Часть 10: Угроза стилю (1)

— План? — ответил Санеми подняв бровь, отставляя чашку. — Ты снова собрался разруливать всё своим пафосом? — Во-первых, это не пафос, а великолепие, — поправил Тенген, одёргивая рукава. — А во-вторых... мои жёны уже в курсе. Томиока оглянулся — действительно, у дальнего столика сидели Макио, Сума и Хинацуру. И, как обычно, вели себя совершенно по-разному: Макио нахмурилась и, прищурившись, уже разглядывала одного из ниндзя, будто прикидывала, с какой ноги дать. Сума выглядела испуганной и вот-вот могла расплакаться. Хинацуру оставалась спокойной, рассудительной и сосредоточенной, глядя на ситуацию с холодной оценкой. — Мы слышали, — первой заговорила Хинацуру, вставая. — Эти люди... явно не с добром. — Я НЕНАВИЖУ, когда кто-то срывает обед! — возмутилась Макио, сжав кулаки. — Только рот открыла, и тут... эти! — А что, если это покушение?! — взвизгнула Сума, прижав руки к лицу. — Может, нас хотят отравить! Или похитить! Или... или... — Успокойся, Сума, — Хинацуру слегка коснулась её плеча. — Пока ничего не произошло. — Всё в порядке, мои боевые богини, — вмешался Тенген, театрально раскинув руки, — Эти ниндзя пришли за мной. Но... без последствий они точно не уйдут, —... или хотя бы без яркой сцены, — добавил он с блеском в глазах. Санеми отодвинул стул, откидывая голову назад. — Я не подписывался участвовать в твоих спектаклях. Пусть тебя и твою команду спасает свет рампы или что-то ещё. — Не волнуйся, Санеми, — Тенген хлопнул его по плечу. — Я подготовлю всё сам. Ну, или почти сам... Томиока молча подошёл к двери, и подставил табличку с надписью о временном закрытии из-за некой "неполадки". — Это чтобы посетители не не пострадали, — пояснил он. — Нам может предстоять убирать осколки. — Вааа! — пискнула Сума. — Осколки?! Столы будут летать?! — Надеюсь, что да, — пробормотала Макио, глядя на враждебно настроенных ниндзя. — У меня сегодня нервы... Хинацуру сдержанно посмотрела на гостей: — Передайте своему представителю: если вы пришли за Тенгеном — вам стоило подумать, как уйти живыми. В комнате повисла напряжённая тишина. И только Тенген, сияя от счастья, прошептал: — Как же я обожаю, когда они такие грозные…