forgiveness and trust

На следующий день Казуки сидела, прижавшись к холодной стене кладовки, её тело ломило от вчерашних ударов, но страх затмил даже боль. Она ждала, что Рэ появится снова, и её мысли метались между паникой и отчаянием. Дверь наконец открылась, и в комнату вошёл он, держа в руках поднос с едой. На лице Рэ не было и следа ярости. Напротив, он выглядел почти... раскаявшимся. Его взгляд был опущен, и он осторожно поставил поднос перед Казуки, стараясь не делать резких движений. — Я... принёс тебе поесть, — его голос был тихим, почти робким. — Ты, наверное, голодна. Казуки молча смотрела на него, не шевелясь. Она не знала, что ожидать: новый приступ ярости или ещё одну уловку. Но Рэ, казалось, не собирался нападать. Он сел рядом, оставив между ними некоторое расстояние, и глубоко вздохнул. — Прости меня, — сказал он внезапно, его голос звучал так искренне, что Казуки на миг застыла. — За вчерашнее... Я потерял контроль. Я... я был неправ. Его глаза были полны боли, когда он посмотрел на неё. Он медленно потянулся к её лицу, но Казуки инстинктивно отодвинулась. Рэ остановился, но не убрал руку. — Пожалуйста, не бойся меня, — умолял он. — Я не хотел причинять тебе боль. Я... я не знаю, что на меня нашло. Казуки чувствовала, как внутри всё сжимается от страха, но она не могла отвернуться. Рэ вдруг склонился ближе, его пальцы осторожно коснулись её щеки, где всё ещё оставался след от вчерашнего удара. — Прости меня, — повторил он, а затем, к её удивлению, начал целовать её скулу, где оставил синяк. Его губы касались её кожи с такой нежностью, что это казалось ещё страшнее, чем вчерашняя жестокость. — Я не хотел, правда. Ты должна верить мне... Ты должна простить меня, Казуки, — он смотрел на неё снизу вверх, словно моля о прощении. Казуки сглотнула. Она не знала, что ответить, её тело застыло от страха. В голове крутилась только одна мысль: если она не скажет то, что он хочет услышать, всё может повториться. — Я... прощаю, — прошептала она, едва размыкая губы. Глаза Рэ загорелись, и он ухватился за её руку, сжимая её в своих ладонях. — Спасибо, — выдохнул он, словно эти слова спасли его. — Спасибо, Казуки. Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю, что больше никогда тебя не обижу. Но Казуки знала: за этими обещаниями может скрываться что угодно. Рэ мог быть искренним в этот момент, но она видела его другую сторону, ту, что проявляется, когда он теряет контроль. Она осторожно выдернула руку и медленно кивнула, не говоря больше ни слова. Рэ посмотрел на неё ещё несколько секунд, а затем, улыбнувшись, поднялся. — Ешь, тебе нужно восстановить силы. Я приду позже, — сказал он мягко, прежде чем покинуть комнату и запереть дверь. Оставшись одна, Казуки смотрела на еду, но есть не могла. Внутри неё боролись страх и ненависть, но поверх всего звучала одна мысль: "Я должна выбраться отсюда". Прошло несколько дней, и Рэ действительно стал спокойнее. Он больше не поднимал на Казуки руку и почти всё время проводил рядом с ней. Казуки заметила, что он расслабляется, когда она ведёт себя смиренно, и решила, что это её шанс. Если она хочет выбраться отсюда, ей нужно втереться в его доверие. Она начала отвечать на его разговоры мягким голосом, иногда даже улыбалась, хотя каждое её слово было словно ножом по собственной гордости. Казуки ненавидела себя за это, но знала, что другого пути нет. — Ты сегодня такая тихая, — сказал Рэ однажды, когда пришёл к ней с очередным подносом еды. Он сел рядом, рассматривая её лицо, словно изучая каждую её черту. — Просто думаю... — ответила она с легким вздохом, стараясь выглядеть задумчивой, но спокойной. — О чём? — его голос стал тёплым, он даже наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд. Казуки почувствовала, как внутри всё переворачивается, но она заставила себя улыбнуться. — О том, что... может, ты был прав. Я слишком много сопротивлялась. — Она посмотрела на него, стараясь выглядеть искренней. Рэ замер, а затем его лицо озарилось улыбкой. Он выглядел так, будто только что услышал самые приятные слова в своей жизни. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Ты такая умная, Казуки. Я всегда знал, что мы сможем понять друг друга. Он нежно обнял её, и Казуки почувствовала, как его руки обвивают её плечи. Её сердце бешено колотилось, но она не сопротивлялась, лишь позволила себе слегка опереться на него. Рэ воспринял это как знак доверия и ещё крепче прижал её к себе. Его губы осторожно коснулись её лба, затем скользнули к её щеке. Он целовал её медленно, словно наслаждаясь каждым моментом. Казуки пыталась не вздрагивать, не показывать своё отвращение, но внутри неё всё кипело. — Ты такая красивая... — прошептал он, проводя рукой по её волосам. — Я никогда не отпущу тебя, Казуки. Её сердце замерло. Эти слова, сказанные с таким спокойствием, лишь подтвердили её худшие страхи. Она должна бежать, и как можно скорее. — Я... я рада, что ты так думаешь, — ответила она, стараясь удержать голос от дрожи. Рэ улыбнулся, снова притянув её к себе, а она мысленно повторяла одно и то же: "Терпеть. Терпеть. Это ненадолго". Казуки начала наблюдать за ним, замечая, где он хранит ключи и как запирает дверь. Она запоминала всё: ритуалы, его слова, привычки. Рэ, окрылённый её "послушанием", становился всё менее осторожным. Он позволял себе расслабляться в её присутствии, думая, что она приняла свою судь Рэ, окончательно уверенный в том, что Казуки смирилась, решил, что пришло время вывести её наружу. Для него это было очередным подтверждением её "покорности", а для Казуки — первым шагом к долгожданному побегу. — Сегодня мы выйдем на улицу, — сказал Рэ утром, когда зашёл в комнату с её завтраком. — Я хочу показать тебе парк неподалёку. Но есть условия. Казуки, стараясь выглядеть послушной, подняла на него взгляд и кивнула. — Какие? Рэ сел рядом и, глядя ей прямо в глаза, заговорил: — Ты будешь рядом со мной всё время. Никаких разговоров с посторонними. И, самое главное, ты должна слушаться меня во всём. Если ты нарушишь хоть одно из этих правил... — он сделал паузу, его голос стал ниже. — Ты вернёшься обратно туда, где была. И я больше не буду таким добрым. Казуки сглотнула и кивнула снова. — Я поняла. — Хорошая девочка, — он улыбнулся, погладив её по щеке, и её сердце вновь болезненно сжалось от отвращения и страха. Через пару часов они вышли из дома. Для Казуки это был первый раз за долгое время, когда она почувствовала свежий воздух и увидела солнечный свет. Её глаза зажмурились от яркости, а лёгкий ветер коснулся её кожи, вызывая почти забытое чувство свободы. — Не отставай, — произнёс Рэ, и она быстро пошла за ним, стараясь сохранить свою маску покорности. Они шли по улицам, и каждый шаг Казуки был словно глоток воздуха. Она внимательно смотрела по сторонам, запоминая дорогу, людей, дома, всё, что могло помочь ей, если удастся сбежать. Рэ держал её за руку, его пальцы были сжаты слишком крепко, чтобы она могла вырваться. Наконец, они дошли до парка. Он был почти пуст — только несколько пожилых людей кормили голубей на лавочках, а вдалеке слышался смех играющих детей. Рэ повёл её к одной из аллей, где было спокойнее, и указал на скамейку. — Садись, — приказал он, и Казуки послушно села. Он сел рядом, его рука легла ей на плечи, и она почувствовала, как его взгляд скользит по её лицу. — Ты выглядишь счастливой, — сказал он, улыбаясь. — Я рада, что мы вышли, — ответила Казуки, стараясь говорить мягко. Рэ кивнул, явно довольный. — Видишь, как хорошо, когда ты слушаешься? Она снова кивнула, но внутри её всё кричало. Ей хотелось убежать прямо сейчас, но она знала: Рэ не отпустит её так просто. Когда они сидели, Казуки заметила, как одна из женщин с голубями смотрит на неё, словно что-то понимает. Их глаза встретились, и Казуки чуть заметно покачала головой, давая понять: "Не вмешивайтесь". Женщина отвела взгляд, но напряжение не покидало Казуки. Рэ не заметил этой короткой сцены. Он продолжал говорить, обнимая её за плечи, и Казуки отвечала ему, кивая и изредка улыбаясь. Она знала, что это только начало. Каждый такой выход — это возможность, шанс найти выход из его тюрьмы. Она просто должна дождаться подходящего момента. Рэ постепенно становился всё более настойчивым в своих проявлениях "любви". Он был уверен, что Казуки приняла его и смирилась, поэтому позволял себе больше, чем раньше. Казуки же продолжала играть свою роль, стиснув зубы и подавляя каждую частицу отвращения, чтобы не сорваться раньше времени. Каждый вечер Рэ не просто говорил с ней, он обнимал её, трогал её волосы, гладил её руки, целовал её щёки, а иногда и шею. Казуки приходилось терпеть, её желудок буквально скручивало от омерзения, но она не показывала ни капли сопротивления. — Ты моя, только моя, — шептал Рэ, обнимая её за талию, когда они сидели вечером на диване. Казуки улыбалась ему в ответ, заставляя себя выглядеть ласковой, но в её голове всё было иначе. "Ты отвратителен... Я тебя ненавижу... Но ничего, ещё немного... Ещё чуть-чуть..." Однако терпеть стало ещё сложнее, когда Рэ решил, что она должна быть рядом с ним постоянно. — Ты больше не будешь спать в той комнате, — заявил он однажды вечером, когда они вернулись домой после прогулки. — Где же тогда? — спросила Казуки, стараясь сохранить спокойствие, хотя в её сердце закрался ужас. Рэ улыбнулся, словно это была самая очевидная вещь в мире. — В моей комнате. Там твоё место. Мы будем вместе, как настоящая семья. Она хотела закричать, но лишь тихо кивнула. — Хорошо... Так она оказалась в его комнате. Рэ устроил всё так, чтобы им было "уютно": большая кровать, мягкие подушки, его руки, обвивающие её тело каждый вечер. Он прижимал её к себе, целовал её лоб, шептал, как сильно он её любит, а она лежала, неподвижная, застывшая, сжав кулаки под одеялом. — Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты рядом, — говорил он, закрывая глаза, пока она смотрела в потолок. — Я мечтал об этом с того момента, как увидел тебя. Казуки молчала, сдерживая подступающие слёзы. Её разум кричал от отвращения, но она знала: если она сломается сейчас, всё её терпение и усилия пойдут прахом. Рэ становился всё более тактильным. Его прикосновения, его поцелуи, его нежные слова — всё это было для неё невыносимой пыткой. Он держал её за руку, гладил её по спине, обнимал, словно она была его законной женой, а она с трудом сдерживалась, чтобы не вырваться и не закричать. "Это не навсегда... Я выберусь отсюда... Терпи, Казуки..." — твердило её сознание, пока она улыбалась Рэ, позволяя ему наслаждаться его иллюзией.