Часть 14. Больница.

Душное здание работы отпустило свою сотрудницу восвояси. Одинокая, безжизненная дорога через дворы мозолила глаза. Ноги сами повели её через парк. Массивные тучи, будто хмурые брови заволокли небосвод, а зеленая листва казалась ещё ярче в этот день. Ветер приносил прохладу. Алиса подняла голову к небу, разглядывая причудливые узоры из веток. «Вот бы сейчас пошел ливень, - подумала она.» Укол сердца вернул её с небес на землю и ей вдруг почудилось, что она умирает. «Уйти в такой потрясающий день было бы поистине прекрасно.» На секунду она представила, что это произошло. Она оседает на землю, держась за кору дерева, где теплый грунт гостеприимно укрывает её от дождя. В её сумке находят лишь рабочую форму, кошелек и телефон. Пройдут годы, все, кто жил и помнил Алису умрет, останется лишь это незатейливое дерево, которое пронесет безмолвную память об Алисе дольше всех. «Стоит ли дружить и общаться с людьми, если все они умрут? Быть может поселиться в лесной чаще?» К глубокому сожалению девушки, дорога до дома была слишком короткой и ей не удалось до конца насладиться буйством летней грозы. К тому же вечером должен был состояться очередной сеанс с психологом, уж его брюзжание по поводу опоздания выслушивать никак не хотелось. — Это уже звучит серьёзнее, - с неохотой сказал Дмитрий. Он всё ещё не до конца верил Алисе, но уже не считал её чокнутой, для него это был большой прогресс. За этот сеанс, как и за все последующие он отказался брать деньги, мотивируя свой поступок тем, что это не совсем его специальность. На самом деле причина была иная, но раскрывать свои карты сейчас не хотелось. - Да, с того дня я не могу нормально засыпать, мне страшно. - М-да уж, это серьёзное заявление. Мы с тобой общаемся уже несколько дней и тебе каждый день снится этот ужас? Вместо ответа Алиса закрыла лицо руками. - Ладно, - в этот раз Дмитрий казался рассеянней, чем обычно и даже забыл свои очки. - Ты что-то задумал? - Нет. - Почему-то я тебе не верю. - И правильно делаешь. - Я тебя убью если ты что-то натворишь или с тобой что-нибудь случится. - Ой да ладно тебе, просто потом найдешь нового псих олуха. - Такого как ты – никогда не найду. В его взгляде рассеянность сменилась на решимость. Он отключил связь, пообещав, что что-нибудь придумает. Дурное предчувствие не покидало Алису до самой ночи, и, как позже выяснилось, не зря. *** 2 августа 20… года. Психоневрологический диспансер, ул. Кирова. Именно в этот день и в этом месте и положила своё начало главная фобия Алисы. После смерти Б. и неудачной попытки присоединиться к нему, девушка плотно закрылась в себе, перестала дышать полной грудью, выходить из комнаты. Часто сидела и смотрела в одну точку. Перед глазами маячили картинки, лицо любимого и гроб. Елена забила тревогу и в какой-то момент уговорила дочь поехать показаться психологу, психиатру или неврологу. Алису не пришлось долго уговаривать, она сама понимала, что отказ от жизни и апатия – ещё один способ убить себя. Так и начался этот безумный круговорот врачей, невролог послал к психологу, психолог к наркологу, пока наконец очередной …олог не отправил к психиатру. Психиатр пообщался немного с Алисой о том, что причиной может быть смерть близкого человека рассказала сразу, хоть и не упомянула, насколько близкого. - Интересно, по вам, милочка, можно диссертацию писать, - проурчал Психиатр. Алиса опешила и не нашлась, что ответить. В кабинет пригласили маму Алисы, а саму пациентку выгнали. После небольшого разговора, объяснили, что Психиатр хочет показать девушку ещё одному своему коллеге. Сели в странную машину и поехали. Психиатр объяснил, что тот коллега находится в диспансере и нужно будет приехать к нему туда. Алиса не почувствовала подвоха, в конце концов, она же не сумасшедшая, ей просто нужно время, чтобы принять горе. Тревога начала распускать свои щупальца, когда мама стала подписывать какие-то бумаги и спрашивала медсестёр, что нужно привезти. Пазл сложился. Её упекают в психушку. Желание жить подтолкнуло бунтарскую природу Алисы к решительным мерам, она стала кричать, хвататься за стенки решетки, кричать маме вслед, чтобы та не бросала её. С двух сторон её обступили санитарки. - Тише, девочка. Давай мы тебе сделаем укольчик, и ты поспишь, ты, наверное, очень устала, - в руке женщины мелькнул шприц. - Нет! Никаких уколов! По-вашему, я сумасшедшая? Выпустите меня немедленно, я здесь не останусь, - бежать было некуда. Окна в решетках, вся территория огорожена огромным забором, охрана, замки, всё тщетно. Одна санитарка схватила Алису, вторая сделала укол куда-то ниже поясницы. - Пойдём, поселим тебя в комнату, - голос у женщины был такой, будто она разговаривала не то, что с ребенком, а с собакой. Именно маленькой собачонкой Алиса себя сейчас и чувствовала. - Я отсюда и с места не сдвинусь, сейчас придёт моя мама и заберёт меня, - надо бороться, доставить им проблем, пусть сами от неё избавятся. Странная мысль посетила голову: «Так хочется спать.» - Да, конечно, заберёт, просто это помещение для посетителей, сейчас сюда придут другие пациенты, чтобы пообщаться с родственниками. - Хорошо, посижу в комнате, - веки тяжелели, ощущения были такие, будто она не спала целый месяц. Санитарки проводили её в ближайшую комнату. Там стояло три кровати, занята была только одна. На ней сидела женщина в красном домашнем халате. Она представилась Алисе, и та в ответ сказала своё имя. Имя женщины не запомнила, какая разница как её зовут. В это время санитарки попросили снять крестик, который висел на девушке с раннего детства. Усталость вытесняла все мысли, Алиса не понимала, что происходит, не могла сопоставить вместе два плюс два. Она села на пол, санитарки ушли, к векам будто подвесили гири. Соседка пыталась уговорить Алису лечь спать на кровать, но измотанная девушка заявила, что не хочет спать. С каждой минутой сила воли покидала юное тело и в итоге пришлось сдаться на милость кровати. Чужие прикосновения, свет, что-то зовёт из небытия. Подъём на ноги, головокружение, шаркающая походка, знакомое лицо - Мама (предательница). Они что-то говорят, непонятно. Одежда, снять одежду, переодеться. Желтый халат, теперь её халат. Где кровать, назад в небытие. Нет, нужно снова вставать. Зачем? Еда. К ногам кто-то привязал нити и управляет ими. Это каша? Черви. Скорее назад, во тьму. Какие-то таблетки. Показывай рот. Ничего не имеет значения. Вздох. Алиса открыла глаза и села на кровати, на ней был незнакомый халат (её халат). - Простите, не подскажете, сколько я спала? – соседка всё в том же красном халате сидела на своей кровати и пила чай. - Ой, милая, где-то чуть меньше двух дней, после укола всегда так, не переживай. Алису будто окатило ледяной водой. Она подумала о том, что это самое ужасное, что придумало человечество. Уколы, ломающие волю. Они могли её запереть, запугать, уговорить, но выбрали самый кошмарный способ расправы с человеческим существом. Слушайся или мы тебя сломаем – вот девиз этого заведения, и Алиса приняла эти правила. Ей нужно выбираться отсюда, а значит все должны убедиться, что она выздоровела и нет никакого смысла держать её здесь. Остаток дня прошел в размышлениях и разработке плана. Нельзя было показывать чудесное выздоровление, ей никто не поверит, да и кошмарное настроение сейчас играло на руку. Вечером было принято решение разведать обстановку, к тому же пришло время прогулки, об этом им сообщила знакомая девушке санитарка. По пути на прогулку Алиса приготовилась запоминать и подмечать малейшие детали, здание было небольшим и запоминать было совершенно нечего. Напротив палаты Алисы располагалась ещё одна палата побольше, уже с шестью койками, рядом был кабинет санитарок и следующая дверь – кабинет психиатра. За кабинетом в закутке – та самая комната свиданий, в противоположной стороне был крошечный холл с лавочками, туалет с окном для подглядываний и столовая. Имелся также ещё один небольшой коридор с палатами, куда Алиса не успела заглянуть и заветный выход на улицу, куда и направлялись, казалось, все обитатели лечебницы.  Перешагнув порог здания, девушка шагнула на бетонную площадку три на четыре метра, огороженную трёхметровым забором. Редкие сорняки пробивались через асфальт и представляли единственную зелень, за которую цеплялся глаз. Алиса поёжилась. Пациентки, не больше двадцати человек, ходили по кругу, чем очень сильно напоминали заключенных. Двигались все очень медленно, смакуя каждый шаг. Алиса на их фоне просто летала по площадке. Одна горбатая молодая девушка медленно брела в сторону Алисы, с явным намерением познакомиться. - Привет, ты новенькая? Меня зовут Валя. Кроме горба на всю спину у девушки были криво подстриженные короткие волосы и серые безжизненные глаза, как у старухи. - Алиса. Можешь не запоминать меня, я здесь ненадолго, - Алиса неосознанно выпрямила спину. - Почему? – девушка явно поддерживала беседу от скуки. «Просто я не сумасшедшая, - высокомерно подумала Алиса.» - Да мне просто врач так сказал – наглым образом соврала Алиса. - А, понятно, я здесь уже почти год лежу. Вот, завтра моя мамка приемная приедет, будет договариваться о том, что со мной дальше делать, мне ж восемнадцать исполняется скоро. Ну как скоро, через три месяца, - Валя продолжала рассказывать свою историю, но мысли Алисы блуждали где-то далеко. У Алисы ещё сохранился юношеский максимализм, и некоторые предубеждения касательно психических заболеваний, хотя эта девушка, не считая внешних отклонений, выглядела вполне нормальной. Пересчитав по пальцам одной руки все развлечения, заботливо предоставленные диспансером, Алиса всё же решила не гнать от себя новую знакомую. Время прогулки было окончено и весь табор медленно растёкся по палатам. Одна женщина с короткой стрижкой принялась чертить такие же круги, только уже по коридору. Пожилая женщина, в инвалидной коляске просила помочь закатить её внутрь, на что санитарки сказали ей встать и пойти самой. - Она может ходить, но постоянно жалуется, что ей тяжело. Медсёстры думают, что она притворяется. Она уже так достала со своими жалобами, - шепнула Алисе Валя. Алисе стало жалко женщину, ей было, в сущности, всё равно, симулянтка она или нет, главное заключалось в том, что ей требовалась помощь. - Давайте я вам помогу, вас нужно подтолкнуть просто, да? – Алиса пыталась говорить как можно более дружелюбно, держа в голове, что это не просто старушка с улицы, а пациентка психоневрологического диспансера. - Ой спасибо милочка, да, подтолкни коляску вот так, всё дальше я сама поеду, как хорошо, что остались ещё на свете добрые люди. «И это я-то добрая? – про себя усмехнулась Алиса.» Халат, пижама, кружка, зубная щётка с пастой, гель для душа, шампунь и мочалка – Алиса пересчитала свои пожитки. - Хоть бы книжку дали, изверги, решили меня с ума свести от скуки что ли, - Алиса принялась бормотать себе под нос, затем подумала, что это может быть плохо расценено врачами и медсестрами и замолчала. Санитарка заглянула в комнату и сказала, что пришло время ужина. Еда была скромная и пресная, как и в любой другой больнице. Удивило Алису другое – металлические миски. С каждой секундой Алиса всё больше убеждалась, что это не просто лечебница, а по сути дела тюрьма. Её, и всех других девушек и женщин посадили в эту тюрьму, а ведь они не совершали никаких преступлений, а даже если кто-то из них и сделал что-то плохое, то не по своей вине. Остаток дня Алиса пребывала в удрученном расположении духа, размышляя о том, что всего один осознанный день в психушке уже заставил её мысленно относить себя к касте пациентов, нежели к касте свободных людей на улице. Вечером ей не давали никаких таблеток, только утром, поэтому Алиса смогла избежать унизительной процедуры и спокойно лечь спать. Но сон не шел, тени от решеток складывались в унылые узоры на стенах. Это были совсем не те сказочные рисунки в маленькой комнате Алисы, которые оживали каждый раз, когда рядом проезжала машина. - Ты чего не спишь? - шёпот санитарки прозвучал из дверного проема. - А вам-то что, - таким же шепотом ответила Алиса. - Как что? Ночью спать надо, у нас режим. Может тебе таблетку дать? – последняя фраза звучала как издевательство. Алисе потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться. - Спасибо за заботу, мне ничего не нужно, не мешайте спать, - ответ всё равно получился слишком резким, Алиса закрыла глаза и перевернулась на другой бок, чертыхаясь про себя, что в этом месте запрещено даже лежать с открытыми глазами. За этими размышлениями Алиса сама не заметила, как уснула. Наутро произошло кое-что интересное. Все пациентки выстроились в очередь перед загадочной дверью с полотенцами в руках. Эту дверь Алиса не сразу заметила, и сделала вывод, что сыщик из неё получился бы прескверный. Милая дама в очереди сообщила, что сегодня банный день и все моются по очереди. Алиса была рада любому событию в этой стране скуки и уныния. Содержимое тумбочки мигом оказалось у девушки на руках, и она с готовностью встала в очередь за той же милой дамой, которая объяснила ей всё несколькими минутами ранее. - Зеркала хотят меня убить, - совершенно будничным тоном произнесла дама, словно речь шла о погоде за окном. - Да вы что? И каким же образом? – Алиса сделала шаг в сторону от странной дамы, но природное любопытство побороло страх. - Они хотят забрать моего ребёночка из живота, - дама смотрела на стену, прижимая полотенце к себе так, будто в него был завёрнут ребенок, - я скоро стану мамой. На следующей неделе, но никто мне не верит. Даже ты мне не веришь, - с этими словами дама пристально посмотрела на Алису. - Ну что вы, я вам верю, - не слишком уверенно пробормотала девушка. Разумеется, никакого намёка на беременность у дамы не было. - Можешь смеяться сколько угодно, зеркала придут и за тобой, я вижу это в твоих глазах. К счастью, наступила очередь дамы принимать душ, и это спасло опешившую от такого напора Алису. Низенькая старушка попросила пропустить её без очереди, на что Алиса не стала возражать. Времени у них было предостаточно. Оно не имело больше ценности в этом месте. Старушка вошла, дама вышла – всё происходило стремительно. Алисе сказали заходить и готовиться, и она вошла. Помещение представляло собой крохотную комнатку, в углу стояли две табуретки, на одной из них лежали вещи старушки. В другой стороне комнаты стояла ванна стандартных размеров, а в ней стояла голая старушка. Алиса быстро отвела взгляд, но успела заметить незнакомую женщину, которая с помощью душевой лейки поливала и бранила старушку. - Зачем ты уши мылом трёшь?! Ты же уже их мыла! У меня один бойлер тёплой воды, а вас тут две дюжины человек, - на что старушка ворчала себе под нос что-то неразборчивое. Алисе сразу захотелось уйти, пока её не заметили, но было уже поздно, женщина-ворчунья обернулась. - А ты что встала тут, давай быстро одежду снимай и на табурет клади, - не повиноваться этому голосу было невозможно. Старушка уже закончила мыться и вылезла из ванной, Алиса залезла следом. Ворчунья направила душевую лейку на покрасневшую от стыда Алису и потоки воды неприятно забарабанили по телу. Попытка забрать лейку с водой из рук ворчуньи не увенчалась успехом. Наскоро вымывшись, Алиса вышла из ванной чистая, но внутри ощущая себя грязной. После завтрака к Алисе подошла Санитарка и сказала, что её ждет психиатр для беседы. «Это мой билет домой, - подумала Алиса.» Помещение для встречи было маленьким и тусклым. Мокрые волосы Алисы были заплетены в крысиный хвост и неприятно лежали на плече. В домашнем халате и тапочках Алиса больше не чувствовала себя на равных с доктором, тем более что от его слова зависела вся дальнейшая судьба. - Как тебе у нас? – психиатр непрерывно записывал что-то и не поднимал взгляд на Алису. - Здесь очень скучно. Когда меня отпустят домой? - Как только ты поправишься. Сейчас тебя опасно отпускать домой, твоя мама боится, что ты опять можешь что-то сделать с собой. В ответ Алиса фыркнула. - Давай мы пройдем небольшой тест, чтобы узнать, какой у тебя тип темперамента. - Я и так знаю какой. Я холерик, - психиатр оторвался от своих записей и посмотрел на Алису. - Если бы ты была холериком, то давно бы уже подговорила людей и сбежала бы отсюда. - Ага, чтобы уже в этот же день листовки с моей фотографией были расклеены по всему городу с подписью: «Особо опасна. Сбежала из психушки.» - Нарисуй что-нибудь. Откуда-то на столе материализовались белый лист и карандаши. Алиса со скепсисом посмотрела на психиатра. Это напоминало тест Роршаха, только наоборот. Кляксы оставит пациент, а специалист уже будет разгадывать их смысл. Алиса улыбнулась. «Хорошо, я сыграю в твою игру.» На листе появилась зеленая поляна, голубое небо и солнце, затем изюминка – кладбищенские кресты и могилы, в конце вишенкой на торте засияло кроваво-красное сердце на пол листа. Сей шедевр был гордо протянут оценщику. С невозмутимым видом тот посмотрел на оный, убрал в папку и вновь сделал запись. - Всё, можешь идти. «В этом всём нет ни малейшего смысла, - подумала Алиса и пошла в свою комнату.» Весь день до вечера прошел в бессмысленном шатании из угла в угол. И несмотря на то, что Алиса ходила своим обычным шагом, медсестры делали ей замечания, чтобы она не бегала. Как лучик света прошло свидание с мамой, на котором Алиса вновь пожаловалась на скуку и попросила привезти ей хоть книжку. На следующий день Алиса осмелилась и зашла в гости к Вере, в её большую палату, где лежали одни старики и нестерпимо воняло мочой. Вера была приятно удивлена гостям, а Алиса вновь неосознанно выпрямила спину. - Привет, Вер. - О, ты решила навестить меня, а я уж было подумала, что забыла про меня. Давай пойдем в твою комнату, и я покажу тебе свои рисунки, у тебя всяко поуютней будет, - на слове «рисунки» Алиса оживилась. Вера порылась в тумбочке, извлекла из неё кипу бумажек, взяла Алису за руку и повела в её же комнату. Там девушки плюхнулись на пустующую кровать. В ожидании прекрасных полотен, Алиса развернула листы. К её глубокому разочарованию, это были простые детские рисунки. Уродливые лица, непропорциональные тела и кислотные цвета вызывали тоску и некоторую брезгливость. Алиса не могла найти слов, чтобы оценить «шедевры», поэтому молча разглядывала каракули. Мимо комнаты проходила медсестра, бросила мимолетный взгляд внутрь и остановилась. - Девочки, не лежите на одной кровати, а то могут не то подумать, - заговорщическим шепотом произнесла она и скрылась из виду. Девочки переглянулись и рассмеялись, хотя рекомендации послушались. Какое-то время они беседовали о жизни, но та же самая медсестра велела им разойтись по комнатам. Вера поделилась ручкой и тетрадкой перед уходом. Алиса не сильно сопротивлялась их разлучению, даже в компании Веры ей было скучно. На следующий день Елена оправдывалась перед дочерью и говорила, что не знала, какую книгу можно привезти. Привычные ужасы на полках Алисы казались матери слишком мрачными для больницы. Зато мама привезла передачку, чему Алиса была бесконечно рада. Вечером в столовой состоялся ритуал угощения, в котором теперь Алиса могла принять участие. Все пациенты, которым носили передачки делились едой друг с другом и даже с теми, про кого все забыли. Так, в обмен на йогурт, Алиса с удовольствием получила бастурму, хотя и не знала, что это такое. На следующий день, Алиса проснулась от странного шума, кто-то явно ругался в коридоре, и она не могла пропустить подобное представление. В ту же минуту она выбежала из комнаты, впопыхах накинув халат на плечи. Увиденная картина поразила до глубины души. Посреди холла валялась перевернутая коляска, а рядом с ней, на четвереньках, стояла пожилая женщина. Та самая, которой Алиса помогала с заездом на порожек. Над ней коршуном нависала медсестра и бранила её. - Что ты тут расселась? Вставай! Ходи, а то ноги окончательно откажут и тогда тебе точно понадобится эта коляска, а пока она тебе не нужна. Доктор сказал дать тебе ходунки. Вот они. Не ломай комедию и иди к себе в палату! – медсестра подняла коляску и с гордо поднятой головой покатила его вниз по коридору. Эта сцена до глубины души поразила Алису, и она с жаром оскорблённой валькирии бросилась на помощь старушке. - Вам помочь? - Ой, да деточка, совсем меня извели. Я тут головой об табурет приложилась, ой болит то как. Старушка продолжала что-то причитать, в то время как Алиса пыталась её поднять. Но старушка была слишком тяжелая и будто не пыталась помочь девушке. Алиса оставила попытки поднять грузное тело и попыталась подать ходунки. Несколько женщин вышли из своих палат, но помочь не пытались, а лишь наблюдали за ситуацией. Сколько бы ещё продолжалась эта вакханалия, но в какой-то момент старушка просто взяла и поползла на четвереньках в свою палату. Алиса несколько секунд шокировано смотрела вслед бодро удаляющейся фигуре, затем очнулась от оцепенения и понесла ходунки вслед за ней. После был ужин, таблетки и сон. И снова новый день, ничем не отличимый от предыдущего. Запах свежего белья витал в комнате, яркий солнечный луч проникал сквозь все заборы и решетки в крохотную комнату. На синей больничной стене над кроватью виднелись едва заметные зазубрины. Время, проведенное в стенах лечебницы измерялось днями, но казалось веками. Мир снаружи казался волшебным обиталищем фей и эльфов из далеких книг. Алисе привезли долгожданную книгу, но она разучилась читать. Попытки рисовать в одолженной тетради с треском провалились. Все вещи, что были значимы для неё потеряли ценность и стали плоскими. Девушка без имени и лица сидела закрашивала квадратики в тетради в шахматном порядке. В комнату зашел психиатр, но девушка не обратила на это внимания. Он посмотрел через плечо девушки. На следующий день её выписали. Вера подарила ей все свои рисунки и написала свой номер телефона, но звонка от Алисы так и не получила.