День 3

Выхожу из-под земли. Утро вновь встречает серыми тучами до линии горизонта. Это будет длинный день. Снова чувствую рёв мотора и устремляюсь на восток. Спустя примерно два часа перед мотоциклом вырастает небольшое поселение — Холмовье. Через это место проходят многие караваны, путешественники, авантюристы. Может удастся что-то обменять или найти информацию. Но сперва еда. Слишком давно не ел горячего. Без горячего слабеет даже организм революционера. Подъезжаю к самому центру, приковываю мотоцикл. Захожу внутрь большого здания и присаживаюсь за стол в углу. Обычный гостиный дом на пустоши, чем-то напоминающий старую добрую мазанку. Внутри приятная прохлада, хотя и тесновато. За соседним столом сидят мутанты — дети войны, странные создания — вроде козлов, только ходят на двух ногах и говорят, как люди. Подходит хозяйка. После недолгого торга отдаю ей пару припасенных свинцовых грузил. Будет смешно, если меня однажды убьёт пуля, отлитая из этих небольших шариков. Простейшая похлебка — всё, что мне нужно. Минимум для себя. Дело — главное. Случайно подслушиваю перепалку рогатых: — Придурок, зачем ты её туда положил? — Смотреть надо, куда садишься! — Хватит вам уже крайних искать. Лучше думайте, как быть со сделкой? — вмешался третий. — Отменять придётся. Эту не починить, а новую видеокарту мы точно до вечера не найдём. Отвлекаюсь на резкий звук. В дверь вваливается ещё один козёл с рацией через плечо. В несколько шагов, практически прыжками, оказывается у своей шайки: — Дахрийцы вышли на связь. Говорят, что их задержала буря, и они сейчас у Подскального привала. Предупредили, что будут завтра. — Отлично! Парни, нам повезло! Знаю я тут относительно недалеко нычку майнеров — у этих точно что-то есть. — Ты же знаешь, как майнеры относятся к видеокартам. Они их не меняют. — А мы и не будем менять, — существо любовно похлопало лежащую на столе кобуру с каким-то оружием. — А ты ещё кто такой? — один из них всё-таки обратили на меня внимание. — Никогда тебя тут не видел. — Через это место проезжает много людей, — отвечаю без эмоций, просто констатируя факт. — Да, а я люблю с ними знакомится. Предпочитаю знать, кто сидит со мной в одной комнате. Придётся представится: — Константин Сёмин, — лицо козла словно вытянулось от удивления, и похоже было, что он с трудом сдержал улюлюканье. — Ого, Симен, значит. Многие тебя недолюбливают, но почту за честь встретиться — слава есть слава, даже дурная. Некоторые говорят, что ты безумен. Но я против предрассудков. Так что же тебя сюда привело? — Дела. — А всё же? Он не отстанет просто так. — Мне нужен двигатель внутреннего сгорания. Для генератора. — Хм… Похоже нам сегодня по пути: мы тут собираемся в рейд на базу майнеров. Нам нужна видеокарта. Лишние руки не помешают, — показывает пальцем на мою перевязь с обрезом — Наверняка там будет и генератор — нужно же им чем-то фермы свои питать. Ну или там наверняка машина какая попадётся. Свинтишь с неё мотор. Так что? Поможем друг другу? — Скажи мне, гражданин, ты к какому классу принадлежишь? — В смысле? — Чем ты занимаешься? — Добываю полезные вещи и отвожу их, куда нужно. — Значит смесь сталкера и челнока. А это кто такие? — указываю на спутников. — Мои подручные. — Раз они «подручные», стало быть ты их эксплуатируешь. А это значит, что ты мелкий буржуа. — В смысле эксплуатирую? Парни, я вас эксплуатирую? — козлы отрицательно помотали головами. — «Эксплуатация наемного труда является базисом всего современного грабительского строя, именно она вызывает деление общества на непримиримо-противоположные классы, и только с точки зрения этой классовой борьбы можно последовательно оценить все остальные проявления эксплуатации.» В.И.Ленин, ПСС, т.7, с.45, — цитирую классика без малейшей запинки и продолжаю собственной мыслью. — Объединение с чуждым классом ведёт к оппортунизму, измене классовому сознанию, солидаризации и фашизации. Никакой борьбы, кроме классовой. — Так ты идёшь с нами? — Нет. — В таком случае прощай, Константин Сёмин. — Счастливо оставаться, козлы. Заканчиваю пищу. Значит у них сделка с дахрийцами. Дахрийцы… настоящие ублюдки, социал-шовинисты. Захватывают наложниц, пытают и насилуют. Рисуют свои мерзкие комиксы, считая это искусством и актом почтения своего лже-бога. От Подскального привала можно добраться сюда к позднему вечеру. Завтра они могут быть только, если останутся где-то на ночлег у тракта. Этим можно воспользоваться. Но сперва я должен выполнить свой долг агитатора. Выхожу на улицу, забираюсь на старый остов машины, служивший местным трибуной по самым разным случаям. Собираюсь с мыслями и делаю глубокий вдох: — Это агитация и пропаганда, нас не интересуют голые факты, нас интересуют причины и следствия. Правда всегда одна. Здравствуйте. Вот уже декада прошла с момента, как ядерные ракеты обрушились на капиталистический мир, — может прошло и меньше, но декада звучит складней. — Классовый мир рухнул, пролетариат наконец получил шанс вздохнуть спокойно, возникла возможность построить новое справедливое бесклассовое общество. Но чем же был занят пролетариат? Поддавшись мелкобуржуазному мышлению принялся грызться за остатки капиталистических благ, вместо объединения ради построения лучшего завтра. Нет, объединения были и есть, вспомнить хотя бы конфедерацию жожеков. Но в чём цель таких объединений? Какую программу хотят они реализовать? Какое будущее они хотят построить? Никакого. Всё, что их интересует — обычное мещанское существование. Поверит только! Некоторые из них даже собирают старые компьютеры, чтобы играть в игры! Можете не верить, но я видел это своими собственными глазами. Разумеется, это путь в никуда. Неравнодушный слушатель спросит: «А что делать?». Но к счастью всё уже описано классиками марксизма: Марксом, Энгельсом, Лениным. После капитализма наступит социализм, где человек будет человек друг, товарищ и брат. Великий скачок из царства необходимости в царство свободы. И это, марксизм, единственный путь к спасению на сегодняшний день. Как говорила Роза Люксембург: «Социализм или варварство.» это была агитация и пропаганда. Мир вашему дому. Зеваки, собравшиеся вокруг, смотрят с непониманием. Как будто им вещают на незнакомым для них языке. Неужели они никак не могут осознать? В какой-то момент начинается ропот. Из общего гула долетают отдельные слова: «Идиот, безумец, юродивый». Нет. Это не пролетарии стоят передо мной. Это обычные люмпены. Зачем я мечу бисер перед свиньями? Замечаю, как кто-то слева запускает в меня подвернувшимся под руку куском хлеба. Ловлю его — черствый на ощупь — лучше, чем ничего. Тоже своего рода донат. Лучше уйти, пока не полетели камни.