Часть 81 🎃 Тыквы, свечи и сердце Повелителя

В мире мёртвых Хэллоуин был не праздником, а днем памяти.

Днём, когда даже старые души вспоминали своё земное тепло,

когда тьма становилась мягче, словно впитывала янтарный свет,

а призраки на миг обретали лица тех, кем когда-то были.

Во дворце Повелителя мёртвых царило странное оживление.

Служители раскладывали гирлянды из блуждающих огоньков — каждый из них был крошечной душой, горевшей ровно настолько, насколько ей позволялось вспоминать.

Жэньши сидел на троне из обсидиана — величественный, как сама бездна.

Огоньки отражались в его глазах, и казалось, будто тьма внутри них дышит.

Он наблюдал за приготовлениями, молчаливый и сосредоточенный, но в глубине взгляда скользнула тень раздражения.

Не от праздника. Не от мертвецов, хлопочущих вокруг.

От отсутствия её.

Мао Мао обещала быть к закату — как всегда.

Но вот солнце давно утонуло за горизонтом, и зал погрузился в серебристый полумрак.

Тени удлинились, свечи вспыхнули — но её лёгких шагов не было слышно.

— Повелитель, — робко приблизился демон, держа в руках пучок свечей. — Прикажете зажечь огни у портала? — Пусть Мао Мао зажжёт, — коротко ответил Жэньши. — Но, милорд… она ведь всё ещё в мире живых. — Именно, — буркнул он, устало подперев подбородок рукой. — Пусть торопится. Он сам не заметил, как уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке.

***

Мао Мао действительно торопилась.

Холодный вечерний ветер плёлся за ней, шевеля кончики лент на её косах.

В руках она несла корзинку — странное собрание мелочей:

маленькие тыквенные фонарики, несколько баночек с травяными ароматами, пару конфет, завернутых в золотистую бумагу.

«Даже мёртвые заслуживают сладкое», — подумала она, шагая к порталу.

Когда зеркальная гладь воздуха разорвалась, пропуская её в иной мир,

Мао Мао ощутила знакомый холод — густой, как дыхание тумана.

Мир вокруг потемнел, но вместо мрака её встретило зелёное, мягкое свечение,

и запах — не гнили, а осенних трав и ночного дождя.

— Опаздываешь, — раздался знакомый голос, глубокий, с лёгкой усмешкой.

У подножия лестницы стоял Жэньши.

На нём была чёрная мантия, расшитая серебряными костями и языками призрачного пламени.

Он опирался на посох, но в его глазах не было ни тени угрозы — лишь усталость, смешанная с радостью, которую он, по привычке, прятал.

— У меня были дела, — ответила Мао Мао спокойно. — Живые, знаешь ли, не лечат себя сами. — А я весь день слушаю стоны заблудших душ и скучаю, — проворчал он. — Неужели это не повод опоздать к своему Повелителю? Она закатила глаза. — Если бы ты хотел, я бы пришла раньше. — Может, я и хотел, — тихо сказал он, и в голосе его не было шутки. — Просто не хотел заставлять тебя.

Мао Мао опустила взгляд, чувствуя, как щёки едва уловимо теплеют.

Он иногда говорил так — просто, будто невзначай, —

и от этих слов в груди что-то дрожало, живое, непрошеное.

Она отвернулась, поставила корзинку на каменный стол. — Вот. Принесла кое-что с поверхности. — Что это? — Жэньши подошёл ближе. — Тыквы. — Она достала одну из корзинки. — В мире живых их вырезают, ставят внутрь свечу и желают удачи. — Удачи мёртвым? — он приподнял бровь. — Почему бы и нет, — улыбнулась она. — Даже мёртвым иногда не хватает тепла. Жэньши смотрел на неё какое-то время — долго, так, что Мао Мао почувствовала этот взгляд кожей. — Тогда зажги одну для меня, — наконец произнёс он.

Она села на колени перед маленькой тыквой, осторожно вырезала простую улыбку и зажгла внутри крошечный огонёк.

Пламя вспыхнуло, дрожа, будто само удивилось, что горит среди мёртвых.

Оно отразилось в глазах Повелителя, добавив им оттенок человеческого тепла.

— Вот, — сказала Мао Мао, поднимая голову. — Теперь у тебя есть собственное солнце. Он тихо усмехнулся. — У меня уже было. — Что? — Ничего, — быстро сказал он, но в улыбке его промелькнула нежность. — Просто… впервые за тысячу лет здесь пахнет чем-то живым.

Он опустился рядом с ней, и они сидели молча стоя рядом, между светом и тьмой, между жизнью и смертью.

Мао Мао опустила ладонь ближе к пламени, и Жэньши почувствовал,

как от её рук исходит тепло, не похожее на огонь.

— Этот праздник странный, — сказал он негромко. — Люди притворяются мёртвыми. — А мёртвые… — подхватила она. — …притворяются живыми, — закончил он. — Но ты — не притворяешься. Мао Мао посмотрела на него внимательно. — Может, я просто не умею. — Или, — тихо сказал он, — ты просто уже не боишься смерти. Даже если стоишь рядом с ней.

Она не ответила.

Лишь улыбнулась и придвинула к нему тыкву.

— Пусть эта свеча горит до следующего Хэллоуина.

Жэньши кивнул.

Он знал, что, когда она уйдёт обратно, тьма снова станет холоднее.

Но сегодня — хотя бы сегодня — мир мёртвых светился мягким, живым теплом.

И всё это — из-за одной маленькой аптекарши

с глазами, в которых отражалось солнце.