Глава 3 Истории и маленькие отрывки историй, зарисовки и т.д Часть 2

ИСТОРИИ ИДУТ НЕ ПО ТАЙМ-ЛАЙНУ!!! 2.0 «Мармеладки, дождь и старые знакомые» - как я и говорил. Я нашел твою любимую фирму. -ммм... Лафно... Я софласен... Эзан и Оливер спокойно гуляли по парку. Красноволосый с огромным удовольствием ел кисло-сладкий мармелад, который купил Оливер. Тот же в свою очередь смотрел на него и улыбался. - И как тебе? нравится? Эзан посмотрел на своего компаньона по прогулке так, будто он забирает у него этот мармелад. Прожевав, он отвернул голову в сторону. - То, что я принял твой подарок, еще не значит, что я готов простить тебя. Все это не отменяет факта, что ты меня бросил. При чем, ничего не сказав о своем уходе. Ты хоть представляешь, какие мысли приходили в мою голову, когда тебя не было? Если бы не Эби.... Волку не хотелось продолжать весь этот разговор. И вообще прогулку. Оливер сразу это понял и разочарованно вздохнул. - Я ушел не по своей воле.... Точнее, я даже не уходил.... В неком смысле меня заставили.... Эзан снова посмотрел на Оливера. - В каком смысле? - думаю ты помнишь, что Мия не мой создатель, да? - Ну... Смутно, но да. Помню. И как это связано с твоим исчезновением?? Оливер повертел кольцо на пальце с грустным взглядом. Эзан же смотрел на него с диким непониманием. А еще он доел мармелад. И ему хотелось бы еще. - Напрямую, Эзан. Напрямую. Меня забрали. А потом поместили в архив, как "предателя вселенной". Недавно Мия полностью разобралась в той ситуации и поняла, что я не был виновен. Виноватой была Виола. Поэтому она меня вернула и позволила свободно перемешаться по вселенной, как и все персонажи. Она разрешила работать и даже сама устроила меня в эту больницу как психолога. Платят конечно не так много, но достаточно. Допустим я не могу сразу купить себе машину, придется немного поднакопить. А так, на коммуналку, аренду, еду и и даже некий досуг хватает. Эзан все еще смотрел на Оливера. Он был в ахуе. Кажется ему открыли глаза. Виноват не Оливер, виноват создатель. Опять. Он раздраженно опустил уши. Заметив это, Оливер посмотрел на Эзана и положил руку ему на голову. Тот удивился и посмотрел на своего компаньона по прогулке. - Ох, Эзан... Ты и правда ни капельки не изменился... Все еще винишь во всем своего создателя... - Ну а кого еще винить!? Ты хочешь сказать, что она не виновата в твоем исчезновении? Она поместила тебя в архив и ничего мне не сказала! Из-за этого я думал, что ты меня бросил.... Из-за этого я злился на тебя все эти годы.... Оливер нежно улыбнулся, начав двигать рукой по голове Эзана, поглаживая. Это заставило псину начать вилять хвостом. - Эзан Эзан..... Послушай меня... Мия не виновата в этом. Она лишь пыталась защищить свою вселенную и своих персонажей. Скажи, если бы возникла ситуация, где твоим близким угрожала опасность, ты бы сразу же устранил угрозу. Да? -..ну... Да... Я бы сделал все, чтобы они были в безопасности.... - Вот об этом я и говорю. Для своего создателя, вы самые близкие люди. Чтобы вас защищить, она готова на все... Даже если придется ограничить доступ к общению с кем-то. В тот момент, я представлял опасность. Поэтому ей нужно было устранить угрозу. Но разобравшись, она поняла, что все в порядке и теперь никакой угрозы нет. И вернула меня. И да... Тебе не стоит винить ее за все косяки, Эзан... Большинство из этого она делает для вас. Разумеется, иногад выходит не так хорошо, как ей хотелось, но это не значит, что нужно приходить и ее... Избивать. Мужчина посмотрел на Эзана. Тот все еще смотрел ему в ответ, а его уши были слегка опущены, словно крылья самолета. Кажется он о чем-то думал. Немного подумав, Оливер продолжил. - Кхм... На ее плечи легло очень много и сразу. Считай, по вселенной очень много работы, а еще и за персонажами следить надо, которые готовы чуть ли не убить за каждую случайность. Считай... Это как в твоей компании. Очень много подчиненных, чье состояние нужно поддерживать. Вдобавок ко всему этому еще и налоги, зарплаты, разборки с арендой, сбор документов со всех маленьких отслоений, их проверка, заполнение целая куча других обязанностей, которые легли на твои плечи. А еще, нужно заботиться о семье, помогать им и так же поддерживать их состояние, помогать с уроками, гулять с ними,любить и уделять внимание.... Помнишь, как в начале тебе было сложно? Ты сам говорил об этом. Эзан отвернул голову в сторону и задумался. Он никогда не думал об этом в таком смысле. Не уж то он был неправ? Нет. Не может быть. Лицо волка скривилось в оскал, но он тут же почувствовал поглаживания и посмотрел на Оливера. Тот смотрел на Эзана с улыбкой. - Я уверен ты поймешь. Только нужно немного подумать обо всем... Просто не будь так жесток с ней. Эзан, для Мии ты человек, который всегда поможет и поддержит, как было в реальном мире до того, как она стала создателем. Но сейчас ты бросил ее на попеченье судьбы, сама себе со своими проблемами. При этом приходя и еще раз показывая то, что ей не на кого положиться. Кажется эта речь ударила Эзана в самый пах. К нему вернулись воспоминание того, что было раньше. Он опустил вгляд и глубоко задумался. Неужели Оливер прав? Неужели волк действительно ведет себя неподобающе по отношению к своему создателю? Что заставило его думать по другому? Что заставило его изменять своему общанию? Подожди.... А что за обещание? Вспоминай.... Ну же.... Но в голову Эзану ничего не приходило. И внезпно, его зрачки сузились. К нему пришло осознание еще кое чего... - Какого черта...? - Эзан? Ты чего? - Мои воспоминания... Их нет... И половины.... Я не помню того, что было в прошлой вселенной... только ключевые какие-то моменты... - Что? Как так? Может... Ты где-то головой ударился? - Оливка, я дух! Даже если я ударюсь головой, мне ничего не будет! Лев задумался, смотря на шокированного волка. Тот же продолжил говорить. - Я не помню, почему я ее ненавижу... Я не помню поездки и прогулки... Толко лишь факты... И то, я чувствую, что они не полные... - Может это какая-то ошибка? или защитный механизм? Людской мозг устроен так, что все травмирующие  и больные воспоминания, он уносит далеко вглубины, не позволяя вспомнить и пережить заново те чувства, которые человек испытал в тот момент.   - Ну... Я же помню то, что произошло в моем детстве. А это было гораздо хуже... Нет... Здесь что-то другое... - Хм... Честно говоря, даже не знаю... Я не сталкивался с таким еще... Может Мия что-то сделала? Эзан снова нахмурился. Ему очень не нравится тот факт, что он не помнит, получается... Больше половины своей жизни. Но внезапно, его отвлекли капли дождя, которые упали прямо на лицо. - А? Кажется дождь начинается... - Дождь? - Оливер поднял голову и посмотрел в небо. - Да... Действительно... Нахмурилось. Как насчет зайти куда нибудь, где можно переждать этот дождь? Ты голодный? - Я бы не отказался сейчас от курочки с творожным сыром... Или вообще от мяса... В последнее время, я чувствую, мне не хватает железа в организме.... Дышать трудновато. Будто кислорода недостаточно... Мужчина улыбнулся и положил руку на плечо Эзана. Они спокойно направились к ближайшему ресторану, где проведут следующие три часа уж точно. Но внезапно, Эзан остановился. - Кстати! Оливер! - М? - А давай поиграемся! Оливер посмотрел на Эзана , который активно махал своим хвостом. Признаться, ему было интересно, что уже придумал этот неугамонный волчара. Поэтому согласился. - И что же твоя хитрая жопа придумала? Внезапно, Эзан не сильно толкнул Оливера в сторону и смеясь, побежал прочь от него. Льва это заинтриговало и выпрямившись, он побежал следом. - Хэй! Ха-ха! И что это значит!? - А ты поймай и узнаешь! Эзан побежал быстрее. Оливеру не оставалось выбора, кроме как тоже ускориться. Двухметровые животные насаются по городу в дождливую погоду. Их не волнуют ни люди, ни лужи, ни растояние между друг другом. В какой-то момент, Оливер смог приблизиться, но мгновение и Эзан где-то в стороне. Он снова смеется... Промокший до нитки, но снова смеется. Это подогрело азарт и желание поскорее поймать его во льве. Он снова попытался поймать волка. Но его физических способностей недостаточно, чтобы это сделать. Каждый раз, когда он был на грани того, чтобы поймать, Эзан легко уворачивался от его захвата. Кажется Оливеру придется постараться чуть больше, чтобы схватить эту красную задницу... Мгновение и они за городом. Будучи оба духами, их выносливости хватит, чтобы бегать неделями. Но тут нужно думать немного по другому. Внезапно, Оливер исчезает из поля зрения Эзана. Это заставляет его немного замедлиться, а затем и вовсе остановиться. - Чего?... Куда он делся?... Не успев даже секунды пройти, как Оливер одним резким прыжком оказывается возле Эзана. Это заставляет волка вскрикнуть и отпрыгнуть. - ААААААА!! ХЭЙ!!! ТЫ МНЕ ИНСУЛЬТ ХОЧЕШЬ СДЕЛАТЬ!? - Насколько я помню, хитростью пользоваться никто не запрещал. Будь внимательнее, Эзан. Иначе я точно тебя поймаю Оливер хитро улыбнулся, а Эзан развернулся и побежал в лес, даже не дав ответа. Теперь не так весело, как пару мгновений назад. Эзан понимает, что его действительно могут поймать. И ему это не нравится. Волк не станет переходить в боевой режим и из-за этого, ему нужно немного расслабиться. - Так... Тише... Все нормально... Это просто игра... ААААААА!! Не успев успокоиться, Эзан поскользнулся. Через мгновение к нему спокойно подошел Оливер. - Как вижу, тебе нужна помощь - иди ты.......... кажется я повредил хвост...... - Давай лучше действительно помогу. Оливер помог Эзану подняться. Из-за дождя не получится отряхнуться, тут уже не пыль, а грязь. Осмотрев себя, Эзан вздохнул. - Только новые вещи надел... - Ну... Они хотя бы черные... Отстираются легко. По крайней мере должны. Я удивлен, как ты не подскользнулся раньше. Тут везде сплошной лед и грязь после дождей. Эзан поднял голову и посмотрел на Оливера. Он о чем-то думал. Внезапно, ему в голову пришла идея. Волк хитро улыбнулся и завилял хвостом. - Да.... У меня черные. Оливер посмотрел на Эзана. К нему резко пришло осознание, прямо в тот момент, когда Волк встал в позу "ща поймаю" - Эзан. Нет. Даже не думай об этом. ЭЗАН!! Но красноволосый не послушал. Он накинулся на Оливера, повалив его в грязь. Мгновение и они оба похожи на диких людей. Оба растрепанные, промокшие и грязные. Но зато счастливые. Не проходит и мгновения, как они оба начинают смеяться, лежа в луже грязи. - Аапхапх, прямо как в былые времена! Только тогда было теплее... - Хпахпх, мы сейчас похожи на неандертальцев. Где отмываться то будем? - А вот об этом надо было думать тогда, когда кидал меня в грязь. - Но было же весело. Да? - безусловно. Оливер смотрел на Эзана с теплой улыбкой, пока волк закинув руки за голову, смотрел прямо в небо, через ветки с засохшими листьями. Сейчас у льва были теплые и добрые мысли, самые хорошие воспоминания. И не только у Оливера. У Эзана тоже. Последнее время, у него только самые хорошие моменты и желания. Если бы у него спросили пару лет назад о том, что где-то в будущем все будет прекрасно... Он бы не поверил вашим словам. Но сейчас... Но сейчас он смотрит в небо и понимает, что счастье реально. Это не выдумка. Его окружают самые лучшие люди, которых он сам впустил в свою жизнь... Пусть и случайно... Но в конце концов случайности не случайны. Ведь так? «Разговор у психолога. Версия: Лео» Уже был закат. Вроде бы должно быть спокойно, но один ангел не находил себе место в своем кабинете. Шаги, приглушённые мягким ковром, нарезали круги по комнате, словно зверь, мечущийся в клетке. Оливер, ангел с тысячелетним опытом исцеления душ, чувствовал себя беспомощным, сбитым с толку. Лео. Полу-волк, полу-кто-знает-что-еще, ходячая загадка с глазами, скрывающими целые галактики боли. Лео, который годами избегал любой близости, любого намека на доверительную беседу. Все прямые вопросы, все попытки проникнуть за завесу насмешек натыкались на непробиваемую стену. Теперь же…  Свершилось. Он не просто согласился на сеанс, а сам, собственной волей, попросился. Скрип, и дверь была открыта. Оливер поздоровался с Лео кивком головы. Ангел поднял свой блокнот и наконец сел в кресло. Лео не двинулся в сторону кушетки, этого символа доверия и открытости. Вместо этого, он, словно загнанный в угол зверь, прошёлся к окну, где застывала умирающая красота заката - знаешь, - Лео начал сразу, без никаких прелюдий, его слова были медленные, словно каждое слово он из себя доставал силой - последнее время я все больше и больше думаю о них. Как все закончилось. Оливер на мгновение замер. “О них.” Эвфемизм, которым Лео всегда обозначал свою семью, покинутую им много лет назад. Семью, которую он оставил на Второй Стороне, в мире, который от него отвернулся. - ты говоришь про вторую сторону, не так ли? - на свой вопрос, Оливер получил кивок. - да. Особенно когда я узнал, что моим старшим осталось всего год жить, даже меньше. Это было очень сильным ударом. Но еще больше ударило то, что я не смог им помочь. Оливер молчал. Дал ему время. Записал пару слов в блокнот, отложил его в сторону. Сейчас важна была не аналитика, а присутствие. Он чувствовал, как клубок напряжения в комнате сгущается. - мне кажется тебя совершенно не это беспокоит. Лео снова замолчал. Уши, чуть заостренные, опустились, выдавая его смятение. Молчание затянулось. Оливер не давил, зная, что любое давление лишь оттолкнет. Просто ждал, надеялся на прорыв. И он произошел. Слова прозвучали тихо, почти неслышно, словно сорвались с губ случайно. Но в тишине кабинета они прозвучали как выстрел пистолета в тихой комнате. - Что я сделал не так, чтобы они меня ненавидели? Вопрос, который Лео задавал себе слишком много раз. Вопрос, отравленный горьким привкусом вины и безысходности. Это были слова человека, который слишком много раз видел подтверждение своих худших опасений. Это было слишком давно, настолько давно, но до сих пор любое напоминание об этом словно погружение в ледяную, соленую воду, когда твою кожу содрали до костей. В этом вопросе звучала не надежда на ответ, а констатация факта, принятие невыносимой правды. И Оливер знал, что ему предстоит долгий и мучительный путь, чтобы помочь Лео хотя бы немного облегчить эту боль. Снова повисла тишина, тяжелая и давящая. Оливер не торопился ее нарушать. Он знал, что сейчас любое слово, любое неправильное движение может разрушить хрупкий мостик доверия, который только начал прокладываться между ними. Да и Лео, кажется, не ждал ответа. Ему сейчас нужен был не совет, не утешение, а просто пространство, чтобы выплеснуть накопившуюся боль. Боль, разъедающую его изнутри годами. Он понимал, рационально понимал, что виной всему он сам. Его взрывной характер, его хаотичное мышление, его бунтарская натура, которую он так и не смог обуздать. Даже когда он искренне пытался исправить свои ошибки, он совершал новые, еще более болезненные. Такие ошибки, которые открывали рты другим, заставляли выплескивать яд обид и упреков. И эти слова, сказанные в запале, в гневе, звенели в его голове на протяжении веков, преследовали его в кошмарах, возвращались каждый раз, когда он оставался наедине со своими мыслями. Это было сложно объяснить, невозможно донести до тех, кто никогда не чувствовал себя чужим в собственной семье. Другим не нравилось, когда он веселился, когда был собой. По крайней мере, так было раньше. -Я просто… - после долгой, мучительной паузы, Лео наконец продолжил. Его голос был тихим, словно сломанным. - Опять вспомнил. И опять больно. Как это сказать? Я знаю, что они не виноваты. Что все дело во мне. Но все равно мне больно. Я слишком часто ошибался, слишком много облажался. Оливер смотрел на Лео и не знал, что сказать. Что можно сказать человеку, который пережил столько боли и разочарования? Он знал всю эту историю, видел, как все начиналось. И Лео знал, что Оливер все знает. В этом и заключалась вся сложность. Нельзя было притвориться, что не знаешь, нельзя было упростить или приукрасить правду. Оливер внимательно рассматривал Лео. Контраст между его нынешним видом и тем, каким он был в юности, поражал. Лео в подростковом возрасте - бунтарь с горящими глазами, облаченный в кожу и металл, выкрикивающий дерзкие песни. Сейчас же на нем была надета красная клетчатая рубашка, скрывающая его угловатую фигуру, серый капюшон, опущенный на голову, выцветшая майка на лямках, потертые джинсы и старые кроссовки. Униформа человека, уставшего от жизни, человека, пытающегося спрятаться от мира. Ранний брак. Насильственное взросление. Бремя ответственности, свалившееся на его плечи слишком рано. Его женили сразу же, как только ему исполнилось восемнадцать, и слишком рано заставили взять опеку над детьми, к которым он не был готов. Он просто не знал, как с ними обращаться, как воспитывать, как любить. Из-за его ошибок, из-за его неуклюжих попыток заслужить их любовь, многие, но не все, его дети начали его ненавидеть и презирать. Быстро потерял свою ранее обретенную уверенность и высокую самооценку, видя, как все его действия и попытки не ценят, а лишь критикуют. Он считал себя полным неудачником, идиотом, неспособным ни на что хорошее. Его главная проблема заключалась в том, что до него очень долго доходило осознание своих чувств и чувств людей, которые его окружали. Поэтому он часто не понимал, что на него держат обиду, и осознавал это слишком поздно. А напрямую ему никто никогда не говорил, боялись или не хотели. Это так же являлось дополнительной причиной того, почему его дети его ненавидели. Лео пытался всё исправить, но его действия лишь сильнее заставляли всех его ненавидеть. Круг замкнулся. Лео долгое время отходил от мысли потери своей семьи и любимой жены, впадая в состояние апатии и непонимания того “почему меня все бросили”. После уезда Генри в колледж, он сорвался. Жёстко подсел на антидепрессанты и препараты по подавлению эмоций. Они не помогли. Лишь притупили и без того слабые чувства. Довольно быстро он их бросил, заняв абсолютно все своё свободное время тренировками. Выматывал себя до изнеможения, до состояния, когда он спал целыми сутками после тренировок, лишь бы не думать, лишь бы не чувствовать. - Ты правда считаешь, что все дело только в тебе? - Оливер задал вопрос медленно, осторожно, словно проверяя лед на тонкой реке. Он знал, что Лео склонен к самобичеванию, к возложению на себя всей вины за происходящее. Но это была неправда. Лео отвернулся от окна, уставившись в пол. Спиной он казался еще более уязвимым, более сломленным. - А в ком еще? Они, конечно, тоже хороши. Вечно молчат, ничего не говорят, а потом взрываются. Но кто виноват, что я не понимаю намеков? Кто виноват, что я вечно делаю все не так? - В его голосе звучала усталость, перемешанная с горечью. Горечью человека, который привык быть виноватым. - Опять я. Оливер вздохнул. Он знал, что сейчас наступил момент истины. Момент, когда ему нужно было подобрать правильные слова, чтобы не оттолкнуть Лео, но и не дать ему утонуть в самобичевании. - Ты прав, - тихо произнёс Оливер. - Ты совершал ошибки. Серьезные ошибки. Но ты признаешь это. И это уже большой шаг. Ты слишком строг к себе, Лео. Ты молод, горяч, импульсивен. Ты не знал, как быть отцом, как быть мужем. Тебя бросили в воду, не научив плавать. - Не оправдывай меня, - резко оборвал Лео. - Я не хочу оправданий. Я знаю, что я сам во всем виноват. Просто… просто иногда так хочется, чтобы кто-нибудь сказал, что я не конченный ублюдок. Лео снова замолчал. В комнате повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь тихим воем старых труб здания, словно вздыхающих о минувших временах. Тишина, наэлектризованная невысказанным. - Я очень благодарен за то, как все сейчас, - наконец произнес Лео, его голос звучал приглушенно, словно извиняясь. - Я благодарен, что смог помириться со своим старшим братом, со своими младшими близнецами. Благодарен за то, что у всех все наладилось. Рад, что Эзан жив, что Чен и Сюзанна наконец каждый тоже смогли обрести свою семью... Он сделал паузу, будто бы собирая в мысль то, что происходит, пытаясь связать разрозненные обрывки эмоций в единое целое. - Но... - выдохнул он, и это "но" повисло в воздухе, наполненное горечью и тревогой, - я не могу перестать думать о своих детях, своей жене. Особенно после того, что происходит эти два дня. Оливер посмотрел на Лео с легким удивлением, не понимая, к чему он ведет. У других все в порядке, все наладилось, так что же его так беспокоит? - О чем ты говоришь? - спросил Оливер, стараясь скрыть свое замешательство. Он видел, как Лео борется с собой, как пытается спрятать под маской наплевательства свою уязвимость. - Я подпустил к себе Рамона, - сказал Лео на удивление прямо. Никаких намеков, никаких увиливаний. Словно решил вывалить все разом. - Позавчера, его... не знаю, как там ее зовут, заперла нас льдом в моей мастерской. Он вел себя достаточно... открыто, будто ничего не знал, и я позволил этому случиться. Он достаточно много поцелуев оставил на моей шее, - Лео провел рукой по шее, обводя пальцами следы чужих губ, пока не шикнул от боли на особенно сильном укусе. - А потом уснул в моих руках. А вчера мы переспали. И я... не знаю, почему позволил это. Не знаю, почему в тот момент я чувствовал себя нормально. Даже в голове было пусто, никаких мыслей, что обычно преследовали меня даже при обычных прикосновениях к другим людям. Оливер на мгновение замер. Это было неожиданно - Поэтому ты решил прийти ко мне и рассказать обо всем. Это не был вопрос, это была констатация факта. Оливер был удивлен, но не показал этого. Лео, старый верный пес, после развода с женой более 500 лет назад, который стал для него огромным ударом, практически перестал смотреть на кого-либо в романтическом плане, а уж тем более в плане затащить в постель. Слышать сейчас о том, что Лео не просто позволил к себе прикасаться, но еще и сам прикасался, было большим шагом. Возможно, даже огромным. Да и тем более, раньше они с Рамоном только ругались и цапались. Этот парень, намного младше Лео, слишком…. слишком добрый, слишком непредсказуемый, слишком… Рамон. - Да, - подтвердил Лео, опустив голову. - Я запутался. Я не понимаю, что происходит. Мне страшно. - Страшно от чего? От того, что ты позволил себе почувствовать что-то, кроме боли и вины? От того, что тебе понравилось? Лео молчал, как будто слова застряли в его горле. Он продолжал избегать зрительного контакта, глядя в окно на надвигающуюся темноту, словно ища там ответы на свои вопросы - Тебя это беспокоит? - спросил Оливер, стараясь говорить мягко и осторожно. - То, что ты позволил себе это? Или то, что это был Рамон? Лео пожал плечами, отворачиваясь от Оливера. - И то, и другое. Я не понимаю, что происходит. Я думал, что давно перерос все эти… глупости. Что я смирился со своей участью. Но потом появляется этот мальчишка и все переворачивает с ног на голову. Как будто кто-то взял и встряхнул пыльную старую книгу, и из нее начали сыпаться новые страницы. - Может быть, тебе просто нужно было немного тепла, Лео? - предположил Оливер. - Может быть, тебе нужно было почувствовать себя желанным? - Не говори глупостей, - огрызнулся Лео. - Мне не нужно чужое сочувствие. И уж тем более мне не нужен Рамон. Он просто… ошибка. Временное помешательство. - Ошибка, которая заставила тебя почувствовать себя живым? - спросил Оливер, не отступая. - я вижу, что ты напуган. Ты боишься снова открыться, боишься снова полюбить, боишься снова быть отвергнутым. Лео замолчал, и Оливер понял, что попал в точку. Он знал, что Лео годами прятал свою боль за маской безразличия и цинизма. Ему было страшно снова подпускать кого-то близко, боялся снова почувствовать боль потери. Лео продолжал смотреть в окно, наступающая ночь, казалось, поглощала его, словно бездонная пропасть. - Просто мне кажется, что я предал их, - тихо произнес Лео, его голос был полон боли. - Предал ее, предал их, предал себя… Я ведь долгое время тонул в одном человеке. Все мои мысли, чувства, желания - все было связано только с ней. И когда этого человека не стало, я высох в пустыне. Я не знаю, как еще это объяснить. Я чувствую себя предателем, Оливер. Предателем своей любви, своей семьи, своей памяти. Как не чувствовать себя куском дерьма? Оливер понимал, что имеет в виду Лео. Он видел, как сильно он любил свою жену, как тяжело переживал ее потерю. Он знал, что Лео годами хранил верность ее памяти, считая, что любая другая связь была бы предательством. осквернением святого. Оливер подошел к окну и встал рядом с Лео, разделяя с ним тишину и темноту наступающей ночи. - Ты не предатель, Лео, - мягко сказал Оливер. - Ты живой. И живым людям свойственно чувствовать, любить, ошибаться. Твоя любовь к ней была настоящей, глубокой. Но это не значит, что ты не можешь любить снова. - Это другое, - возразил Лео, качая головой. - Она была моей половинкой. Я не представляю себе, чтобы кто-то мог ее заменить. - Никто не может ее заменить, Лео, - согласился Оливер. - И не должен. Но это не значит, что в твоем сердце нет места для новой любви. Рамон - это не замена твоей жене. Он - это Рамон. Со своей уникальностью, своими достоинствами и недостатками. - Но я чувствую вину, - упрямо повторил Лео. - Вину перед ней, вину перед своими детьми. Они ведь никогда не примут его. - Это твой выбор, Лео, - напомнил Оливер. - Ты не обязан ни перед кем отчитываться за свои чувства. И твои дети должны уважать твой выбор, даже если они с ним не согласны. - Легко говорить, - хмыкнул Лео. - Ты не знаешь, какие они бывают. - Может быть, и не знаю, - согласился Оливер. - Но я знаю тебя. И я знаю, что ты заслуживаешь счастья.  Они уже взрослые, Лео, - ответил Оливер. - Они сами принимают решения. И если они любят тебя, они поймут. И если нет… то это их выбор. Ты не можешь жить ради них, ты должен жить ради себя. Лео замолчал, размышляя над словами Оливера. Казалось, он пытается найти ответы на свои вопросы в звездах, которые были за окном. Или надеялся услышать очередное напоминание о том, что он ничтожество. Но его так и не было. Наконец, он вздохнул и провел рукой по волосам. - И что мне делать? - снова спросил он. - Как мне перестать чувствовать эту вину? - Принять ее, - ответил Оливер. - Признать, что ты чувствуешь вину. И позволить себе чувствовать что-то другое. Радость, удовольствие, любовь… Ты заслуживаешь этого, Лео. - Но как? - Лео посмотрел на Оливера с отчаянием в глазах. - Как мне позволить себе это? - Не торопись, - посоветовал Оливер. - Делай все постепенно. Позволь себе проводить время с Рамоном. Позволь себе чувствовать то, что ты чувствуешь. И не копайся в себе. Просто живи. Лео кивнул, но в его глазах все еще читалось сомнение. - А если я все испорчу? - спросил он. - Если я причиню ему боль? - Тогда ты извинишься, - ответил Оливер. - И постараешься больше не повторять своих ошибок. Мы все совершаем ошибки, Лео. Главное - учиться на них. Лео снова замолчал, глядя в темноту ночи. Потом, внезапно, он улыбнулся. Улыбка была слабой и неуверенной, но она была настоящей. - Спасибо, Оливер, - сказал Лео. Он еще немного постоял у окна, потом повернулся к Оливеру. -Думаю, мне пора идти, мне нужно кое-что обдумать. - Конечно, - ответил Оливер. - Но помни, Лео. Ты не один. У тебя есть семья, даже если ты так сам не считаешь Лео кивнул и направился к двери. У самой двери он остановился и обернулся. - И, Оливер, - сказал он. - Спасибо за все. И он вышел, оставив Оливера одного в тишине кабинета. Оливер посмотрел в окно на темное небо и улыбнулся. Он знал, что Лео еще предстоит долгий и трудный путь. Но он верил в него. Он верил в то, что Лео сможет найти свое счастье, простить себя и, наконец, начать жить полной жизнью. И он знал, что все будут рядом, чтобы поддержать его на этом пути, главное чтобы Лео начал говорить. «Результаты испытания. Лео, Сайрон, Мия» Лео выдохнул, ощущая, как многолетнее напряжение, подобно застарелой болезни, наконец покинуло его. Все ушли. Рамон сумел убедить их - это была его цель. Теперь никто не будет страдать. Он медленно поднялся, отрываясь от покорённой земли, несмотря на то, что заражение уже поглотило большую часть его тела. Мужчина, искалеченный, но не сломленный, все еще мог двигаться. Вместо левой руки - зияющая пустота, заполненная пульсирующей чернотой с кроваво-красными спиралями, словно изъян в самой ткани реальности, ошибка в коде вечности. - Прости, создатель - его голос звучал глухо, словно из-под земли. - Но какими бы заманчивыми ни были ваши предложения, я не приму вашу сторону. Мое нынешнее обретение бесценно. Его не продать, не обменять.- Уши его поникли. Мир расплывался сквозь паутину трещин на разбитых очках. - Ты… - Мия, в ее глазах плескалось недоумение, когда она произнесла: - Что ж. Ты сделал свой выбор. Раздался скрежет металла о землю, когда она выдернула свой огромный красный тесак и с безжалостной точностью метнула его в Лео. Он не стал уворачиваться. Лезвие вошло в плечо, сбив его с ног, но он тут же поднялся, вырвав из себя оружие с хрустом и отбросив его прочь. Сражаться с ней? Нет. Лео даже не думал об этом. Сайрон, стоявший рядом, смотрел на него с глубоким, инстинктивным подозрением - Что за безумие ты задумал, идиот? - процедил Сайрон, его глаза сузились до щелей. - Ничего особенного. Я просто отдаю вам то, за чем вы пришли, - Лео слегка склонил голову, на губах появилась жутковатая усмешка. Затем, одним стремительным движением, он вонзил правую руку себе в грудь. Боль была ошеломляющей, но её заглушил лишь тихий смех. Темно-пурпурная жидкость - гремучая смесь масла для его кибернетических частей и собственной крови - хлынула на серый пол, словно из разорванной вены. Наконец-то он чувствовал. Мия наблюдала с едва уловимой подозрительностью, в её глазах промелькнула тень любопытства. Сайрон же окаменел от ужаса, не в силах постичь, как можно так легко добровольно подвергнуть себя такому. Вытащив из раны мерцающий голубой кристалл, покрытый багровыми пятнами, Лео протянул его. - Вот, - сказал он, его голос, несмотря на боль, звучал обманчиво ровно. - То, за чем вы пришли. Мия осторожно взяла кристалл, её пальцы сомкнулись вокруг него, словно оберегая драгоценную реликвию. В её глазах вспыхнул огонек, прежде чем он был скрыт тенью глубокого сосредоточения. Сайрон, всё ещё настороженный, наблюдал за ними, его рука нервно покоилась на рукояти оружия. - И всё? - спросил он, подозрительно щурясь. - Просто так? Без боя?  - У меня нет причин сражаться с вами сейчас. Вы лишили меня руки, заразили. Я Вам не ровня. - Лео усмехнулся, но в его смехе не было веселья - лишь горечь и решимость. - Ты думаешь, мы поверим тебе, кусок мяса? - прошипел Сайрон, напрягая мышцы, готовый к атаке. - Ты просто пытаешься выиграть время. Лео слабо улыбнулся, его взгляд медленно скользнул по бесконечным металлическим стенам, по чернеющему внизу ущелью. “Время - это то, чего у вас, на самом деле, и нет,” - прошептал он, а затем, игнорируя их, направил оставшуюся правую руку к кристаллу в руке Мии. - Нет! - крикнула Мия, но было поздно. С неистовой силой Лео нажал. Голубой кристалл, хрустнув, разлетелся на тысячи осколков. По залу прокатилась волна пульсирующей энергии, искажающей металл вокруг. Секунду спустя, израненная, но не сломленная, рука Лео начала светиться. Черные вены заражения на его теле вспыхнули красным, но теперь это было другое свечение - источник не разрушения, а силы, готовой вырваться наружу. - Моё тело - это клетка, - прохрипел Лео, и его голос теперь резонировал с металлом, превращаясь в громовой раскат. - Но оно никогда не сдерживало мою истинную суть. Только моими руками вы пытались навязать мне свою волю. Но моя воля - это сам металл! В этот момент вся огромная металлическая конструкция вокруг них застонала. Пол под ногами Сайрона и Мии начал изгибаться, стены - деформироваться. Металлические конструкции, ранее служившие им, ожили, превращаясь в гротескные, хищные формы. Они двигались по приказу Лео, который, хоть и был смертельно ранен, теперь контролировал всё вокруг. - Ты больше не сможешь вернуться, если сделаешь это!, - прорычала Мия, её голос потонул в реве металла. - Ты уничтожил свой единственный шанс - Я никогда не стремился вернуться туда, - ответил Лео, его голос был теперь эхом всей конструкции. - Я стремился уничтожить вас. И теперь, когда мое тело и так умирает, я могу сделать это. Ваш конец начинается сейчас.  Перед ними, из разорванного ущелья, начали подниматься гигантские, угрожающие фигуры, выкованные из чистого металла, их силуэты искажались в зловещих плясках. Каждый скрежет, каждый удар по металлу отзывался болью в теле Лео, но он лишь крепче сжимал кулак, в котором когда-то был кристалл. Заражение на его теле разгоралось все ярче, обжигая его изнутри, словно расплавленный металл. Он чувствовал, как его человеческая оболочка рвется по швам, не выдерживая чудовищной энергии, которую он вливал в окружающий мир. Мия и Сайрон оказались в центре этого бушующего металлического шторма. Пол под их ногами вставал дыбом, превращаясь в острые гребни, стены смыкались, угрожая раздавить. Огромные, механические конечности, вытягивающиеся из пола и потолка, пытались схватить их, обвить, разорвать. - Ты… самоубийца! - крикнула Мия, её голос дрожал от ярости и неверия. - Ты сжигаешь себя ради этого! - И это того стоит, - прохрипел Лео, его взгляд был прикован к Мие, к ее растерянному лицу. - Ради тех, кто не сможет дать отпор. Ради свободы. Металлические гиганты, поднявшиеся из ущелья, теперь полностью вышли на свет. Их глаза светились багровым огнем, а каждое движение сотрясало зал. Они были его последним, смертельным аккордом, его посмертной местью. Лео чувствовал, как его сознание медленно угасает, растворяется в грохоте металла, в боли, в торжестве своей последней, великой воли. Сайрон, наконец выбравшись из-за обрушившейся металлической плиты, попытался броситься на Лео, но земля под ним вздыбилась, преграждая путь. -Ты заплатишь за это, ублюдок! - его крик потонул в скрежете и лязге. Лео не ответил. Его глаза, когда-то полные усталости и печали, теперь горели чистой, безжалостной решимостью. Он смотрел, как его последние создания приближаются к Создателю, к тому, кто играл с жизнями, как с пешками. Он чувствовал, как мир вокруг него сходит с ума, подчиняясь его умирающей, но непокорной воле. Его тело затряслось, по коже пошли трещины, из которых сочилась темно-пурпурная кровь, смешанная с потоками света. Он был на грани, его смертный сосуд не мог больше выдержать. Но Лео не сдавался. Он направил всю оставшуюся энергию, всю свою боль, всю свою ненависть в последний, сокрушительный удар. Огромные металлические конструкции, служившие опорой всему помещению, начали ломаться и рушиться, словно карточный домик. Пол под ногами Создателя затрещал, и огромное, черное ущелье под ними стало расширяться, поглощая свет и надежду. - Ты заплатишь за это! - прорычала она, и её голос задрожал от ненависти. - Я уничтожу тебя и всё, что ты любишь! Лео стоял перед ней, зная, что его конец близок. Но он также знал, что дал другим шанс. Рамон и остальные - они будут в безопасности. - Ты опоздала, - прошептал Лео, и его глаза засветились последней вспышкой силы. - Я уже победил. Он направил остатки своей силы в ущелье, заставляя его обрушиться. Земля дрогнула, металл заскрипел, и огромный провал в земле начал схлопываться, погребая под собой всё, что было рядом, включая Мию и Сайрона. Последнее, что увидел Лео, была ярость в глазах Мии, прежде чем его мир погрузился в темноту. Металлический ад, который он создал, обрушился, похоронив под собой зло, которому он поклялся противостоять. А Так же похоронив себя самого вместе с ним. «Просьба Эзана. Последствия испытания» В этот же вечер, к Хектору наведался один из персонажей с очень интересной просьбой. Создатель спокойно сидел в своем кабинете, наслаждаясь тем, насколько тихий был вечер. В его руках была чашка ароматного кофе с карамелью, а мягкое кресло и подушка за спиной лишь усиливали его комфорт. Как бы то не было, в его дверь постучали и даже не ожидания ответа, она открылась. Снаружи стоял тот, кого Хектор очень хорошо знал. И даже подозревал что такое может случиться. Поэтому, создатель совсем не удивился появлению персонажа. - Могу войти? - голос Эзана был грубее, чем он планировал из-за нервов и вопроса, который беспокоит его с недавней ситуации битвы с Сайроном. То, когда он нарушил запрет поставленный 4 века назад. А запрет звучал ясно и понятно любому. Сражаться, даже если брать в руки оружие, запрещено. - входи - мягко ответил Фенек дернув ухом. - что-то беспокоит? - Честно говоря, да. Это из-за недавнего инцидента с Сайроном. Где пострадал Лео, а я… я даже не смог ничем помочь. Собственному младшему брату, - его голос слегка надломился, и он сделал несколько шагов в комнату, плотно закрыв за собой дверь Хектор кивнул, его мягкие фенекские уши чуть опустились. Он поставил чашку на маленький столик рядом с креслом. - Лео выбрался. И разобрался со всем сам, как всегда  - прозвучал голос мужчины, спокойный, но с едва уловимой ноткой сожаления. Он видел, что Эзана терзает не сам факт пострадавшего брата, а собственная беспомощность. - Я знаю, что Лео справился. Он… он всегда справляется, - признал Эзан, взгляд его остановился на большом окне, за которым простиралась ночная тишина. - Но это не меняет того факта, что я, нарушив запрет, поставленный четыре века назад, вышел на поле боя… и оказался ничем. И даже не смог быть рядом с Лео, когда ему было тяжело. Он просто… сделал это. Один. Эзан резко повернулся, его глаза, обычно спокойные и сосредоточенные, теперь горели болью и самобичеванием. - Четыре века я жил под этим запретом. Четыре века я учился покоя, учился не держать оружие, учился быть кем-то, кроме воина. Все ради того, чтобы обрести мир. Чтобы больше никто не пострадал из-за моей силы. Но когда пришло время, когда Лео был в опасности, я схватил клинок. Я нарушил всё. И всё равно… я ничего не смог сделать. Я хотел броситься вперед, хотел защитить его, но… я даже не смог. Он был уже там, он был уже в деле, а я… - Он осекся, не в силах подобрать слова. Воспоминание о собственной беспомощности, о том, как он стоял, парализованный собственным запретом, даже когда брат был в опасности, жгло его изнутри. Хектор внимательно слушал. Он видел не просто воина, нарушившего древний запрет, но и брата, изъеденного чувством вины. Он знал Эзана слишком хорошо, чтобы не заметить, как слова даются ему с трудом, как тщательно он подбирает их, пытаясь скрыть собственную боль - Эзан, - мягко произнес Хектор, вставая с кресла и подходя ближе. - Ты считаешь, что нарушение запрета сделало тебя бесполезным? Или то, что ты не смог повлиять на исход битвы? Эзан опустил голову, избегая взгляда Хектора. - И то, и другое, - тихо ответил он. - Я нарушил клятву, данную четыре века назад, и оказался… ничем. Я хотел защитить Лео, но был лишь обузой. Я был бесполезен для него. Хектор остановился напротив Эзана, его взгляд был полон понимания. - Ты думаешь, Лео так считает? Эзан поднял голову, удивленный вопросом. - Я… не знаю. Я не спрашивал. - А стоило бы. - Хектор немного помолчал. - Поверь мне, Эзан, Лео видит все иначе. Он знает, что ты сделал бы все, что в твоих силах. Он ценит то, что ты пытался помочь, даже если это противоречит запрету. В голове Хектора всплыли отрывочные воспоминания о битве, о которых ему доложили. Лишь основные моменты: Сайрон был повержен, и Лео, как всегда, был в центре всего этого. Он не знал деталей. Но знал другое, персонажами сделали бы все, что могли, чтобы помочь ему, в их числе и сам Эзан.. Он знал, что Эзан был готов пожертвовать всем… даже своим покоем, завоеванным такой ценой. И это пугало Хектора больше всего, он задавался вопросом о том, почему Эзан так себя винит. - Запрет… - начал Эзан, и Хектор понял, к чему он клонит. - Я понимаю, почему ты его издал. Четыре века назад… мы были разрушительной силой. Нам нельзя было доверять оружие. Но сейчас… - Сейчас все по-другому? - закончил за него Хектор. - Возможно. Но запреты создаются не просто так. Они - щит, оберегающий от худших версий нас самих . Запрет был необходим, чтобы остановить кровопролитие, уберечь мир от нас самих. И, ты сам знаешь, это работало Эзан вздохнул. - И все же… я не знаю, что мне делать. Я не могу просто сидеть сложа руки, зная, что Лео в опасности. Я должен что-то делать. Должен быть готов. А я за столько лет потерял сноровку, забыл как сражаться, забыл как... защищать. А вдруг такая ситуация случится снова? И я снова не смогу сражаться, когда это так нужно? Хектор внимательно смотрел на Эзана, его взгляд смягчился. Он понимал, что слова утешения мало помогут. Эзану нужно было нечто большее, чем простое заверение в том, что все хорошо. Ему нужно было найти выход своей энергии, своей вине, своему страху. - Ты хочешь, чтобы я снял запрет? - прямо спросил Хектор, зная, что это, вероятно, то, к чему ведет Эзан. Он видел, как в глазах волка мелькнула надежда, но в то же время и сомнение. Эзан отвел взгляд. - Я не знаю… - пробормотал он. - Я не уверен, что заслуживаю этого. Но я уверен, что должен быть готов. Должен снова стать тем, кем был когда-то. Защитником. Хектор подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. Запрет. Он создал его не просто так. Четыре века назад, он был разрушительной силой, способной уничтожить все на своем пути. Он не хотел, чтобы это повторилось. Но в то же время он видел боль Эзана, его искреннее желание защитить тех, кто ему дорог. - Я не сниму запрет, - твердо сказал Хектор, поворачиваясь обратно к Эзану. Волк вздрогнул, ожидая упрека. - Но я могу предложить тебе другое. - Что ты имеешь в виду? - Эзан удивленно поднял брови. - Ты сказал, что потерял сноровку, что забыл, как сражаться, - Хектор жестом указал на кресло. - Присядь. Я расскажу тебе об одной старой возможности тренировочной арены, которой уже давно никто не пользуется. - старой возможности ? - Эзан недоверчиво посмотрел на него, но сел в кресло. - Да. Когда-то, давным-давно, когда система тренировок для персонажей еще только формировалась, еще до того как наша вселенная вступила в ассациацию, у нас была система тренировок для защитников. Виртуальная реальность прямо на тренировочной арене. Симуляция, в которой можно было оттачивать свои навыки, сражаться с противниками любой сложности, не причиняя вреда реальному миру. - Виртуальная реальность? Это звучит… нереально. - Эзан нахмурился. - Именно поэтому ей и не пользуются сейчас. Все предпочитают реальные тренировки, реальные битвы. Но для тебя, Эзан, это может быть идеальным решением. Ты сможешь восстановить свои навыки, избавиться от чувства вины, не нарушая запрет. Ты сможешь стать тем, кем хочешь быть, не рискуя ничем. Хектор подошел к своему столу и начал что-то искать среди бумаг. - Это займет какое-то время, чтобы найти нужные файлы, адаптировать программу под твои нужды. Но если ты действительно этого хочешь… если ты действительно готов вернуться к тому, кем был когда-то… я помогу тебе. Эзан молчал, обдумывая слова Хектора. Виртуальная реальность… это звучало странно, почти абсурдно. Но в то же время это давало ему надежду. Надежду на то, что он сможет снова стать полезным, что сможет защитить тех, кто ему дорог, не нарушая при этом запрет. - Я согласен, - наконец сказал Эзан, поднимая взгляд на Хектора. - Я готов попробовать. Хектор улыбнулся, и на его лице отразилось искреннее облегчение. Но в глубине его глаз мелькнула тень сомнения. Он знал, что открывает дверь в прошлое Эзана, прошлое, которое он так долго пытался похоронить - Я согласен, - повторил Эзан, - Я готов попробовать. Но я все еще не понимаю, почему ты предлагаешь мне это, а не просто снимешь запрет. Хектор замолчал. - Я не могу просто снять запрет - прошептал он, идя к выходу из кабинета - Это было бы слишком просто. И ты знаешь это как никто другой. Они оба вышли из кабинета и направились к тренировочным арене за пределами особняка. Все было так, словно в воду опустили булыжник, а волны расходятся по поверхности. Хектор знал, что с каждым шагом в сторону арены, они подходят все ближе к той черте, где все может пойти наперекосяк. В течении всей дороги, Хектор лишь осматривался по сторонам, ища того, кто сможет помочь ему. Того, кто не даст всему, что он так ценил, исчезнуть. - Хектор, все в порядке? - обеспокоенно спросил Эзан, заметив состояние фенека. - Ты какой-то странный. Как будто боишься чего-то. - Возможно, так и есть. - вздохнул Хектор. Он остановился перед дверью в тренировочный зал. -Будь осторожен, Эзан. То, что ты собираешься сделать, может изменить все. И не всегда в лучшую сторону. Эзан кивнул, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто решимость. Там было что-то темное, что-то, что Хектор боялся увидеть. Он вошел в тренировочный зал, а Хектор остался стоять у двери, чувствуя, как на него надвигается тень, предвещающая бурю. Создатель осознавал, что что-то должно было случиться. Плохое предчувствие давило на плечи тяжким грузом. Запрет - это не просто свод правил, а оберег от трагедий, что уже случались. Ведь по сути, сейчас, они вернули волка в клетку, где он будет разрывать сам себя. Сейчас же он добровольно ослабляет эту защиту. Что его там ждет? Безумие, гибель и хаос? Или же наоборот, понимание и приятие своей судьбы? Никто не знал. Фенек лишь тяжело вздохнул, и направился в свой кабинет. Сегодняшний вечер выдался трудным, и ему нужен был отдых. И как можно больше кофе. Ведь что-то подсказывало ему, что долго отдохнуть не получится. Совсем скоро все полетит в тартарары. «Тренировка. Сражение отца и сына» И снова, знакомая обстановка. Кругом враги. Кто это был? Люди? Монстры? Он уже сам не понимал. Алебарда поднималась сама, уже приученная благодаря сотням, нет тысячам битв до этого, заточенная для тысячи битв, которые могут и не случиться вовсе. Какие хорошие были времена, когда он мог бить и не думать о том, что будет дальше. Дыхание было тяжелым, это был уже четвертый час, когда он без остановочно сражался. Он ощущал жжение в мышцах, каждый вздох обжигал легкие, но это было ничто по сравнению с той тяжестью, что давила изнутри. Тренировка. Если это так можно назвать. Скорее выплескивание эмоций. Каждый выпад алебарды, каждый сокрушительный удар должны были принести облегчение, выплеснуть гнев и вину, но вместо этого они лишь усиливали их. Отпрыгнув на расстояние, Эзан вытер кровь с подбородка. Была это его кровь? Он не знает. И не важно. Они появились снова. Ждать времени не было. Симуляция слишком хороша. Эзан перехватил алебарду поудобнее. Лезвие блеснуло в тусклом свете симуляции, отражая его собственные, полные мрачной решимости, красные глаза. «Ты можешь сражаться, пока не прольется кровь». Так звучало новое условие Хектора. У монстров в симуляции нет крови. Только код. Он убил уже просто невероятное количество иллюзий. Но это все было не то. Не то, к чему он привык. Не то, что он ожидал. От себя. Почему он уже устал? Старость? Неуверенность. Он хотел сражаться, пока мысли не замолчат. Так почему с каждым ударом алебарды, они лишь громче? Почему не уходят? Как бы он не старался, сколько силы бы не вложил в свои удары. Под ними разбивалась земля, восстанавливалась и он снова ее разбивал уже другим ударом. Все было не так. Земля под ногами трескалась и вздымалась, но даже это не приносило удовлетворения. Виртуальный мир послушно подчинялся его ярости, но реальность оставалась неизменной. Яростный выпад, который должен был закончить очередной бессмысленный бой, прошел мимо цели. В доли секунды, пока Эзан был отвлечен смутным мельканием движения за пределами арены, чудовищный коготь пронзил его плечо. Боли он не почувствовал - проклятая особенность, данная ему при создании, делала его невосприимчивым к физической боли, но чувство мерзкого пробития плоти, ощущения инородного тела внутри, было отвратительным. Рывком вырвав алебарду, он отбросил тварь обратно в ряды наступающих врагов, но взгляд его был уже прикован к фигуре, застывшей в безопасной зоне. Сора. В голове словно щелкнуло тумблером. Конечно, Сора. Кому еще было здесь быть? Кто еще, кроме его собственного сына, мог увидеть его в таком жалком виде? Ирония судьбы не знала границ. Сора, занявший его место в “Защитниках”, Сора, гордость своего отца, Сора, тот, кого он сам учил каждому движению, каждому удару, каждому нюансу боя. Сора не знал, что он здесь. Наверняка просто пришел отточить навыки перед очередным заданием, в месте, где тренировался сам Эзан. Ирония была убийственной. Мир вокруг словно замедлился. Перед глазами плясали красные пятна, кровь продолжала сочиться из раны на плече, окрашивая виртуальный песок в зловещий багряный цвет. “Пока никто не пострадает в реальности…” - слова Хектора приобрели новый, извращенный смысл. Он получил то, что хотел. Кровь. Но какой ценой? Сора остановил симуляцию одним уверенным движением на пульте управления. Виртуальные твари растворились в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину и запах озона. Он вошел на арену, приближаясь к отцу с легкой, непринужденной походкой. В его глазах плескалось искреннее удивление и, кажется, даже восхищение. - давно не видел тебя с оружием. Интересное зрелище. Разрешили сражаться? - спросил Сора, остановившись в нескольких шагах от Эзана. Голос звучал дружелюбно, но в нем чувствовалась едва уловимая нотка насмешки. - Нет. - резко отрезал Эзан, стараясь скрыть раздражение. Он не хотел объяснений, не хотел оправдываться. - просто выплеснуть эмоции. Крови быть не должно. Тренировка... - битва без крови? - Сора наклонил голову вбок, внимательно рассматривая рану на плече отца - как я вижу, правило ты нарушил. Пусть кровь и твоя. Пропустил удар? Внутри Эзана вскипела ярость. Ему захотелось рявкнуть, огрызнуться, доказать сыну, что он еще чего-то стоит. Но он сдержался, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. - Кажется, сноровку немного потерял за столько лет… - пробормотал он, стараясь придать голосу небрежный тон. Признание далось ему с огромным трудом. Он не хотел, чтобы Сора видел его слабым. Не сейчас, не здесь. - С кем не бывает. - Сора пожал плечами, не сводя глаз с кровоточащего плеча. - Значит, тряхнуть стариной решил? Что-то случилось? Обычно ты от таких вещей далек. Эзан скривил губы. “Что-то случилось” - это мягко сказано. Целая жизнь пролетела перед глазами, когда он стоял, парализованный, не в силах помочь Лео. И теперь вот он, в этой проклятой симуляции, пытается собрать себя по кусочкам. - Просто нужно было развеяться. - уклончиво ответил Эзан, стараясь отвести взгляд. Ему не хотелось вдаваться в подробности, рассказывать Соре о своих терзаниях. - Развеяться, значит? Ну, это похвально. Главное, чтобы Хектор не узнал. А то влетит обоим. - Сора усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание - Он разрешил пользоваться симуляцией. Сказал, пока никто не пострадает в реальности, можно. - ответил ему Эзан, полностью повернувшись посмотреть на своего сына Господи, как же он на него похож. Такой же рост, такое же телосложение, те же красные волосы, даже стойка. Только вот в глазах Соры было то, чего уже давно не было у Эзана. Уверенность. Вера в собственные силы. Спокойная убежденность в том, что он справится с любыми трудностями. И глаза… глаза голубые, как у Лео. Еще одна злая шутка судьбы. Старший сын, первый наследник с глазами, как у его младшего брата. - Разрешил, значит… - протянул Сора, приподняв бровь. - Ну, тогда ладно. Но все равно будь осторожен. Хектор хоть и добрый, но правил не отменял. особенно, если это касается тебя. Эзан промолчал, с трудом подавляя раздражение. Он прекрасно знал, что Сора прав. Хектор всегда был строг с ним, возможно, даже слишком. Но он понимал почему. Ему нельзя было давать слабину. Слишком велик был риск, что он снова сорвется. - Ты как здесь? Тоже тренируешься? - спросил Эзан, стараясь сменить тему. Ему не хотелось говорить о Хекторе, о правилах, о прошлом. Ему хотелось просто побыть рядом с сыном, почувствовать хоть на мгновение, что он не совсем пропавший человек. - Да, готовлюсь к одному заданию. Ничего особенного, но нужно быть в форме. - Сора кивнул, скрестив руки на груди. “Ничего особенного…” Эти слова кольнули Эзана, словно игла. Он помнил времена, когда и для него не было ничего “особенного”. Когда каждый бой был просто еще одним днем на работе, еще одним шагом к защите мира. А теперь… теперь он сидит в виртуальной реальности, пытаясь вспомнить, как держать оружие, а его сын выполняет задания, которые когда-то выполнял он сам. - Будь осторожен, - вырвалось у Эзана прежде, чем он успел подумать. В его голосе прозвучала такая неподдельная тревога, что Сора удивленно вскинул голову. - Не волнуйся, отец. Я справлюсь. Ты слишком хорошо меня натренировал, что мне даже стыдно говорить, что я могу не справиться. -  ответил Сора, в его голосе звучала уверенность и легкая усмешка. Эзан на это лишь хмыкнул, хотя в груди что-то приятно кольнуло. Конечно, он обучил Сору всему, что знал. Вложил в него весь свой опыт, все свои навыки. Но это не отменяло его собственной бесполезности. - И все же… будь осторожен. Мир изменился, Сора. Сейчас все сложнее, чем было раньше - Я знаю, отец. - Сора вздохнул, но затем улыбнулся - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить этот мир. - Иди, тренируйся. - Эзан был горд своим сыном. Но сам того не желая добавил - И не трать время на старика, который решил вспомнить молодость. - Старика? Как по мне, твои движения ни капельки не изменились с нашей последней тренировки. Такие же быстрые и знающие, куда бить. - Сора снова окинул взглядом отца, и на этот раз взгляд был наполнен искренней похвалой, отчего Эзану стало не по себе “Последней тренировки…” - пронеслось в голове Эзана. Когда это было? Лет пятьсот назад? Шестьсот? Он уже и не помнил. Время, проведенное под запретом, словно стерло часть его памяти. - Льстишь, - проворчал Эзан, стараясь скрыть смущение. - Возраст берет свое. - Не прибедняйся, отец, - Сора ухмыльнулся. - Я видел, как ты сегодня двигался. Не каждый молодой так сможет. Опыт просто так не пропьешь, как не старайся, твое тело уже привыкло к тому, как сражаться и не сможет разучиться даже во сне. Даже с запретом. Эзан замолчал, внимательно глядя на сына. В словах Соры звучала не только похвала, но и какое-то… понимание? Неужели он действительно видит, что творится у него внутри? Что он все еще воин, даже после четырех веков тишины? - И все же, тебе пора. - Эзан указал рукой на тренировочную площадку. - У тебя задание, помнишь? Не стоит тратить время на разговоры со стариком. А то я скажу, что ты ленишься, когда защищаешь вселенную. Он говорил это с улыбкой, но в его голосе звучала твердость. Он не хотел, чтобы Сора видел его таким. Уязвимым, сомневающимся, испуганным. Он должен оставаться для него примером, даже если сам уже давно не верит в свои силы. - А может сразимся? - внезапно предложил Сора, в его глазах мелькнул азарт. Эзан замер, словно громом пораженный. Сразиться? С Сорой? Здесь? Сейчас? Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к лицу. Это было безумие. Это было… искушение. Он понимал, что это просто шутка, дружеский вызов. Но что-то внутри него откликнулось на это предложение с такой силой, что он едва не потерял контроль. Четыре века он сдерживал себя, подавлял свои инстинкты, учился жить без битвы. И вот теперь, его собственный сын предлагает ему вернуться к тому, от чего он так долго бежал. - Не думаю, что это хорошая идея, - пробормотал Эзан, стараясь скрыть волнение. - Я все еще должен соблюдать правила. И потом, у тебя задание. - Да брось, отец. - Сора усмехнулся. - Одна небольшая тренировка никому не повредит. К тому же, я давно хотел проверить, чему ты меня научил. В полную силу, разумеется. Без всяких там поблажек на возраст. Эзан нахмурился. Он прекрасно понимал, что Сора просто играет с ним, поддразнивает, пытается вывести из равновесия. Но, как и предполагал волк, в то же время он чувствовал, как внутри разгорается пламя. Азарт, желание доказать, что он еще на что-то способен. Доказать не только Соре, но и самому себе. Что он не просто старик, доживающий свой век в тени прошлого, а все еще воин, способный дать отпор любому противнику. Но запрет… Запрет был камнем, огромным препятствием. Он не мог просто так взять и нарушить его. Слишком много было поставлено на карту. Слишком долго он шел к тому, чтобы обрести покой. - Не стоит, Сора. - Эзан попытался говорить твердо, но в его голосе прозвучала нерешительность. - У тебя задание. Не трать время на глупости. - Глупости? - Сора удивленно вскинул брови. - А разве битва с одним из лучших воинов в истории - это глупости? Да я любому за такое возможность отдал бы все что у меня есть, просто чтобы сразиться с тобой, хотя бы раз. Да о такой битве мечтают все! А ты напрямую мой отец! Эзан на мгновение растерялся. Он действительно был так хорош? Он действительно оставил такой след в истории? Или Сора просто преувеличивает, пытается задеть его самолюбие, разжечь тлеющий уголек гордости, который он так старался погасить? В голове промелькнули отрывочные воспоминания: яростные битвы, поверженные враги, восхищенные взгляды союзников. Но все это казалось таким далеким, словно происходило не с ним, а с кем-то другим. - Перестань говорить глупости, Сора. - Эзан попытался отмахнуться, но его голос звучал как-то неуверенно. - Ты слишком высокого мнения обо мне. Я просто старый воин, который пытается вспомнить былые времена. Ты же видел, я даже здесь умудрился пропустить удар - Да ладно тебе, отец. - Сора усмехнулся, покачав головой.- Один пропущенный удар ничего не значит. Все мы ошибаемся. Важно то, как ты встаешь после падения. А я уверен, что ты встанешь. И покажешь мне, чего стоишь на самом деле.- Сора сделал шаг вперед, приблизившись к Эзану почти вплотную. Его взгляд был полон вызова и… восхищения? - Ну что, отец? Слабо? Или ты действительно стал стариком, который боится тряхнуть стариной? Или боишься проиграть своему сыну, а потом смотреть в глаза? Слова Соры задели Эзана за живое. “Боишься проиграть…” Эта мысль вонзилась в него, словно кинжал. Он всегда учил Сору не бояться поражений, извлекать из них уроки, становиться сильнее. И теперь он сам должен был последовать этому совету. Но запрет… Он все еще висел над ним, словно дамоклов меч. Нарушить его означало предать не только Хектора, но и самого себя. Вернуться к тому, от чего он так долго бежал. - Я не боюсь, - прорычал Эзан, стараясь придать голосу уверенность. - Просто не вижу смысла в этом. У тебя задание, Сора. Иди и выполняй его. - Задание подождет, - отрезал Сора, не отступая. - А вот возможность сразиться с тобой может больше никогда не представиться. Кто знает, что случится завтра? Жизнь коротка, отец. И нужно использовать каждый шанс, который она нам дает. Тем более шанс увидеть, кто из нас лучше. - Сора сделал еще один шаг вперед, почти касаясь Эзана плечом к плечу. - Ну что, отец? Решайся. Или ты трус? “Трус?” Эти слова, какими бы вызывающими они не были, попали точно в цель. Задели за живое так, как не удавалось никакому другому оскорблению. Трус? Он? После всего, что он пережил? После всего, чем пожертвовал? Как этот мальчишка, которого он сам учил держать оружие, смеет так о нем говорить? Эзан не успел толком осознать происходящее, как его рука, сжимавшая древко алебарды, сама собой пришла в движение. Инстинкт воина, похороненный под слоем лет и запретов, проснулся и взял верх. Алебарда описала стремительную дугу, целясь в Сору. Тот только этого и ждал. Звон стали, звук, знакомый Эзану до боли в костях, разорвал тишину тренировочной арены. Две алебарды, похожие как капли воды, с неимоверным грохотом столкнулись, заискрив в воздухе. Битва началась. Металл дрогнул, искры взметнулись в воздух, будто короткая молния разорвала пространство между отцом и сыном. Эзан почувствовал, как вибрация от удара пронеслась по древку в его руки, встряхнула мышцы, будто напоминая им, что они ещё живы. Он сам не заметил, как встал в привычную стойку - ноги на ширине плеч, центр тяжести чуть опущен, руки крепко держат оружие. Всё происходило само собой, словно тело ожило после векового сна. Сора улыбнулся, в его глазах вспыхнул азарт. Не дав отцу ни мгновения передышки, он резко толкнул алебарду вперёд, переходя в атаку. Лезвие свистнуло, рассекая воздух. Эзан встретил выпад на пересечении, повернув древко под углом, чтобы перенаправить силу удара. Металл снова зазвенел, и он почувствовал, как ладони сына вложили в движение всю силу молодости. - Быстро… - пробормотал он сквозь зубы. Сора сделал шаг вбок, резко развернув корпус, и его алебарда пошла по дуге, целясь в ноги. Эзан подался назад, кончиком древка отбивая удар, и тут же двинулся вперёд, перехватывая инициативу. Он вложил в выпад всю тяжесть своих движений, заставив Сору отступить на шаг. Их оружие снова встретилось. Звон разнёсся по арене, отдавшись эхом в пустоте виртуальных стен. Сора не сбавил темп. Он будто танцевал - шаг влево, резкий выпад, ложное движение плечом, которое сразу перешло в удар с другой стороны. Эзан отразил все три подряд, но каждая защита давалась ему тяжелее. Руки горели, дыхание становилось тяжелее, в груди росло давление. - Ты всё ещё держишься. - Сора прищурился, улыбаясь. - Я ожидал, что ты сдашься быстрее. Эзан ответил коротким рыком и сам пошёл в наступление. Алебарда опустилась сверху вниз, с силой, способной пробить даже самую крепкую броню. Сора успел подставить оружие, но удар заставил его согнуться и скользнуть ногами по полу. И всё же он удержался. В глазах сына не было страха - только восторг. - Вот это да, отец! Вот это сила! Он резко выпрямился и сам врезал сбоку, едва не задев плечо Эзана. Волк почувствовал, как лезвие скользнуло по воздуху в паре сантиметров от него. «Он стал ещё быстрее…» - с досадой подумал Эзан, отступая. Теперь бой напоминал вихрь. Древки алебард переплетались, скрежетали, лезвия искрили, каждый удар отзывался дрожью в костях. Сора двигался легко, его шаги были быстрыми, почти невесомыми. Эзан - тяжелее, но в каждом движении чувствовалась мощь, та самая сила, которую ни годы, ни запрет не смогли отнять. В какой-то момент они замерли, сцепившись оружием на перекрестии. Лезвия скрежетали, давя друг на друга. Сын смотрел прямо в глаза отцу, и в этом взгляде было всё - вызов, гордость и уважение. - Ты ещё не старик, отец. - произнёс он, улыбнувшись сквозь напряжение. Эзан стиснул зубы, чувствуя, как в груди разгорается огонь, давно забытый. Он толкнул сильнее, разрывая сцепление, и вновь пошёл в атаку. На этот раз он двигался так, будто снова стал тем воином, которым когда-то был. И впервые за долгие годы его сердце билось не от вины, не от боли. Оно билось от самой жизни. Две алебарды с силой врезались друг в друга, и звук их столкновения разнёсся по арене, как раскат грома. Искры осыпались на каменный пол, на миг озарив лица отца и сына Сора сделал шаг вперёд, разворачивая оружие и стремительно нанося новый удар. Эзан встретил его, древко дрогнуло в руках, но он удержался. Их движения были быстрыми, точными, словно зеркальными. Один знал все привычки другого, каждую стойку, каждую смену позиции. - Ты предсказуем, отец! - усмехнулся Сора, переходя в серию стремительных выпадов. - А ты слишком торопишься, - рыкнул Эзан и мощным ударом отбросил его оружие в сторону, тут же переходя в наступление. Их силы были колоссальны. Каждый удар отзывался в стенах арены гулким эхом, трещинами расходился по полу. Но ни один из них не отступал. Удары сыпались один за другим, как молнии в бурю, и всё равно они ловили ритм друг друга, отражали, блокировали, отвечали. Ни усталости, ни боли. Их тела были рождены для боя. Плоть не знала слабости, удары не причиняли страданий, а лишь подстёгивали. Сора принял удар в грудь, отбросило на несколько шагов - он только усмехнулся и вновь ринулся вперёд. Эзан поймал остриё алебарды сынa древком своего оружия, развернул и отправил Сору в полупадение, но тот тут же вскочил, будто ничего не произошло Они были равны. Учитель и ученик. Отец и сын. Ни один из них ещё не нанёс серьёзного удара. Лишь лёгкие царапины на коже, не стоящие внимания, и то больше случайность, чем победа. Ни крови, ни боли. Только сталь о сталь, дыхание в унисон и постоянный звон, отражающий их ритм. Ни один удар не достигал цели по-настоящему: максимум сбитое дыхание, неглубокая царапина на плече, задетый локоть - и всё без крови. Их тела, созданные и закалённые в бесчисленных боях, не позволяли слабости вырваться наружу. Сора отступил на шаг, улыбнувшись, и, крутанув алебарду, вновь пошёл в атаку. Лезвие свистнуло по воздуху, описав широкую дугу. Эзан легко отбил его, двинувшись вперёд, а затем тут же ответил - быстрым уколом, от которого сын едва успел уйти в сторону. Алебарда Соры скользнула сбоку, Эзан отразил её, поймав древко. Но в тот же миг сын резко развернул корпус, и лезвие пошло с другой стороны. Эзан снова успел, ставя блок, и их оружие сошлось в очередном гулком ударе. Эзан тяжело дышал, но дыхание это было не усталостью, а ритмом. Он двигался размеренно, экономя силы, его удары казались чуть медленнее, чем у сына, но каждый был наполнен такой массой и уверенностью, что Соре приходилось вкладываться в полную силу, чтобы отразить его. Каждое движение Эзана - выверенное, уверенное, основанное на тысячах прошедших боёв. Его удары не были хаотичными - они были точными, расчётливыми, тяжелыми, и за каждым стояла сила прожитых лет. - Ты не терял сноровки, отец, - выдохнул Сора, отскочив после особенно тяжёлого удара. - Даже через века. Эзан скривил губы в подобии усмешки. - А ты стал быстрее, чем я ожидал. Но скорость без выдержки - пустая трата сил. Сора тут же рванулся вперёд, будто желая доказать обратное. Их алебарды пересеклись с грохотом, древки скользнули друг по другу, и на миг они оказались слишком близко, лицом к лицу. Голубые глаза сына сверкали азартом, а в красных глазах отца отражалась суровая решимость. Сора оттолкнулся, сделал ложный выпад и резко развернул оружие, целясь в бок. Эзан угадал движение, шагнул навстречу и поймал лезвие на своё древко. Сила удара прошла сквозь него, но руки остались крепкими. Он ответил коротким толчком, и Сору отбросило на пару шагов. Тот только усмехнулся. - Даже сейчас читаешь мои движения. Не зря я учился у тебя. - с гордостью сказал Сора - Ты повторяешь мои ошибки, - отрезал Эзан, вновь переходя в атаку. - И это делает тебя уязвимым. И снова звон металла. Снова вихрь движений, каждый из которых был как удар колокола, предвещающий новый раунд. Их бой не был похож на дружескую тренировку. Это было настоящее испытание - столкновение равных, в котором ни один не хотел уступать. Сора вертел алебарду так, будто это было продолжением его руки, каждый удар быстрый, как молния. Эзан же бил, как гроза - реже, но так мощно, что каждый раз казалось, ещё чуть-чуть - и пол под ними треснет. Но пока не было крови. Лишь искры, гул, звон и напряжение, растущее между ними, как натянутая струна. И где-то глубоко внутри Эзан понимал: сын был прав. Его руки не забыли, его тело не подвело. Он всё ещё был воином. Звон металла становился всё громче, удары тяжелее. Эзан вложил в очередное движение всю силу своего тела - древко алебарды описало широкую дугу и с грохотом встретилось с оружием сына. На миг воздух дрогнул, арена будто содрогнулась, и в следующее мгновение резкий треск расколол тишину. Алебарда Соры не выдержала. Металл треснул, древко раскололось надвое, и одна половина со звоном упала на каменный пол. Ударная волна ещё звенела в пальцах, а взгляд Соры был полон изумления. Он замер на месте, сжимая в руке лишь половину оружия. - Что за… - выдохнул он, глядя на отца, словно впервые увидел его силу по-настоящему. Эзан стоял напротив, тяжело дыша, но глаза его горели. Он видел шок в лице сына, видел, что тот ждал остановки, паузы, конца схватки. Но отступать он не собирался. Он отбросил свою алебарду в сторону, и оружие с гулким эхом упало на землю. Затем медленно сжал кулаки. Его фигура выпрямилась, и в этот миг он напоминал древнего рыцаря, который не ищет лёгких путей и принимает вызов на равных. Сора моргнул, ошеломлённо наблюдая за ним. - Ты… серьёзно? - произнёс он, не скрывая восхищения. - До конца, - коротко ответил Эзан, поднимая кулак. Они сошлись вновь. Удары сыпались один за другим - кулак о кулак, предплечье о плечо, корпус в корпус. Их тела сталкивались, отзываясь гулким ударом, словно сама арена дрожала от напряжения. Но Эзан сразу чувствовал разницу. Кулачные бои никогда не были его стихией. Его суть была в алебарде, в тяжёлых, выверенных ударах, и в цепях, которыми он управлял, будто они были продолжением его воли. А сейчас - только его руки, его сила, его тело. Поэтому с каждым ударом, Эзан вкладывал не мастерство, а мощь. Сора же двигался быстрее, легче, азартнее. Каждый его удар был молнией, каждое движение - взрывом энергии. Но он не хотел добить отца. Нет. В его глазах горело другое - уважение, даже трепет перед чем-то божественным. Давно у них не было схватки, слишком давно и Сора был рад каждому удару как ребенок рожденственному подарку. - Чёрт… - пробормотал он между ударами, улыбаясь, несмотря на напряжение. - Ты невероятный. Даже без оружия Эзан не ответил. Только стиснул зубы и нанёс ещё один тяжёлый удар в грудь сына, заставив того отшатнуться назад. Их бой напоминал бурю - яростную, мощную, но без ненависти. Это было больше, чем схватка. Это был разговор на языке ударов. Разговор отца и сына, в котором Сора всё больше и больше видел то, что давно хотел увидеть: не легенду прошлого, не старого воина, а своего отца, который и без алебарды оставался тем, кем всегда был - настоящим защитником. И внутри него всё сильнее росло восхищение. Гулкий стук кулаков продолжал заполнять арену. Каждый их удар был как удар молота по наковальне, и каждый следующий становился всё тяжелее. Сора двигался быстро, ловко уходил с линии атаки, парировал, отвечал встречным ударом, но всё это было как пламя против камня -яркое, живое, но бессильное пробить непреклонную стену. Эзан шаг за шагом теснил сына. Его кулаки были тяжелы, словно боевые молоты, каждый удар пробивал воздух, заставляя его свистеть. Сора успевал закрываться, принимать удары на плечи, блокировать предплечьями, уходить корпусом. Но каждый раз, когда отцовский кулак всё же попадал в цель, тело Соры откидывало назад, как будто в него врезался таран. - Ты слишком прямолинеен! - рявкнул Эзан и провёл мощный апперкот. Сора отлетел назад, но удержался на ногах, едва скользнув по каменному полу. В глазах его горел огонь. - Быстрее! - выдохнул Сора, уходя от тяжёлого удара и нанося три быстрых кулачных выпада Эзан пропустил один, но не поморщился. Его тело не знало боли, и это лишь усиливало напор. Он резко шагнул вперёд и вложил всю массу корпуса в один прямой удар. Кулак угодил Соре в грудь, и тот, с хриплым звуком, отлетел на несколько шагов назад. Но это не помешало ему снова рвануть вперед с новыми ударами. Они сошлись вновь. Сора наносил быстрые серии - по корпусу, по плечам, по рёбрам. Его кулаки били, словно молнии, но каждый раз встречались с руками отца, с его плечами, с мощной грудью, будто упирались в стену. Эзан отвечал не сериями, а одиночными, но такими ударами, что воздух дрожал. Сора сражался, не жалея сил, но постепенно его дыхание сбивалось, движения становились чуть медленнее. А Эзан словно только входил в ритм. Один удар - Сору отбросило на несколько шагов. Эзан не дал ему отдышаться. Новый удар, затем ещё один, и ещё. Каждый раз Сора пытался встретить их, парировать, но отцовская мощь была слишком велика. Последний, прямой в грудь, заставил его согнуться пополам и выдохнуть воздух. - Поднимайся, - приказал Эзан, не давая паузы. - Бой ещё не окончен. Сора поднял голову, его губы тронула усталая улыбка. - Еб твою мать, как же этого мне не хватало… - и снова бросился вперёд. Но теперь исход был ясен. Эзан больше не сдерживался. Его кулаки обрушивались, как шторм. Левый в бок, правый в плечо, удар коленом в корпус - Сора отлетал назад, но снова вставал. Каждый раз с трудом, но вставал. И каждый раз в его глазах горело восхищение, а не страх. Наконец, решающий момент. Эзан собрал всю силу в одном прямом ударе, вложив в него и ярость, и гордость, и желание показать сыну правду. Его кулак врезался в грудь Соры так, что звук раскатился эхом по всей арене. Сына отбросило назад. Удар о каменный пол был таким сильным, что у него на миг потемнело в глазах. Воздух вырвался из груди, пальцы разжались, и он почувствовал, как силы уходят, будто сквозь трещины в теле. Холод камня обжёг спину, и только теперь Сора понял, насколько он вымотан. Дыхание рвалось прерывисто, каждый вдох отдавался болью, а во рту стоял металлический привкус крови. Он попытался приподняться, но мышцы предали его, отказываясь слушаться. «Я больше не встану…» - мелькнула мысль. И всё же где-то глубоко внутри не было стыда, не было жалости к себе. Было только странное, тёплое чувство - удовлетворение. На губах появилась слабая, упрямая улыбка. Не та, что бывает у воина, гордого боем, а улыбка человека, который пережил ад и понял - поражение не убивает, оно делает свободнее. Когда-то его сражения были иными: не на арене, а в грязных комнатах, пропитанных дымом и ядом, от которого он не мог оторваться. Тогда он падал каждый день, и никто не протягивал руки. Лишь однажды - Эзан. Суровый, холодный, безжалостный. Отец не уговаривал, не жалел, он сломал его привычный мир и заставил подняться. Тренировки стали пыткой. Удары, падения, кровь и крики. Эзан не давал ни минуты передышки. Сора ненавидел его за это, но ненависть была спасением: пока он ненавидел, он не возвращался к прошлому. Каждый новый синяк, каждое разбитое ребро были напоминанием - живи, борись, иначе вернёшься в ту же тьму. Мотивацией была семья. Жена и дочь, отнятые у него, оставленные где-то там, за пределами его досягаемости. Он верил: если выдержит, если станет сильнее, их вернут. Но даже когда он справился, даже когда зависимость осталась позади, создатели отвергли его. Ему не позволили вернуть тех, кого он любил. И он не сломался. В тот день он понял: жизнь не обязана давать награду. Она даёт шанс, и только от него зависит, как его использовать. Сора выбрал жить. Теперь, лежа на каменном полу, он вдруг понял - этот бой тоже часть той дороги. Ему больше нечего доказывать никому, кроме самого себя. Эзан стоял над ним. Его кулаки всё ещё дрожали от напряжения, грудь вздымалась, и дыхание было тяжёлым, словно после долгого, мучительного пути. Он чувствовал, как каждая жила, каждый мускул горит от нагрузки. Но внутри не было злости. Он смотрел на сына и понимал: это был не просто бой. Это было доказательство того, что мальчишка, которого он когда-то учил стоять прямо, вырос. И в сердце поднималось чувство, от которого он так долго отказывался, боясь показаться слабым. Гордость. Он видел человека, которого когда-то вытащил из пропасти. Того самого сына, которого он бил, мучил, заставлял вставать, когда тот кричал, что больше не может. Он помнил его пустые глаза -и сравнивал с тем взглядом, что смотрел на него сейчас. Взглядом чистым, полным силы и жизни. Все звуки стихли. Всё вокруг будто исчезло. Остались только они двое - отец и сын, учитель и ученик, два человека, прошедших через собственный ад. Сора рассмеялся. Смех был рваным, сиплым, но в нём звучала правда. - Я проиграл… - прохрипел он, глядя в потолок арены. - И знаешь что, отец? Это лучшее поражение в моей жизни. Эзан опустил руки. Для него это тоже было признанием - он больше не смотрел на сына как на слабого. Он протянул ладонь, и в этом жесте было всё: суровая гордость, уважение и молчаливое «ты выжил». - Ты ещё слишком горяч, -сказал он низким голосом, в котором звучала и строгость, и принятие. - Но ты силён. Очень силён. Сора схватил руку и поднялся, тяжело, словно вместе с телом поднимал всё своё прошлое. В глазах не было ни боли, ни сожаления, только уверенность. Он смотрел на отца так, как смотрят не ученики, а равные. - Я горжусь тобой, отец, - сказал он. Эзан замер. В его памяти всплыли те самые пустые глаза, когда он вытаскивал Сору из тьмы, и этот взгляд, полный жизни, сейчас. Он понял: всё было не зря. В груди вспыхнул огонь, который он считал давно погасшим. Он кивнул - больше слов не требовалось. Бой закончился. Сожалений не было ни у кого. Каждое движение, каждый удар, каждая боль, каждый синяк - всё это стало доказательством их силы. Тренировка, которая когда-то казалась пыткой, теперь была знаком: они прошли через огонь вместе, каждый выдержал своё, и это сделало их похожими. Они прошли не просто через боль, но через страх, сомнения и прошлое, которое так тяжело давалось каждому из них. Они были равны, но это равенство не лишало Сору чувства восхищения. Он видел в отце не только учителя и наставника, не только жестокость, заставлявшую его вставать снова и снова, но и ту силу, которую невозможно подделать. Сору завораживала уверенность, спокойствие, глубина опыта и внутренний огонь, который горел в Эзане даже тогда, когда тот сам считал себя бесполезным. - Ну что, отец… похоже, теперь я могу учить тебя пару трюков. - Сора, стоя перед отцом, улыбнулся самодовольно Эзан прищурился. Лёгкий, но точный удар по плечу заставил Сору согнуться и отступить назад. - Слушай, - сказал Эзан низким голосом, с едва заметной усмешкой, - сначала научись уважать то, что имеешь. А потом уже будешь понтоваться. - Эй, я хочу второй раунд! - Сора рассмеялся, потрепанный, но с ярким блеском в глазах. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки и наклонив голову наперёд, как будто готовился к следующему раунду - Ты что, шутишь? Ты еле стоишь. - Эзан приподнял бровь и ухмыльнулся - Да ладно! - ответил Сора, отряхиваясь и разминая плечи. - Я готов! - Ладно, посмотрим. - Эзан сделал шаг к нему, поднял кулак, но не для боя, а словно проверяя - Но предупреждаю - я не собираюсь жалеть тебя в следующий раз. Сора засмеялся, отступая на шаг назад, но взгляд его горел. В этом моменте не было ни страха, ни прежнего сомнения. Было только восхищение и радость.