🔥🔥🔥

Шото откладывает в сторону ещё одну кипу бумаг. С самого U.A. он отрицал, что когда-нибудь будет иметь дело с агентством Старателя, за исключением одной единственной стажировки. И вот, спустя три года после выпуска, он сидит в главном офисе, окруженный горами документов, и допивает уже пятую кружку остывшего кофе. За окном давно наступила глубокая ночь, и, скорее всего, в здании остался только он. Он устало потирает виски — голова гудит от перенапряжения. Последние отчёты отца перемешались с ворохом других документов, и теперь разобраться, где что, кажется невозможным. Дело буквально стало для Старателя последним. Сражение с худшим злодеем за всю историю Японии (по скромному мнению Шото) унесло жизни многих героев и оставило тяжёлый след на остальных. Всемогущий, окончательно утративший остатки былой силы, принял предложение о постоянной работе в U.A. Старатель, потеряв правую руку, официально оставил геройство, так и не достигнув желанного первого места в рейтинге. Теперь он восстанавливается в больнице, навещаемый Фуюми и, изредка, самим Шото Шото не знает, чем отец займётся дальше. Видел на почте предложение от геройской комиссии, но сомневается, что тот его примет. Тот, кажется, оказавшись на пороге смерти, переосмыслил жизнь и решил с тройным усердием пытаться помириться с семьёй. Шото по этому поводу испытывает… безразличие? Он не знает, как к этому относиться. У него других забот полно. Накануне был объявлен обновлённый рейтинг героев. Шото занял третье место. Ещё со времён учёбы в U.A. популярность его класса стремительно росла из-за частых столкновений со злодеями. А после последней битвы она взлетела до небес — особенно после заявления, что он принимает управление агентством отца. Первое место осталось Ястребу, второе — Деку, Динамит — шестое, уступив Бест Джинисту и Мирко. Впрочем, никто и не удивлён — Бакуго так и не научился следить за языком и не хамить каждому встречному. Шото искренне не понимает, как Мидория его выносит на постоянной основе). Кофе заканчивается, но вместо того, чтобы идти домой, он продолжает сверлить взглядом ночной Токио за панорамным окном. Надо бы закончить сегодня хоть что-то из большого списка дел. Хотя бы что-нибудь небольшое и, может, не слишком значительное. Проверить рабочую почту на отцовском ноутбуке кажется хорошим вариантом. Шото придвигает его поближе, отодвигая папки с документами, и нажимает кнопку включения. Усталость на мгновение отступает, когда он смотрит на рабочий стол, заваленный множеством папок и открытых файлов. Однако браузер содержит всего одну вкладку — почта. Несколько сотен непрочитанных писем. Шото устало вздыхает. Нет, он слишком измотан, чтобы разбираться с этим сейчас. Всё равно в большей части ничего важного и информативного нет — поздравления для него, как для нового главы агентства, и пожелания здоровья Старателю. Он закрывает вкладку и с усилием откидывается на спинку кресла. Нет, пора остановиться. Просто убраться на столе, привести бумаги в порядок и поехать домой. Сложить документы в стопку, убрать ручки в стаканчик, ноутбук поставить ровно по центру… Шото открывает сейф под столом, намереваясь спрятать в него несколько важных бумаг. Код у него есть, но до этого он не заглядывал внутрь. Однако теперь, стоит открыть дверцу, как его внимание сразу же привлекает толстая чёрная папка. Что-то в ней… выделяется. Словно она тут не к месту. Шото осторожно достаёт её, ожидая увидеть документы на недвижимость агентства, контракты с геройской комиссией или что-то в этом роде. Но, раскрыв папку, понимает, что ошибался. Внутри — досье на злодея. Шото пролистывает страницы: сканы полицейских отчётов, заметки по причуде, перечень инцидентов, в которых тот был замечен. Всё выглядит стандартно, ничего необычного. Но тогда зачем отцу хранить эту папку среди самых важных документов? Фотографии. Десятки, если не сотни, распечатанных снимков с камер видеонаблюдения и очевидцев. На каждом — один и тот же человек. Шото медленно листает страницы, пока его взгляд не останавливается на заметках, написанных от руки. «Температура пламени превышает стандартные показатели обладателей огненной причуды». И чуть ниже: «Превосходит мои показатели». Шото останавливается. Отец не просто зачем-то собрал полное досье с анализом на этого злодея. Он ещё и сравнивал его с собой. «Тело не обладает устойчивостью к огню. Получает серьёзные ожоги от собственного пламени, возможен тепловой удар, имеющиеся шрамы — следствие огня собственной причуды (?). Сражается, игнорируя боль». «Возрастная группа на момент начала сбора информации 23-26 лет. Совпадает с…» Он щурится, но разобрать конец фразы невозможно. Остаток текста зачеркнут резкими, рваными линиями, будто писавший сделал это в порыве ярости. «Анализ ДНК невозможен. Подходящие образцы отсутствуют». Что, чёрт возьми, происходит? Какой анализ ДНК? Зачем? С кем сравнивать? «Цвет волос не совпадает. Есть подозрения, что цвет ненатуральный». Ниже прикреплено фото. Размытая, зернистая, словно увеличенная до предела. На ней тот самый злодей. Шото даже не сразу понимает, что именно должен увидеть на этом фото и почему оно не аккуратно приклеено именно к этому фрагменту текста, пока не приглядывается к области, обведённой простой синей ручкой так, что на тёмном фоне фото почти не видно. У самой шеи, там, где кожа закрыта тканью чёрного плаща, есть тонкая, едва заметная контрастная линия. Она почти сливается с кожей, но заметна на тёмном фоне. Словно отросшие неокрашенные корни. Шото видел такое несколько раз во время жизни в общежитии, когда у Киришимы отрастали волосы и появлялась чёрная полоса у головы, разительно отличающаяся от основной массы красного цвета. Шото сжимает бумагу в пальцах сильнее. Что это? Зачем Старателю всё это? Это часть какого-то расследования? Секретная миссия от геройской комиссии? Или… Шото закрывает папку. Мысли в голове мечутся, но никак не складываются в общую картину. Он бросает взгляд на часы — почти три ночи. Боль в голове отдаётся новой пульсацией, и он вжимается в спинку кресла, прикрывая глаза. Эти записи… Это что-то более важное, чем ему сейчас кажется. Он просто не может понять, что именно он упускает. *** — Как агентство? — Нормально. Разговор натянутый. Как всегда. Шото не особо любит навещать Старателя в больнице. Впрочем, он и в обычной обстановке не слишком любит с ним общаться. Им всегда было трудно разговаривать. О чем говорить, когда за годы отношений между ними остались только ледяные формальности? Особенно не любит задавать ему вопросы, предпочитая разбираться самостоятельно, только бы не просить у него помощи. Но сегодня есть причина. Формальный повод, пусть и не самый убедительный. К тому же, Фуюми попросила его зайти. — Хорошо, — глухо отвечает Старатель. Он сидит на больничной койке. На его лице, как всегда, застывшая суровость, но сейчас она словно маска, за которой Старатель скрывает, насколько он чувствует себя сломленным. Солнечный свет, проскальзывающий сквозь жалюзи, делает комнату ещё холоднее, чем она есть. Бесконечно стерильные стены, запах дезинфицирующего средства, приглушённое гудение приборов. Старатель ведёт себя так же сдержанно, как и обычно, совершенно не зная, о чём говорить с Шото. Это взаимно. Шото так же не знает, о чём говорить с ним, кроме как о геройстве. Но он не то чтобы хочет делиться с ним новостями. — У меня есть вопрос, — наконец произносит Шото, нарушая тишину. Он достаёт из рюкзака чёрную папку и кладёт её на столик у кровати. Старатель едва заметно напрягается, но быстро берёт себя в руки. — Я нашёл это в сейфе. Почему оно там было? Мгновение Старатель молчит. Шото видит, как в глазах отца пробегает искра узнавания, как губы едва заметно сжимаются в тонкую линию. Но всё это длится всего секунду — затем привычная невозмутимость возвращается. — Это не важно, — ровно отвечает он. — Не заморачивайся. — Это какое-то расследование? Если так, то его нужно закончить. Что это за дело? — продолжает допрашивать Шото. — Нет, это… личная инициатива. Не обращай внимание, Шото, это бессмысленно. Шото кивает и убирает папку, делая вид, что ответ его удовлетворил. Старатель лжёт. Это очевидно. Может, они и не близки, но он уверен, что отец не стал бы тратить своё время на что-то «бессмысленное». А, насколько он может судить, на это досье было потрачено немало времени. Он мог бы сказать, что просто забыл эту папку в сейфе, мог придумать любую отговорку. Но он даже не пытается. Вместо этого он обесценивает её значимость. Смешно. Значит, это что-то важное, но Старатель, по какой-то причине, не хочет об этом поговорить. Разговор, как и визит, сходит на нет слишком быстро. Шото собирает вещи, вежливо желает скорейшего выздоровления, и спустя несколько минут он уже идёт по городу. Шум улиц, свет рекламных экранов, гудение машин — всё это сливается в единый глухой фон. Он думает. Как только он возвращается в агентство, первым делом снова открывает досье. На этот раз он собирается изучить его подробнее, чем прошлой ночью. Может быть, тогда он поймёт, что пытался отыскать Старатель? Досье на злодея с псевдонимом Даби. Настоящее имя неизвестно. Неизвестно также, может ли быть псевдоним настоящим именем. Шото собирается узнать об этом человеке больше, чем знал до этого момента. Разум услужливо подкидывает воспоминание. Летний лагерь в первый год обучения в UA. Кажется, тогда он столкнулся с Даби в первый и последний раз. Он тогда был (и скорее всего является сейчас) членом Лиги Злодеев, напавшей на лагерь. Они похитили Бакуго и скрылись. Позже, правда, Бакуго отпустили, и с его слов Шото знает (потому что кто-то не очень разумно начал спорить прямо перед заложником), что Лига Злодеев в некоторых ситуациях сначала делает, а потом думает. Они пришли к выводу, что похищать ребёнка, даже если он такой засранец, как Бакуго, это слишком даже для злодеев, отпустили заложника и отделились от спонсировавшего их Все За Одного. Тот самый злодей, в битве с которым Шото принял участие несколько недель назад. Это было разрушительно. Если бы на стороне Все За Одного были бы ещё такие злодеи с сильными причудами… Герои бы всё равно победили, думается Шото, но это было бы сложнее. Тогда Шото просто считал этих ребят какими-то странными. И предположить не мог, что будет подробно изучать одного из членов Лиги просто… потому что? С тех пор отношение к Лиге в обществе… неоднозначное. Как и их поступки. С одной стороны, злодеи, с другой — мстители. То они уничтожают якудза и спасают маленькую девочку, то разрушают статуи «фальшивых» героев. Иногда это даже не статуи, а рекламные баннеры — что угодно, если на нём изображён символ героя, которого они презирают. Старатель страдал от их нападок чаще других. Лига не только портит общественную собственность, но и периодически сливает в сеть информацию о превышении полномочий или преступлениях тех или иных героев. Шото изучает записи. Что именно о Даби пытался узнать Старатель? Пытался найти в нём тайного родственника на основании огненной причуды? Пролистав десяток полицейских отчетов, он вновь добирается до уже знакомых рукописных заметок Старателя. Тот писал обо всём, что попадалось на глаза: о многочисленных шрамах, оставленных огнём, о ненависти злодея не просто к фальшивым героям, но и к Старателю персонально, о цвете его глаз, о скрываемом настоящем цвете волос, о причуде, настолько мощной, что она разрушает тело носителя. Кажется, что члены собственной семьи никогда не интересовали его настолько сильно, как этот злодей. Он даже подробно расписал стиль его боя. Хотя это, вероятно, было не слишком сложно: при всей своей ненависти к Старателю, Даби умело копирует его приёмы. Шото даже находит какое-то видео в интернете с нарезками боев обоих. Видимо, не только Старатель заметил это сходство. Что прикреплено после рукописных заметок, Шото смотрит впервые. И, если откровенно, увиденное повергает его в шок. Распечатанные фотографии Даби, которые Старатель сравнивает с детскими фото. На одних ребёнок с рыжими волосами, на других — с белыми. Неизменный цвет глаз — яркие бирюзовые. Как у отца. Как левый глаз самого Шото. Он смотрит на эти фотографии и понимает — Старатель искал не просто связи между случайным злодеем и его огненной причудой. Он сравнивал Даби с Тойей. Тойей, которого похоронили много лет назад. Шото захлопывает папку. Нет. Это чистое безумие. В кабинете становится слишком тихо. Только приглушённое тиканье часов и неразборчивые голоса где-то за дверью напоминают о реальности, но даже они звучат отдалённо, как сквозь вату. Сердце гулко стучит в груди, а пальцы, сжимающие папку, белеют от напряжения. Наверное, ему действительно не стоит обращать на это большое внимание. Это и правда не имеет никакого смысла. Старатель просто перегрел свои мозги. И всё же он вновь открывает папку. На глаза попадаются ещё несколько заметок. «Предположительная причина смерти: самосожжение. Тело обнаружено не было». Шото перечитывает эти слова несколько раз, будто ожидая, что они вдруг изменятся, превратятся во что-то логичное. Тело не было обнаружено? Но он же… Он помнит похороны и… закрытый гроб. По спине пробегает холодок. Как это вообще может быть возможно? Как Старатель разглядел в этом связь? Шото всматривается в страницу с фотографиями, словно если он будет смотреть дольше, то любые намёки на внешнюю схожесть исчезнут. К собственному удивлению, перелистнув страницу, он думает, что внешняя связь чертовски очевидна. На этой фотографии Даби с волосами, криво покрашенными в белый, и без шрамов, словно кто-то не очень умело поработал в фотошопе. В таком виде он выглядит слишком похожим на более взрослую версию Тойи. Точнее, словно так Тойя мог бы выглядеть, если бы дожил до этих лет. Шото сам начинает верить в эту безумную теорию и, кажется, начинает понимать, почему Старатель так за неё цеплялся. Но ведь это чистое безумие, да? Не мог же Тойя выжить в том огне и стать… таким? Или мог? Шото понимает, насколько мало он знает о погибшем старшем брате. В его памяти — обрывки воспоминаний. В части из них Тойя — заботливый старший брат, в других — Шото может только наблюдать за ним, Нацуо и Фуюми, будучи изолированным, но отчаянно желающим присоединиться к игре. Он помнит Тойю. Но на самом деле… Он его не знал. Кажется, что сейчас он просто знает, что когда-то в его семье существовал мальчик по имени Тойя, и это всё, что ему известно. О Тойе дома не принято говорить. Тема слишком неприятная и болезненная. Ему нужно узнать больше. *** — Ты просишь меня рассказать о Тойе? — Да. На лице Нацуо застывает недоумение. Он чуть прищуривает глаза, словно пытается понять, зачем Шото вдруг это понадобилось. И, честно говоря, Шото сам не уверен, как правильно объяснить свой внезапный интерес. Он никогда не спрашивал о Тойе. Ему было всего шесть, когда старший брат исчез. Слишком мал, чтобы запомнить его так, как помнят Нацуо или Фуюми. А до этого момента у них даже не было возможности стать ближе. — Это… неожиданно, — Нацуо морщит лоб. — Откуда такой интерес? — Я разбирал бумаги в агентстве. Там нашёл кое-какие старые записи… Вот и вспомнилось. По сути, это почти правда. Он действительно нашёл записи, разбирая документы в агентстве. Просто Нацуо не стоит пока знать, что это было «расследование» Старателя о том, что Тойя может быть жив. Шото не собирается беспокоить брата такими странными, ничем пока не подтверждёнными теориями. — Что ж… Нацуо тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. На мгновение он закрывает глаза, словно погружаясь в воспоминания из детства. — Тойя, он… Он был упрямым, целеустремлённым. В какой-то степени даже одержимым, — голос Нацуо дрожит от напряжения, но он быстро берёт себя в руки. — Он тренировался с отцом, пока мы не выяснили, что его причуда вредит ему. Старателя это остановило, а Тойю нет. Он продолжал, несмотря на все запреты, а когда Старатель начал тренировать тебя… На секунду воцаряется тишина. Нацуо аккуратно посматривает на Шото, подбирая слова. — Он разозлился, да? Ненавидел меня? — подсказывает Шото. — «Ненавидел»… Наверное, это слишком громкое слово. Но да. Он был зол. Очень зол. Он пытался доказать, что тоже достоин. Шото кивает. Это не новость. Несмотря на попытки Нацуо сгладить углы, Шото уже давно знает о том, что Тойя его временами недолюбливал, просто из-за того, что Шото отобрал предназначенное ему внимание. И про инцидент, когда Тойя пытался его поджечь, тоже знает. И, наверное, это не вина Шото и, в какой-то степени, даже не вина Тойи. Проблема в отце. — Он тренировался, тренировался и тренировался, даже если его кожа сгорала в это время. Чёрт, я столько раз перевязывал его руки по ночам. — Его огонь настолько сильно вредил ему? — голос звучит тише, чем Шото ожидал. — Из-за этого ты решил пойти в медицинский? — Нет. Хотя, наверное, всё это стало одним из первых толчков. Его тело хоть и могло создавать огонь, но оно не обладало устойчивостью к огню. Он был устойчив к холоду. Может, я бы мог сказать, что стал врачом из-за него, если бы он был с нами хоть немного дольше, но он… ушёл. Сгорел на пике Секото. Шото вспоминает похороны. Они остались в памяти лишь размытой картинкой. Он помнит лишь, как стоял у закрытого гроба в окружении семьи. — Его же… не нашли? — уточняет он у Нацуо. — Нет, огонь Тойи был горячее, чем у Старателя и, наверное, у тебя. Всё… стало пеплом. — А если… Шото замолкает, не закончив фразу. Нет, он не должен сейчас рассказывать об этом Нацуо. — «А если он выжил?» — горько усмехнувшись, заканчивает за ним Нацуо, словно прочитав его мысли. — Мы же искали, Шото. Мы всё искали. Я… Тогда я очень хотел верить в то, что он выжил каким-то чудом. Что он жив и вот-вот мы обязательно встретимся. Но это не так. Если бы он выжил… почему он не вернулся? Где он тогда? Нацуо качает головой, прикрыв глаза. — Тойя умер в тот день. Шото не знает, что сказать. В один момент он словно чувствует всю ту боль, которой пронизаны эти слова. — Я… Да, конечно. Извини, что спрашиваю о таком, — пристыженно проговаривает Шото, опустив голову. — Вы были близки, да? — Да. По крайней мере, я так думал, — наконец ответил он, голос его прозвучал хрипло. — Но меня не хватило, чтобы остановить его. — Ты всё ещё по нему скучаешь? Нацуо глубоко вздыхает, так и не поднимая глаз. — Да, Шото, я всё ещё по нему скучаю. *** Тойя обладал сильной огненной причудой, но его тело… Оно не было создано для этого пламени. Оно горело, обугливалось, и каждый новый ожог оставлял на коже след. Даби тоже обладает сильной огненной причудой. Он сжигает себя, словно не боится боли, словно её больше не чувствует. Тойя умер пятнадцать лет назад. По крайней мере, так считалось. Но в документации первое упоминание о Даби появляется спустя три с половиной года после его предполагаемой смерти — полицейский отчёт о поимке подростка-поджигателя. Без имени. Без прошлого. Если смотреть на теорию о том, что Даби — это каким-то чудом выживший Тойя, то Шото начинает в неё верить. Возможно, у него на самом деле едет крыша со всей этой работой, и он просто перегрел свои мозги. Чем больше он размышляет, тем логичнее кажется эта безумная догадка. Тойя боготворил Старателя. Жаждал его признания. Пытался всеми силами привлечь внимание отца. А Даби… Даби ненавидит Старателя. Он даже пытался его убить. Несовпадение. Или?.. Могло ли мнение Тойи изменить после произошедшего на Секото? Возможно, там произошло что-то ещё, о чём никто не знает? Что, если все акты вандализма — это не просто гнев, а попытка докричаться до того, кто когда-то был для него всем? Шото пристально смотрит на фотографии в досье, собранном отцом. Он изучает их, пытаясь увидеть что-то, что могло бы стать ключом. Внутри него бушует буря. Если Даби действительно его старший брат… Если он тот самый Тойя, которого он так хотел узнать ближе… Что ему делать дальше? Почему он вообще верит в это и даёт себе какую-то слабую, совсем призрачную надежду? Всё это может быть лишь совпадением. Пользователей огненной причуды много. Мало ли сколько из них обжигаются от своего же огня? Может быть… Может быть, Даби просто когда-то был фанатом Старателя, думал, что у них похожие причуды, но потом что-то случилось, и он узнал, что Старатель — мудак, и возненавидел его? Звучит слишком похоже на Тойю. Хотя… Имеет ли Шото право на такие сравнения? Ему нужно отвлечься. С переходом агентства в его руки он практически не выходит из офиса. Даже патрулями не занимается — всё это легло на плечи помощников. Наверное, он просто сходит с ума, запертый в четырёх стенах. Нужно хотя бы просто прогуляться. Но нет. Обычная прогулка не поможет. Ему нужно неопровержимое доказательство того, что Даби — это Тойя. Или что-то, что раз и навсегда опровергнет эту теорию. Опять он мыслями возвращается к этой теории! Может, стоит попробовать выследить Даби? Добыть образец его ДНК и сделать тест на родство со старателем? Отличный план. Заодно и прогуляется. Может, ему попробовать просто поймать Даби? Он же герой, в конце концов, ловить злодеев — его работа. Шото меняет геройский костюм на черную толстовку, прячет волосы под кепкой, пониже натягивает капюшон и закрывает нижнюю половину лица маской. Маскировка не самая оригинальная, но достаточно неприметная, чтобы он смог незаметно выйти из офиса через чёрный ход. Его ноги сами несут его в менее благополучные районы Токио. Где ещё скрываться злодеям, как не там? Первая вылазка заканчивается ничем. Конечно, свежий воздух пошёл ему на пользу, но попытки найти хоть какие-то следы Даби ни к чему не привели. Шото предпринимает попытки в течение следующих трёх недель. Собирает больше информации о недавней деятельности Лиги Злодеев (ничего примечательного, всё ещё злодейские дела, но не примечательные), выясняет, где их обычно можно найти, но на этом всё. Не может же он просто заявиться в бар Лиги Злодеев и попросить у Даби образец ДНК? Или может?.. К концу этих трёх недель ему наконец везёт столкнуться с Даби нос к носу. Ну… почти. Шото как раз находится недалеко от бара Лиги Злодеев, когда замечает всполохи синего пламени. Сомнений нет: это огонь Даби. Адское пламя танцует в воздухе, отбрасывая на стены зловещие отблески. Шото замирает в тени, осторожно приближаясь, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Перед ним открывается любопытная картина: Даби угрожающе возвышается над сидящим на земле мужчиной внушительных размеров, который тяжело дышит и отчаянно пытается отползти назад. Его лицо перекошено от боли, а одна рука заметно обожжена. Шото явно упустил часть разговора, но слышит обрывок фразы: — …если ещё раз сюда заявишься. Суть конфликта ускользает от него, но внимание приковано к самому Даби и девушке, вертящейся рядом с ним. Она выглядит почти беззаботной, но есть в её улыбке что-то пугающе безумное. Приглядевшись, Шото узнаёт в ней Химико Тогу. — Или мы выпьем всю твою кровь! — довольно скалится Тога, покачивая нож в руках, словно игрушку. Раненый мужчина дёргается, но передвигается медленно — он явно в плохом состоянии. Даби лишь лениво бросает взгляд на него, будто хищник, потерявший интерес к добыче. — Тьфу, что за дрянь ты мне подсунула, — внезапно выругивается Даби и сплёвывает на землю. — Это жвачка! Клубничная! — восклицает Тога, явно оскорблённая таким пренебрежением к её вкусовым предпочтениям. — Мерзость, — фыркает Даби. Тога хихикает, и оба, словно забыв о мужчине, исчезают за дверью бара. Окружающая улица погружается в тревожную тишину, нарушаемую лишь хриплым дыханием их жертвы. Шото опускает взгляд на потрескавшийся асфальт. Если Даби сплюнул жвачку… Это его шанс. Едва ли ему удастся найти более подходящий образец ДНК. Сердце учащённо бьётся в груди, когда он осторожно оглядывается, убеждаясь, что никто из злодеев не наблюдает за ним. В мгновение ока он бросается вперёд. Жвачка всё ещё лежит на земле, влажная, липкая, небрежно выплюнутая. Быстро, ловко он прячет её в бумажный конверт. — Пацан! Эй, пацан! — хрипит ему мужчина. Шото игнорирует его, спеша покинуть район и вернуться в агентство. *** Результаты оказываются на его столе спустя семь дней. Лаборатория, помимо этого, отправила электронное письмо с предупреждением, что для более точного результата следует предоставить образцы получше, чем поднятая с асфальта жеваная жвачка. Шото вздыхает, сжимая переносицу пальцами. Конечно, он и сам понимает, что образец так себе, но что уж теперь — другого у него нет. Повезло хотя бы, что для получения ДНК Старателя не пришлось так заморачиваться. Он медлит. Взгляд снова и снова возвращается к запечатанному конверту, лежащему на столе. Заперев дверь кабинета на ключ, Шото глубоко вдыхает, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сейчас всё решится. Либо его отец обезумел, а он, дурак, подхватил этот бред и потратил недели на выслеживание какого-то злодея. Либо эта безумная теория окажется правдой… и Тойя действительно выжил. Руки чуть дрожат, когда он вскрывает конверт. Бумага шуршит в тишине кабинета, звук кажется слишком громким. Шото разворачивает сложенный вдвое лист, скользит взглядом по длинным разъяснениям анализа и наконец находит нужную строку. «Вероятность родства составляет 99,9%». *** Шото снова стоит около того самого бара, где, по его мнению, Лига Злодеев проводит всё своё время. Вдох. Выдох. Он, вероятно, всё же сошёл с ума, а всё происходящее — результат его воспалившегося воображения. И именно поэтому он планирует совершить какое-то безумие. Шото заходит внутрь. В баре царит приглушённый полумрак, воздух пропитан запахом дешёвого алкоголя и чего-то горелого. Пол чем-то заляпан, липнет к подошвам, а за столиками сидят люди, на каждого из которых лучше не смотреть слишком пристально. Его появление, безусловно, привлекает внимание. Несмотря на всю маскировку, Шото кажется, что все в этом месте знают, кто он такой, хоть и не подают виду. Но их скользкие недоверчивые взгляды он ощущает почти физически. Однако ему везёт в одном: за одним из дальних столиков он замечает фигуру Даби. Ладно, он должен попытаться. Игнорируя шёпот за спиной, Шото уверенно направляется к цели. На секунду их взгляды встречаются, и сердце на миг замирает: глаза Даби — такие же, как у отца. Яркие, холодные, такие же злые, как в детстве Шото. — Чего тебе? — грубо спрашивает Даби, отрываясь от своего стакана. Голос низкий, хриплый. — Поговорить, — коротко отзывается Шото. — Мне не о чём с тобой разговаривать, — хмыкает Даби. — Я думаю, что есть. — Даби, он тебя достаёт? Давай я порежу его своим новым ножичком! — раздаётся весёлый голос сбоку. Шото скашивает глаза. Светловолосая девчонка с сияющими глазами. Конечно, Тога. Мог бы и догадаться, когда услышал про ножи. — Нет, он уже уходит. — Даби бросает на него ленивый взгляд. — Мне не о чем с тобой говорить. — Нет, не ухожу. Ты же понял, кто я, да? Он чуть приспускает маску, открывая своё лицо. Так его точно узнают. И вероятно, он сам копает себе могилу. Даби хмурится, но не спешит снова его прогнать. — И что же тебе надо от меня, герой? Отлично, после этого точно всё внимание приковано к ним. К нему. Надо же было обязательно подчеркнуть, что он герой? — Раз ты понял, кто я, думаю, ты также можешь догадываться, зачем я здесь. — Не имею ни малейшего представления, — лениво отзывается Даби. — Ты мой старший брат. Тест это подтвердил. — Что?! Шото достаёт из кармана сложенный вдвое листок и протягивает его. Даби резко выхватывает бумагу, жадно пробегается глазами по тексту… и тут же сжигает её. Огонь голубыми языками пожирает тонкий лист. Что ж… Шото предвидел такое развитие событий. Он принёс копию. — Даби, у тебя есть семья?! — восторженно пищит Тога. — Ты говорил, что у тебя нет семьи! Может, тебя тогда на самом деле и не Даби зовут? — Верно, его зовут Тойя, — отвечает ей Шото. — Я… Нет! Это, блять, хуйня какая-то! — Даби резко встаёт, его руки сжимаются в кулаки. — Ты, видимо, мозги свои расплавил. Проваливай отсюда! Он хватает Шото за ворот и буквально выталкивает его из бара. Вот и поговорили. Шото обязательно попробует ещё раз. *** — Какого дьявола ты снова сюда приперся? — Даби раздражённо кривится, скрещивая руки на груди. — Поговорить, — спокойно отвечает Шото. — Я уже сказал, что нам не о чём разговаривать, — выплёвывает Даби. — Почему? — Что значит, блядь, «почему»? Шото игнорирует вопрос. Он уже чётко поставил себе цель выяснить, что произошло с Даби… Нет, с Тойей, что заставило его стать злодеем. И если вдруг Тойя решил поиграть в гляделки, то у него точно не получится выиграть. У Шото достаточно терпения, чтобы продолжать так весь день. Даби, или Тойя — как теперь его называть? — не пытается уйти. А ещё не нападает. Уже хороший знак. — Почему ты не вернулся? — спрашивает Шото. — Не вернулся куда? О чём ты, блядь, вообще говоришь? Его голос резкий, почти хриплый, но не злой. Шото слышит в нём лишь усталость и раздражение. Даже какое-то отчаяние, но, может, он это себе придумывает? Их уединённое столкновение в переулке рядом с баром грозится быть прерванным. Шото слышит приближающиеся голоса. Кто бы это ни был, он легко может помешать. Особенно если это другие члены Лиги Злодеев. Даби тоже слышит приближение незнакомцев и, к удивлению Шото, хватает его за руку и рывком тащит в бар. Но не в общий зал, где в прошлый раз был Шото, а через неприметную боковую дверь в какой-то узкий коридор, переходящий в лестницу на второй этаж. Шото едва не запинается на ступеньках, поднимаясь по ней. Там оказывается такой же узкий коридор, но с несколькими дверями вдоль левой стены. Даби заталкивает его в одну из них и запирает за ними дверь. В комнате тесно. Тусклая лампа качается под потолком, бросая блёклый свет на облезлые обои. Кровать, стол, стул, шкаф в углу — вот и всё убранство. Пахнет пылью. В теории, его должна пугать перспектива быть запертым в небольшой комнате наедине со злодеем. На практике… Шото герой номер три. Он справится. Он не думает, что ему следует бояться Тойи. — Так почему ты не вернулся? Домой? — повторяет вопрос Шото, всматриваясь в лицо брата. — Вернуться в ад? — хмыкает Даби. — Ты это называешь домом? — О, значит, ты уже не отрицаешь, что ты Тойя? — Шото чуть склоняет голову с лёгкой усмешкой на губах. Вот и попался. Даби устало трёт переносицу. — Пятнадцать лет. Пятнадцать, мать его, лет, — проговорил он, глухо смеясь. — И вот теперь, после всего, ты приходишь ко мне с этим? — На самом деле, я ещё много что хочу спросить, — задумчиво тянет Шото. Шото смотрит на него. На того, кем стал Тойя Тодороки. Детских воспоминаний не хватает, в голове всплывают лишь не так давно увиденные фотографии того, каким был старший брат в свои четырнадцать. Сейчас он другой. Уставший взгляд, но всё такие же яркие голубые глаза. Лицо и тело изуродованы ожогами, тёмные заплатки обожжённой кожи скреплены металлическими скобами, словно он — не живой человек, а неудачно сшитая кукла… Почему никто никогда не лечил эти раны? Неужели у преступников нет хороших целителей? Или ему просто было плевать? Или… он хотел сохранить эти шрамы? Как напоминание? Может, Шото стоит попробовать поискать кого-нибудь по своим связям, если Даби позволит помочь? В голове никак не укладывается мысль: он нашёл его. Правда нашёл. Доказал, что безумная теория — не менее безумная правда. Тойя жив. Сердце пропускает удар. Он хочет столько сказать, столько спросить… Но всё, что он делает, это… — Как ты, блядь, вообще стал героем номер три? — хрипит Даби, раздражённо толкая его в грудь, пытаясь отцепить от себя. Но Шото лишь крепче обвивает его руками, удерживая в неожиданном, неловком объятии. Он чувствует, как Даби на миг замирает. Чувствует напряжённые мышцы, тонкую ткань плаща под пальцами. Чувствует запах гари и сигарет, въевшийся в его кожу. О… Он немного выше старшего брата. — У тебя вообще никакого чувства самосохранения нет? Шото молчит. — И умения взаимодействовать с людьми… А, о чём это я, тебя воспитывал Старатель… — Кто бы говорил, — бурчит Шото в ответ. Теперь молчит уже Даби. — Нацуо скучает по тебе, — спокойно говорит Шото. — Всё ещё. Он долго не мог поверить, что ты умер. Получается, был прав. — Откуда ты знаешь? — его голос сквозит сомнением. — Тебя же держали в изоляции от них. — Он сам сказал, — пожимает плечами Шото. — Мы… наладили отношения, когда я поступил в UA. На мгновение в комнате воцаряется тишина. Тяжёлая, натянутая, как струна. Шото наконец отрывается от Даби, отпуская его. Тот снова тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам. — Пятнадцать лет никто не знал… — хрипло говорит он, качая головой. — Пятнадцать лет… И почему я не удивлён, что ты первый, кто добрался до правды, золотой ребёнок? Шото едва заметно дёргается. Прозвище больно царапает изнутри. Не потому, что он не привык к нему. А потому, что слышать это от него — совсем другое. Но Даби не замечает это. Он проходит дальше вглубь комнаты и с глухим стуком опускается на край кровати. Шото остаётся стоять у двери. Даби лениво хлопает по месту рядом с собой, не глядя на него. — Садись уже, раз пришёл. Шото медлит всего секунду. А потом всё-таки делает шаг вперёд. — Не надо… называть меня так, — немного поколебавшись, всё же просит он. Даби вскидывает брови, усмехаясь. — Как? «Золотой ребёнок»? Разве ты им не был? — Просто… не надо, — повторяет Шото и тут же спешит перевести разговор в другое русло: — Что произошло в тот день? Как ты выжил? Почему не вернулся домой? В голову приходит мысль: стоит ли сказать ему, что именно Старатель начал это расследование? Шото сжимает пальцы в кулак. Нет, пока рано. Может, позже. Он сомневается, что Даби-Тойя обрадуется упоминанию отца. На секунду кажется, что Даби действительно собирается ответить. В его взгляде мелькает что-то — воспоминание, сожаление, усталость. Но он тут же отмахивается. — Это… длинная история. Может быть расскажу, но как-нибудь в другой раз. Не сейчас. Шото не отводит взгляда, молча давая понять, что так просто не отступит. Даби вздыхает. Встаёт с кровати, неторопливо подходит к окну и прислоняется к подоконнику, всматриваясь в серый переулок за ним. Не смотря на Шото. — Правда в том, что я возвращался, — говорит он наконец. — Надеялся… Не знаю на что. Что что-то изменилось? Что вы всё ещё меня ищете? Только ничего не изменилось. Разве что стало хуже. Я смотрел, как он продолжал тебя тренировать. Всё то же самое дерьмо, просто другой объект его «надежд». Это не было тем местом, в которое хотелось возвращаться. — Ты меня ненавидишь? — спрашивает Шото. Даби медленно поворачивается обратно к нему. — Что? — Мне жаль, что… из-за меня Старатель перестал уделять тебе внимание и… — За что ты, блядь, извиняешься? — голос Даби вспыхивает, словно пламя. Даби выдыхает, проводит рукой по лицу, закрывая глаза. Когда говорит снова, голос его звучит тише, но всё ещё напряжённо: — Это… не твоя вина. Он замолкает на несколько секунд. Кажется, следующие слова даются ему с трудом. — Может, раньше я так и думал, но не сейчас. Вырос, так сказать. Шото удивлённо вскидывает брови. Он… не этого ожидал. Какой-то частью сознания он допускал мысль, что Даби ответит на вопрос согласием. Что он ненавидит Шото. Что из-за Шото он всего лишился. Но Даби с полным смирением отвечает совсем противоположно. — И ты никогда не думал о возвращении? — нервно теребя пальцами край толстовки, спрашивает Шото. — Разве в одиночку на улице было лучше? — Нет, не лучше. Но и вернуться я не мог. Иногда… наблюдал со стороны. Неужели ты думаешь, что цветы нашей матери в больницу слал Старатель? Шото открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает. Да. Он именно так и думал. Потом Рей наконец выписали, на втором году его обучения в UA, и она переехала в отдельное жильё. Развод прошёл в тайне, без шумихи в СМИ. Тогда же цветы перестали приходить. Он решил, что это из-за того, что Старатель так показывает, что все отношения между ними разорваны окончательно… Хотя, он всё ещё выделяет средства на содержание Рей. Не сходится. Но никто из них не обращал внимание на этот факт. Да и он сам долгое время вообще не навещал мать, чтобы знать о цветах. — Так и думал, да… — разочарованно выдыхает Даби. — Хотя, лучше бы они думали, что они просто от какого-то незнакомца. Шото сглатывает, чувствуя, как пересыхает в горле. — Ты бы хотел навестить их? — неожиданно для самого себя спрашивает он. Он сам ещё не знает, как это можно устроить. Не имеет ни плана, ни малейшего представления о том, каким будет их встреча. Но он что-нибудь придумает. Если Тойя согласится. Даби смотрит на него с недоверием, хмурит брови. Потом тяжело вздыхает. — Не будь таким наивным, — устало произносит он. — Тойя, которого они знали, умер на пике Секото. Они не хотят встречаться со злодеем, который убивал людей. Шото молчит, прежде чем, чуть помедлив, негромко говорит: — Но это же ты. Ты — Тойя. Они будут рады. Даби смотрит на него с недоверием. — Я уже не тот, что раньше, — хмыкает он. — Все мы уже не те, что раньше, — глухо отзывается Шото. — Нацуо сейчас учится в магистратуре, а Фуюми работает учителем для младших классов. Ты бы мог навестить их. Я всё устрою. Нацуо был бы очень рад. И Фуюми. Но она, скорее всего, сначала бы разозлилась. И мама… Не думаю, что ты хочешь, чтобы Старатель знал. — Конечно, не хочу, — фыркает Даби, нервно касаясь скоб на шее. — Я пока не планировал попадать в тюрьму. Да и не уверен, что удержусь от попытки убить его, если увижу. — Пожалуйста, — просит Шото. — Не исчезай больше, Тойя-нии. — Даби замирает, когда он почти шёпотом зовёт его так. — Они все будут рады тебя видеть, всё ещё можно исправить… Только не уходи! Даби смотрит на него долго, словно пытаясь понять, насколько тот серьёзен. В глазах его мелькает усталость, сомнение, что-то ещё… Что-то, что Шото не может разгадать. — Да куда я теперь денусь, — устало вздыхает Тойя. — Ты же теперь из-под земли достанешь. Шото кивает со всей серьёзностью. Достанет. Обязательно. Ведь если бы Даби-Тойя не хотел иметь с ними ничего общего, он бы не стал сейчас говорить с Шото и давать ему эту призрачную надежду на воссоединение семьи. Не то воссоединение, которого хотела Фуюми, но другое, на которое никто не мог даже надеяться. — Конечно, — произносит он вслух. — Нам ещё о стольком надо поговорить. Теперь он точно знает. Тойя жив. И он никуда не исчезнет.