на Джека. — Герми, что стряслось? — спросил озадаченный и обеспокоенный Блэк. — Нет, это я хотела спросить, что стряслось. — атмосфера как будто накалялась, и после такой интонации Гермионы Джеку стало это более ощутимо. — Не хочешь мне рассказать, что у тебя с этой Элиной? У Джека словно сжался желудок после того, как Гермиона произнесла её имя. Блэк приоткрыл рот в растерянности, а затем решил хоть что-то ответить, ибо он не знал точно, что Грейнджер хочет от него услышать. — Что ты имеешь ввиду? — уточнил напряжённо Джек. — Если ты думал, что я слепая, то — нет. Я не слепая. Я уже давно вижу, как вы вечно чуть ли не испепеляете друг друга взглядом. За столом, в коридоре, на уроках. Я думала, что у вас какая-то неприязнь, но нет. Вы смотрите так, словно у вас есть какой-то секрет. — недовольно выразилась Гермиона. Джек выдохнул и сжал губы немного в растерянности и печали. Он не знал, что ответить Грейнджер. Рассказать про то, что было в той комнате? И что подумает о нём умница Гермиона? То, что он в пьяном состоянии может так на каждую наброситься, раз это произошло с Элиной? Блэк не знал, что говорить. — Джек, я не хочу, чтобы тебя кто-то знал больше, чем я тебя. Я же твоя девушка. — Гермиона сказала спокойно, но при этом словно напомнила о своём статусе, словно этот статус никто не имеет право забирать, пока он в её руках. — И что ты хочешь этим сказать? — в небольшом отчаянии задал вопрос Джек, уже зная примерно, что она спросит. — Что ты скрываешь от меня? — прямо задала вопрос Гермиона. Джек выдохнул ещё глубже и не знал, с чего начать, какие слова подобрать и как донести эту информацию ей, чтобы она не думала, что Джек — похотливый кобель, не знающий границ в нетрезвом виде или что он не любит её. Однако ему надо было уже говорить, а не молчать и переставляться с ноги на ногу. — В общем, Герми... Я не знаю, как говорить. Ты не поймёшь меня, наверное, правильно. Но в тот вечер, когда у нас была вечеринка в честь осенних каникул я.. — он выдохнул, ощущая тревогу в груди. — я переспал с Элиной... Грейнджер подняла брови и явно была удивлена. Она ожидала услышать что-то из разряда, что они раньше встречались или что у них произошёл какой-то случай, который их сблизил немного, но Гермиона явно не ожидала такого ответа. Совсем не ожидала. На её глазах стали проступать слёзы и она опустила взгляд, скрестив руки на груди. — Герми, ты только послушай... — стал говорить Джек. — То есть, ты сначала трахаешься с кем-то, а потом отношения предлагаешь? — с явной претензий в голосе задала вопрос Грейнджер. — Нет, ты неправильно поняла. Гермиона, я только тебя люблю. — сказал Джек, ещё больше переживая за Гермиону и её чувства к нему. — Тогда как ты объяснишь то, что вы переспали? — её голос дрожал, но она пыталась быть сдержанной и спокойной. — Это было по пьяне! Я не знаю, что это было, почему... Но Герми, поверь мне, я тебя люблю. — стал уверять её в этом Джек. Гермиона опустила взгляд и вздохнула. Вытерев выступающие слёзы, она подняла глаза и сказала: — Сейчас у вас же ничего нет? — её вопрос был таким, словно она подозревает его в измене. — У нас и быть ничего не может. Он стерва ещё та. — ответил он обеспокоенно. Грейнджер выдохнула и посмотрела на него, скинув голову влево. — Знаешь, ты такой милый, когда переживаешь. — она слабо улыбнулась, глядя на Джека. Джек расплылся в облегчённой улыбке и выдохнул. Он был очень рад, что Гермиона после такой новости не бросила его, не обиделась, а выслушала хотя бы. Грейнджер подошла в Блэку и, положив свои предплечья на его плечи, поцеловала его губы. Джек ответил взаимностью и притянул девушку к себе, держа её за талию. Это было со стороны очень красиво и ученики шестых курсов, которые проходили мимо, смотрели на них, выжигая в них дыру, кто-то тыкал на них пальцем, дабы другой посмотрел, кто-то подшучивал, а некоторые девчонки фыркали, идя вперёд, задёрнув нос вверх. В это время Элину что-то гложило, пока она шла со своими верными друзьями вперёд. Её взгляд был опущен, обеспокоен и явно передавал какие-то значительне мысли Малфой. Тео и Пенси никак не могли не заметить странного поведения их подруги, поэтому Пенси решила первой спросить Элину, что же с ней. — Хей, подруга, как ты? — спросила она, глядя явно с тревогой на неё. — Да.. всё хорошо. — ответила она коротко и негромко. — А нос повесила от скуки? — спросил Теодор. Сарказм — это была его сильная черта характера уж точно. — Просто.. просто беспокойство какое-то. — ответила девушка. — За своего ненаглядного? — поинтересовался Тео. Пенси взглянула на него явно без милого взгляда, а скорее, строгим и просящим прекратить язвить, когда их общая подруга встревожена. Нотт закатил глаза и вновь посмотрел на Элину спокойно. — Может, тебе надо выговориться? — спросила заботливо Паркинсон. — Наверное... Пойдёмте туда, где тихо. — попросила Малфой. Они пошли в библиотеку, которая была прямо недалеко от них. Зайдя в неё, там было по атмосфере так же, как и в их школьной библиотеке, правда деревенская библиотека была в разы меньше, но не менее уютной. Пройдя меж книжных стеллажей с различными переплётами книг, они нашли две лавочки, соединённые со столом, напоминающие парту, на которой можно записывать что-либо, делать пометки или выполнять домашние задания в тетрадях. Но, к счастью, такой один стол был свободен, поэтому они сели за него. Этот стол с двумя лавками был тускло-жёлтого цвета и из деревянного материала. Он стоял около стены, на которой были обои в виде книжного стеллажа, что не совсем красиво сочеталось с настоящими стеллажами, а начиная с уровня двух метров вверху стены были без обоев, имеющие коричневый цвет, а потолок имел серый оттенок. И в такой бедной и уютной библиотеке было достаточно тихо, но не без звука страниц, чьих-то шагов и шёпота, а так же пера, записывающего время от времени что-то и издавая порою скрипящий звук. Теодор сел на левую лавку ближе к стене, к углу спиной, Пенси напротив него, а Элина рядом с Ноттом. И в такой тихой обстановке Элина сложила руки в замок на столе и старалась собраться с мыслями, дабы грамотно объяснить друзьям, в чём проблема её мрачных дум. — Хей, солнце, ты можешь говорить так, как есть. — сказала Пенси. — Даже если ты в пьяном виде. — добавил Теодор. Что уж говорить, Тео в своём репертуаре, как и всегда. За это Паркинсон наступила ему на ботинок, за что Нотт её одарил своим обиженным взглядом, но затем перевёл взгляд обратно на Малфой. Не смотря на свои подколы, ему было не плевать на его новую подругу, с которой они успели за такое короткое время сильно сблизиться. — Я не знаю, что чувствую к Блэку. — начала говорить спустя минуту Элина, глядя в стол и пытаясь сфокусироваться на мыслях, объясняя своё положение. — я хочу с ним быть рядом, но при этом он кажется мне как будто отстранённым, как будто далеко и что-то удерживает меня от него. Могла бы сказать, что Драко виноват, но тут словно не только в нём дело. Это так сложно объяснить... Мы в начале ведь подкалывали друг друга и задирали. Было ясно, что мы враги и не долюбливаем друг друга, а теперь... Не знаю... — Элина вздохнула. — О чём я и говорил. — ответил Нотт. Элина посмотрела на него, затем на Пенси. Пенси отвела свой взгляд в сторону стены и понимала, что Теодор был прав. Но только в чём он прав? — Что ты имеешь ввиду, Тео? — спросила нахмуренно Малфой. — Ты влюблена в него. — ответил кратко и ясно Нотт. Хотела что-то возразить в ответ Элина, но она лишь приоткрыла рот и всё. Собственно, а что она могла возразить в ответ? Что она не может полюбить гриффиндорца? Или что это бред, хотя она и сама в глубине души понимала свою любовь к нему? Что она могла ответить её другу Теодору? Разумеется, ничего. И поэтому она закрыла рот и отвела взгляд снова в стол, смиряясь с тем, что она уже не первый день ощущает к юноше Джеку. — Но подруга, не бойся. Драко может и не узнать, если ты просто будешь осторожнее. — пыталась подбодрить Пенси свою подружку. — Боюсь, он уже и так подозревает её в этом. — ответил Нотт. Да, Тео был прав и не пытался успокоить свою подругу иллюзиями. Драко подозревал свою сводную сестру в чём-то, Джек любил Гермиону, а Элина оказалась в этой ситуации, как загнанный кролик в угол, и теперь она не знает, как быть и что делать. — Я не знаю, что делать, ребята... — на её глазах выступали слёзы, но она сдержала себя, чтобы не расплакаться. Элина всегда умела держать лицо, даже когда больно, и это вошло уже в привычку. Теодор подвинул Малфой к себе и приобнял её, положив её голову на своё плечо. Как никто другой, Нотт знал, что в такой ситуации никакие слова не помогут, только присутствие и тихие объятия. Спрятав лицо в рубашку Тео, парень почувствовал, как она начинает постепенно становится мокрой, на что слиезринец стал молча гладить её по голове, как малого и беззащитного котёнка. Обойдя стол, Пенси села рядышком с Элиной и положила свою руку на её плечо. — Элина, а вдруг всё обойдётся? Разлюбишь его, найдёшь себе слизеринца какого-нибудь. — стала пытаться поддержать подруга свою подругу. — Кого же? Блейза? У нас очень много явно адекватных слиезринцев. — съязвил Теодор. — Тео, пожалуйста, хотя бы сейчас перестань язвить! — воскликнула строго Пенси. — Я говорю лишь правду и ничего больше. — возразил в ответ парень. — Не ругайтесь. — сказала Элина, всё ещё нос свой уткнув в плечо Нотта. Пенси и Теодор сомкнули рты и просто молча сидели рядом с ней, пытаясь молча поддержать подругу. Спустя пять минут она подняла голову и стала вытирать слёзы. Её глаза были мокрыми, тушь потекла, а лицо красным после слёз. Пенси ещё больше взглянула на девушку с сожалением, а Тео в свою очередь всё ещё приобнимал подругу за плечо. — Как там ни было, но всё должно наладиться, Элина. — ответил спокойно Теодор. — В любой заднице есть отверстие, из которого можно выйти. — Он прав, Элина. — сказала Пенси, глядя в глаза подруги. Элина вытерла слёзы и глубоко выдохнула, всё ещё шмыгая носом. Ей правда стало легче от того, что в такой тяжёлый период времени она была не одна, как раньше, а рядом с её лучшими друзьями. — Спасибо вам, хорошие мои. — сказала она тихо. — Подруга, это меньшее, что мы можем сделать. — ответила Пенси. — Мы можем, к примеру, замочить Драко. Ты с нами? — с ухмылкой ответил Нотт, пытаясь поднять настроение Элины. Элина немного рассмеялась, а Пенси улыбнулась на такой остроумный ход поддержать подругу. Элина выдохнула уже облегчённо и просто приняла тот факт, что она не одна и что всё наладится, ибо что-что, а Теодор был прав: из любой задницы есть выход. Они ещё немного посидели и отправились в магазин сладостей, где как раз была четвёрка гриффиндорцев.

***

— Джек, ты только взгляни, какая форма печенья. Согласно физике, такое совсем невозможно! Удивительно, как Джордж и Фред смогли такое сделать. — говорила Грейнджер, глядя на печенье необычной формы. Печенье действительно имело необычную форму: на обычной форме печенья было два треугольника, стоящих на нём, а между ними ещё два мини-треугольника. Форма вызывала достаточно много вопросов, но Джек лишь с улыбкой посмотрел, приобняв Гермиону. — Пока иди, посмотри ещё печенья, а я пойду и взгляну, какие зелья сотворили Уизли. — поцеловав девушку в висок, он пошёл в сторону банок с самыми различными и сияющими цветами. Чего только не было в прилавке зелья: зелье от мгновенной старости, зелье "Вредная мама", зелье для того, чтобы вырасти на неделю на двадцать сантиметров, зелье, чтобы извергать из рта пламя, как дракон. Стоило заметить, что Джордж и Фред имели до жути богатую фантазию, чему оставалось лишь удивляться больше и дальше. Как минимум, было уже удивительно, что они смогли открыть настолько огромный магазин и создать настолько гигантский ассортимент сладостей и забав для проказников, любящих испортить чьё-то настроение и поглумиться с этого тайком. Рон разговаривал этим временем со своими братьями, торгуясь о цене, а Гарри любезно общался с Луной Лавгуд, обсуждая интересные способности перьев для написания, ибо и они были в магазине Уизли достаточно необычными. Магазин был наполнен с ног до головы учениками Хогвартс, даже второкурсники что-то здесь забыли, однако Уизли старшие не стали выгонять их. Даже наоборот, за то, что они нарушили правило школы, двое беспризорников получили бесплатные шоколадки в виде Снегга с самым недовольным лицом и в виде профессор Макгонагалл с забавной гримасой, где она просто блещет своей строгостью. Двое ребят были безумно довольны и ещё ходили по магазину, изучая товары и, глядя на них, планировали будущие покупки. Джек проходил не спеша возле зельев, пока с правой стороны он снова не увидел Теодора, Пенси и Элину. Джек смотрел, как они смотрят на забавные коллекционные магические карточки, на которых были изображены самые вредные учителя, издавая смешной голос, и которых явно хорошо запомнили братья Уизли. Приглядевшись к лицу Малфой, Джек заметил, что её глаза были красные, а под веками были видны следы от потёкшей туши. « — Она плакала?.. » — подумал Блэк. И стал переживать, причём серьёзно. Из-за чего она плакала? Почему? Её кто-то обидел? Что произошло? Блэка стали одолевать вопросы и теории. Он оставил зелье, которое разглядывал на полке, и пошёл к Гермионе, дабы разгрузить голову рядом с ней. Гермиона стала разглядывать книги, написанные кем-то из помощников Фреда и Джорджа. Подойдя к ней, Джек улыбнулся и приобнял на талию. — Интересно? — спросил Джек, отгоняя мрачные думы. — Джордж и Фред никогда не блистали оригинальностью, но стоит отдать им должное: эти книги могут даже пригодиться в чём-то. — своим оценивающим и заумным голосом ответила она, а затем взглянула на Блэка. — Милый, всё хорошо? — спросила она, внимательно приглядевшись к Джеку. На лице Джека было написано явно мрачное настроение, если уж не беспокойство или полная голова мыслей. Но он ответил лишь одно: — Да, просто я устал уже. — ответил парень, сделав усталую улыбку. — Может, мы пойдём обратно в школу? — предложила Гермиона, глядя обеспокоенно на своего парня. — Нет, не стоит. Вы оставайтесь тут, а я один вернусь. — сказал Джек. Грейнджер кивнула, чем дала знать, что полностью понимает своего возлюбленного, чмокнула в губы и улыбнулась тепло и нежно. От такой улыбки Джек ещё больше улыбнулся, но на душе ощущалось нечто иное. Парень вышел в холод из магазина и направился в школу. Сколько раз уже говорил себе Джек, что он должен забыть навсегда об этой слизеринке, но всякий раз только больше возвращался к мысли о ней. Блэк не понимал себя и снова появилось ощущение озадаченности, странности и непонимания всего происходящего вокруг. Джек пытался насильно выпихнуть мысли из головы, но они давили на него только с более сильным напором, не желая выходить и давая знать о себе ещё громче. Это был точно какой-то круговорот страданий и борьба разума и сердца. И кто выйдет победителем, не понимал и не знал Джек.

***

Прошёл уже и ужин. Первый день выходных у учеников прошёл просто замечательно, и каждый, соответственно, устал от такой насыщенности дня, поэтому какая-то часть учеников уже легла спать, пока другие ужинали. Ужин был богат едой и никак не скромен, говоря о себе гордо и громко. Гарри и Рон говорили Джеку, что зря тот ушёл так рано, ибо они ещё много чего интересного увидали в деревушке и с восторгом вернулись обратно в школу. Блэк пожал плечами им, но глубоко внутри понимал, что оставаться там ради очередного восторга не было причиной. Его мысли для него куда были важнее. Тяжело радоваться и гулять, когда голова полна тревогой и непониманием собственной души. И, казалось бы, всё было ясно: Гермиона — его девушка, он с нею встречается уже месяц и откуда, появляется вопрос, его интерес к совсем другой девушкой, с которой даже изначально у них были битвы в виде подколов и метанием острых фраз в друг друга? Блэк бегал от единственной теории. Он предположил, что ему нравится Элина, но как такое возможно, если он влюблён и встречается с Гермионой? Человек не может любить сразу двоих, а значит, он влюблён лишь в одну. И, конечно же, это Гермиона Грейнджер, нежная и милая девушка. Так ведь? Наступала ночь уверенным шагом, заслоняя везде свет своей тьмой и освещая открытые участки мест бледным сиянием луны. Гарри и Джек пока не спали: Гарри читал какую-то странную книгу, которую нашёл и сказал, что она является книгой какого-то Принца Полукровки, как говорили инициалы, а Джек пытался уснуть, но мысли об Элине крыли его и не давали окунуться в царство сна к Морфею. Парень выдохнул и уже просто сдался с попыткой изгнать эти мысли из головы. Он лёг на спину и просто сверлил дыру в потолке кровати своим взглядом. Но ощутив прилив к мочевому пузырю, Джек встал, надел свою рубашку поверх голого торса, переодел пижамные штаны на брюки и берцы. Не заправив рубашку в брюки, он направился в сторону выходной двери. — Куда ты? — поинтересовался Гарри любопытным голосом. — В туалет. — коротко дал знать Джек и вышел из мужской комнаты для шестикурсников факультета Гриффиндор. Идя по тёмным коридорам без палочки, он ориентировался по окнам, с которых свет луны проникал в замок и светил на некоторые портреты. Картины что-то бурчали сквозь сон из-за света, но всё равно спали, а тихие шаги Блэка направлялись в сторону мужского туалета. Он выдохнул, отпуская мысли и пытаясь опустошить голову полностью, не забивая ни друзьями, ни Орденом Феникса, ни Гермионой, ни Элиной. Однако в глубине души он думал об Элине всё же. И ему это слишком уж надоело. Парень уже зашёл в туалет, сделал свои дела в нём, помыл руки и направился обратно в сторону гостиной. Джек не раз проклинал эту школу за то, что туалеты находятся аж на первом этаже, а гостиные разбросаны по школе где попало, и приходилось вечно долго опускаться и подниматься с гостиной или же с урока в туалет. Многие ученики Хогвартса таким образом могли и прогуливать уроки, жалуясь на то, что лестница не туда свернула или просто долгая дорога в туалет. Но все знали, что пройти здесь туда и обратно максимум двадцать минут, ибо лестницы часто определяли, куда направляется ученик: будь то он шёл в туалет, будь то на урок. Он шёл по первому этажу и каждое окно освещало его бледный лик своим белым сиянием, создавая образ горячего вампира, если можно так назвать Джека. Клыков у него не было, но взгляд волка давал ему именно такой образ. Блэк шёл умеренным шагом, направляясь к лестнице по коридорам, вечно делая повороты. Но тут из-за поворота неожиданно кто-то вышел, быстрым шагом направляясь в сторону туалетов для девочек и для мальчиков. Приглядевшись, Блэк узнал в человеке, которого случайно встретил, Элину Малфой. Она вытирала глаз и повернулась после, тоже заметив юношу Блэка. — Элина? — окликнул Джек негромко слизеринку. — Джек, уйди. — сказала девушка, направляясь ещё быстрее в туалет. « — Она впервые назвала меня по имени... » — после этого он сам не знал, что делал. Блэк пробежал три шага и взял её за плечо. — Элина, стой! — сказал он чуть громче, но по-прежнему негромко. — Что тебе нужно? — недовольным и заплаканным голосом спросила она. — Ты сегодня плакала... И сейчас плачешь. Элина, что с тобой? — его переживания были абсолютно искренними на удивление и Элины, и Джека самого. Малфой подозрительно взглянула на него. Она была ниже Джека на пол головы, поэтому она смотрела чуть вверх. Забота юноши немного заставила озадачиться, ибо до этого Блэк смирял её презрительным взглядом, а теперь спрашивает, почему она плакала и плачет даже сейчас. — С чего это тебя волнует? — спросила она спокойно, пусть глаза были мокрыми. На ней был чёрный свитер, штаны явно пижамные и ботинки. Стоило признать, в школе достаточно холодно, чтобы выйти из комнаты лишь в пижаме и тапках. Джек сам понимал, что не должен задавать вопросы и дальше заставлять Элину стоять, но его разум словно отключился, а сердце заинтересованно билось рядом с слизеринкой. — Элина, просто... Просто вдруг это со мной как-то связано. Поэтому спросил. — ответил гриффиндорец. — Не связано. Доволен? — это было ложью, но всё же это и был ответ Малфой. — Скажи, что у тебя случилось? — обеспокоенно не давал Джек уйти Элине. — Я не хочу с тобой вести диалог, я вообще не хочу тебя видеть. — её слезы ещё больше текли, а голос больше становился дрожащим. — Элина, скажи. — он просил её, не понимая уже, зачем. Лишь просил. — Всё, Блэк... — Элина развернулась и собиралась уходить. Джек, не зная и сам, что на него нашло вновь, взял её за плечи и прижал к стене. — Нет, Элина. Я не отстану, пока ты не расскажешь. Это была не агрессия с угрозой, а явное беспокойство в виде агрессии. И это было видно по его глазам, по его хватке, по рукам, которые у них обмякли и стали дрожать неизвестно, почему. Быть может, волнение? Однако Элина молчала и просто смотрела в лицо Джека. Луна осветила половину лица парня. При свете луны она могла увидеть его большие чёрные брови, эти чёрные глаза во мгле и волосы, которые аккуратно были уложены, однако успели уже немного растрепаться после попытки уснуть. Элина перестала плакать и, возможно, перестала дышать так, дабы это было слышно. Этот волчий взгляд Джека в момент просто одурманил её, а большие руки на её плечах заставили замолчать. Её сердце стало быстрее колотиться, губы приоткрылись, а в животе что-то сжалось и при этом чего-то так сильно хотелось. Малфой была в магическом обомлении, словно одно действие этого парня с взглядом волка заставило забыть, куда она шла и зачем. В свою очередь Блэк сам обомлел не только от того, что сейчас происходит, а больше от осознания, что она прямо перед ним, прижатая к стене. Её хрупкие плечи находились в его сильных руках, расстояние было меньше метра, а дыхание участилось. В груди Джека возникло странное ощущение, словно что-то хочет выйти наружу с большим напором, давя на сердце. Он ощущал, как сердце сделало темп быстрее. В половом органе он ощутил какой-то приятный тёплый прилив, однако не возбудился. И снова эти глаза цветом замёрзшего озера... Блэк снова был ими очарован и теперь уже не хотел ни спать, ни идти в комнату. Просто ничего. Она была прямо здесь, так близко, как нечто запретное, как луна, которая была многими не любима и лишь тенью. В этот момент она была всем для него и он был для неё всем. Лишь это мгновение... Блэк не знал, что он делает, но он прильнул её губам. Так нежно, так горячо, так плавно, обжигая её губы своими и медленно руки опуская на талию этой чёрноволосой красавицы. Элина совсем не отказалась от поцелуя, не вспомнив ни о Драко, запрещающим и угрожающим ей, ни о предупреждении Теодора, ни о чём вовсе. Малфой желала лишь одного, что происходит прямо здесь и сейчас: этого долгожданного, медленного и жаркого поцелуя. Для них обоих время остановилось на паузу, свет стал лишь фоном, страх попасть Филчу на глаза исчез, а факт того, что Джек с Гермионой, стал лишь выдумкой на это вроде бы и длинное, а вроде бы и короткое мгновение для Малфой и Блэк. Всё стало фоновым, а этот горячий поцелуй — единственным происходящим в выходе из времени и, наверное, даже пространства. Рядом с Элиной у Джека загорелось сердце и хотелось словно взлететь от огня в нём. Он никогда не ощущал подобного с Гермионой. Рядом с Гермионой это было тепло и приятно, но с этой "сладкой коброй", как прозвал её Джек, было не просто тепло и приятно, а горячо, воистину прекрасно, как не было никогда с умницой Грейнджер. И этот момент показал и Элине, и Джеку, что их сердца стучатся в унисон, что Джек влюблён по-настоящему в Элину, а не в Гермиону, а Элина уже не могла отрицать, что её чувства горят ярким пламенем лишь рядом с ним, с Джеком Блэком. Да, это было правдой, в самом деле. Этот поцелуй длился сколько? Две минуты? Три? Пять? Ощущение, словно вечность, но на яву прошло минут десять-тринадцать. Джек хватал сильно её за талию в момент поцелуя, а она обвивала его шею своими руками, опуская руки от плеч до трицепсов. Джек даже стал целовать её шею, чем и заставил Элину тихо простонать, а Малфой, в свою очередь, полезла своими руками под его рубашку, положив на его широкую спину свои женские и нежные ручки. Затем она опускала руки, пока её правая рука не полезла под брюки Джека, а потом нежно взялась за его член. Это заставило в момент поцелуя Блэка тихо простонать своим мужским и грубым голосом. Он остановился, взглянув на её глаза. Они были полны желанием хоть сейчас отдаться ему, а Блэк явно уже был возбуждён, ибо прикоснувшись своей нежной рукой к его половому органу Элина уже сумела его возбудить. Но вдруг Джеку словно что-то ударило в голову сильным колоком. Его глаза забегали, глядя с тревогой на Элину. — Нет, так нельзя... — тихо прошептал он. — Джек, ты ведь любишь меня... — она взяла его обеими руками за его щёки легонько и посмотрела на него убеждающим взглядом любви. — Нет, Элина. Я не могу тебя любить же. Я люблю Гермиону. — возразил он, отпуская её постепенно. — Тогда почему ты здесь? Этот вопрос раздался громом в сердце и в голове Джека. А ведь действительно... Что же он делает тут, рядом с Элиной?Почему он её целует, почему он начал тревожиться за её состояние и почему он вообще тут? Джек стал отходить медленно назад. Он только сейчас осознал, что он изменил Гермионе. С Элиной. — Прости, Элина, но нет. Я не могу. Нет. — говорил он последние слова, словно убеждал уже не её, а себя. Блэк стал быстрым шагом уходить от неё в сторону гостиной Гриффиндор, а Элина пошла медленным шагом теперь в сторону гостиной Слизерин. Малфой улыбнулась так искренне и ярко: она знала, Блэк тоже влюблён в неё. Она увидела это в его действиях, в его поцелуи, в его взгляде. Она видела его любовь к ней. Не похотливую страсть, а именно любовь. С яркой улыбкой на лице от осознания истины она помчалась в гостиную, будя своим бегом все картины. Она плевала сейчас на то, что Джек с Гермионой, ибо она видела правду: Джек любит Элину. Джек же бежал тоже, только не в радости, а в тревоге и в панике. Он не понимал, зачем он это сделал и теория о том, что Блэк влюблён в эту Малфой набирала обороты только больше. Юноша Блэк не помнит, как добежал до гостиной, сказал пароль и зашёл в комнату, где уже, кстати говоря, Гарри спал. Он сел в том, в чём был и просто пытался переварить то, что было. Элина Малфой — его настоящая любовь? Как такое возможно? Нет, конечно же, нет! Блэк не мог любить её, он любил только Гермиону, но как он объяснит эту тягу к Элине, которая взросла до невозможности? Опьянение? Ну уж нет, он не был пьян даже чуть-чуть. Так в чём же дело? Блэк переоделся и лёг в кровать. Его мысли одолевали ещё час, пока организм не выдержал и не сказал "Отбой", после чего Джек уснул, не заметив этого и сам. Это была явно бурная ночь, снова.