Часть 5: посвящается тому, кто поверил в мою историю.

Тёплое утро медленно прокрадывалось в особняк Томиоки, скользя мягким светом сквозь бумажные сёдзи. За пределами стен раздавался тихий щебет птиц, а ветер, уносящий с собой утреннюю прохладу, нежно касался кленовых ветвей за окном. Где-то вдалеке доносились звуки шагов — кто-то шёл по гравийной дорожке, сопровождаемый шелестом ткани и легким звоном металлической фурнитуры на хаори. Внутри дома царила полная тишина. Только легкий скрип дерева, да негромкое дыхание спящего города напоминали, что ночь уступает день. Томиока медленно открыл глаза. Слишком раннее утро, когда даже чай ещё не закипел, но в воздухе уже витает обещание нового дня. Томиока медленно поднялся, по-прежнему не спеша. Он накинул хаори, чувствуя знакомую тяжесть ткани на плечах, и тихо прошёл к двери, отодвинул сёдзи. Утренний свет щекотал ресницы, а во дворе — всё та же тишина, что навевала покой. Он сел на деревянную веранду, скрестив ноги, и посмотрел на небо, ещё слегка затянутое тонкой дымкой. — Подписался, значит, — произнёс он вслух, и даже сам удивился, что озвучил мысль. В его голосе не было удивления. Скорее, любопытство, спрятанное под привычной отстранённостью. Он смотрел на чайник, который закипал на углях, и добавил чуть тише: — Кто бы ты ни был… надеюсь, ты не просто ищешь сенсаций. Он замолчал. Подумал ещё немного, и уже про себя, почти мысленно: "Но если ты понял суть... если читаешь не глазами, а сердцем — я рад, что ты здесь." Тишина снова окутала всё вокруг, словно соглашаясь с его словами. Где-то рядом, в доме Узуя, утро начиналось совсем иначе — звонче, живее, с лёгким оттенком беспорядка. Хината уже металась по дому с чайником, Макио пыталась поймать курицу, сбежавшую с кухни, а Сума, как обычно, драматично переживала, что "утро испорчено". — Дорогие, прошу вас, блеска! — Тенген Уссзий величественно вошёл в комнату, поправляя яркий халат. — Мы не можем встречать новый день без утончённой грации! Хината склонила голову в сторону, улыбаясь: — Кстати, Тенген-сама, вы слышали? Кто-то подписался. Не просто кто-то — таинственный человек, без имени, без слов. Макио усмехнулась: — Таинственный? А вдруг это кто-то из вражеской организации? Или… — она понизила голос, — фанат? Сума ахнула, вцепившись в Тенгена: — А если он влюбился в вас, Тенген-сама?! Что если… он хочет увезти вас от нас?! Тенген рассмеялся так, что даже стены дрогнули: — О-о-о, не так быстро, Сума! — Он обнял всех троих. — Если этот таинственный человек оценил нас по достоинству — значит, у него есть вкус! И стиль! Но! — он поднял палец. — Нужно быть осторожными. Только сияние настоящей гламурности откроет нам его истинное лицо. Хината, поправляя волосы, добавила: — Но всё-таки приятно… Знать, что кто-то смотрит. Следит. Интересуется — нами, самими. Утро было ясным, но прохладным. Солнечные лучи едва касались земли, когда Тенген, жены и Гию обсуждали таинственного подписчика. Санеми слушал молча, взгляд упрямо устремлён в сторону леса. — Ха… — он фыркнул, резко отставляя чашку в сторону. — Таинственный, говорите?.. Тоже мне, загадка века. Томиока, не оборачиваясь, тихо сказал: — Всё равно приятно, когда кто-то интересуется нашими историями. Санеми встал и сунул руки в рукава хаори. — Я не в восторге от того, что за нами кто-то наблюдает. Даже если это просто… подписка. — Он медленно обернулся, глядя в сторону Томиоки. — Особенно за тобой, Томиока. Какой в тебе интерес? Молчи, как камень, морда всегда как у призрака. Гию спокойно ответил: — Может, людям это нравится. Санеми поморщился: — Если он решит что-то выкинуть, я первый ему горло перегрызу. Не люблю сюрпризов. Он уже собирался уйти, но вдруг остановился и хмыкнул: — …Но если это кто-то, кто пережил всё то же, что и мы… — его голос стал тише, почти не слышен. — Тогда… ладно. Пусть остаётся. Только пусть не строит из себя великого наблюдателя. Мы не для шоу здесь. Он махнул рукой, направляясь вглубь двора, и бросил через плечо: — Но если он на твоей стороне, Томиока… не подведи. — Не подведу.