Часть 60 пластмассовое кольцо

Мао Мао сидела на краю школьного двора, подперев подбородок рукой, и вертела на пальце кольцо — дешевое, яркое, детское. Прозрачный пластик с притворным «бриллиантом» сверкал в солнечных лучах, рассыпая по её ладони крошечные радуги. Но от этого оно не становилось менее глупым. — Оно слишком большое, — буркнула она, хмурясь. — И вообще, зачем? Сбоку, прямо на брошенной кем-то школьной куртке, развалился Жэньши — вольготно, как будто был не в центре пыльного двора, а где-то в императорском саду. Он прищурился от солнца и с ленивой, но искренней улыбкой наблюдал за ней. Казалось, весь остальной мир его не касался — всё внимание было приковано к тому, как она вертит игрушечное кольцо на тонком пальце. — Потому что ты заслуживаешь кольцо, — сказал он, просто, без шутки. Он протянул руку — на его мизинце красовалось точь-в-точь такое же кольцо: блестящее, нелепое, с фальшивым камушком. Они могли бы выглядеть комично — как два несерьёзных ребенка, играющих в жениха и невесту. Но в его глазах было что-то совсем не детское. — Но это же… просто пластик, — пробормотала она, всё ещё не поднимая на него взгляд. — Пока да. — Он слегка наклонился вперёд, и голос его стал почти шёпотом. — Но я ведь серьёзно. Мао Мао, наконец, посмотрела на него. И остановилась. В его взгляде не было иронии, ни тени легкомыслия, к которому она так привыкла от окружающих. Только прозрачная, теплая уверенность. Спокойствие человека, который знает, чего хочет — и кого. Щёки её вспыхнули, предательски розовея на фоне строгого выражения лица. — И ты хочешь… чтобы я его носила? — спросила она, тихо, почти неслышно. Словно признание, которое вырывается неохотно. Жэньши кивнул. Медленно, как будто этого ответа и не могло быть иным. — Пока ты не согласишься носить настоящее. Мао Мао отвернулась, натянув на лицо свою обычную полуухмылку — ту самую, за которой она привыкла прятать всё, что чувствовала слишком остро. — Ты ужасно пафосный, знаешь? — сказала она, но голос у неё чуть дрогнул. — А ты всё равно не снимешь его, — с мягкой уверенностью отозвался он. Он взял её ладонь — осторожно, будто боялся спугнуть — и поправил кольцо, чтобы оно сидело ровнее. Его пальцы были тёплыми, и прикосновение это казалось почти невыносимо личным. Мао Мао не шевелилась. Только смотрела — на его руки, на блёстки, на кольцо, в котором отражалось небо, и на дрожь, прокатившуюся по её запястью. Он не посмотрел — но, как всегда, почувствовал. И вдруг, почти не подумав, она сказала: — Я всё равно попрошу у тебя редкий медицинский трактат вместо бриллианта. Он тихо рассмеялся. — Я знал, на ком женюсь. И на какое-то волшебное мгновение всё вокруг будто застыло. Исчезли шум двора, гомон учеников, ветер, колышущий траву. Остались только они — двое на краю чего-то, что ещё не было историей, но уже переставало быть игрой. И два пластиковых кольца — крошечные символы того, что в будущем может стать чем-то настоящим. Большим. Несломанным. Навсегда.