Эпилог

Деревянная рама открылась и прохладный ветер заполонил комнату. Не сказать, что ветер не проникал сюда с закрытым окном. Да, давно надо бы замазать щели, покрасить раму, да всё руки не доходили. —эх, хорошо! Низкий женский голос музыкой пролетел про тихому невзрачному двору. Конечно хорошо. Конец сентября, ветер становится грубее и жёстче, листья сменяют одежку и сверкают как золото под росой, после грибных дождиков. Хорошо, и правда. Вдали веднелся колокол, который недавно пробил полночь. Пора и ложиться спать, иначе новый день застесняется приходить, если всю ночь прождать у окна. Отошла к своей кровати. Несколько шагов стали причиной для новых затяжек на чулках. Да и пусть, чулок много ещё в ящике, на сороконожку хватит.Подметив так же, что можно было и покрасить облупившейся деревяный пол, всё ж таки усадилась на кровать. Та скрипнула. Рядом в нескольких метрах всдохнули : —если будешь ворочатся всю ночь, тебя проткнут пружины и ты умрёшь. —глупые сказки! Пружинки такие маленькие, что не дойдут и до середины моего живота! —чтож ты права, —снова затараторила своим птичьем деловым тоном. Так режет уши ее октава в такую тихую ночь. —толи дело пули? —меня уже подлотали, — понимает и без слов. Да, хорошо, когда обыденности не нужно обговоривать, чтоб понять. Даже если обыденностью будут ранения с холодного оружия. Ответом было погошение свечи. В темноте привычно раздался тихий плевок, оповещающий о конце прочтения очередной книги с помойки, потом по звуку, она загибает уголок пожелтевшей бумаги, легонько кидает книгу на пол рядом с кроватью и хрустит костяшками рук. Это повторяется каждый день, сожители уже выучили в каком порядке она хрустит пальцами,хотя никто не пытался это зазубрить. Справа налево, сначала сгибая, потом вытягивая свои пальцы один за другим. —спи спокойно. —и тебе сладких снов. Девушки заскрепели матрасами и улеглись на кроватях. Тихо, почти проваливаются в сон, но не тут то было. —дождь? —вождь.. Конечно, это не капли дождя. Это из душа снова вышел мокрый Бедоносец, создавая шум после условного отбоя. —Снова забыл полотенце? — Голос, уже изрядно уставшей и недовольной девушки снова мешал тишине комнаты. —не снова, а опять, — сдерзил грубо, как всегда. Будто его дом- его правила. Только и дом не его, и правила тут появляются сами. Единственный в этом доме, кто спал хорошо - Луч. Хотя он не любит когда его так зовут, это никого не волнует, к нему уже приросло это имя и не хочет оставлять своего владельца. Он всегда хорошо спал, и всегда оставался бодрым. Газеты, на которых сушили яблоки под лучами солнца, вещали люду, что много кофеина - вредно для молодого организма. Как бы то небыло, он пил кофе киллограмми. Или литрами? Как вообще правильно считать кофе? Кофе ведь бывает разный..или разное? Как правильно? Кофе ростет на деревьях, кажется. Или на кустах? Какая разница, где он ростет, главное, что дома в нем дефицита нет. Дефицит - это когда мало? Так ведь? Сегодня, засыпая под мысли о горьком напитке, ожидались хорошие сны. Такие же теплые и молочные, как латте, или такие же горячие и горькие, как капучино? Ну вот, теперь хочется кофе. Пока марфей обволакивал тело и разум, успела тихо подумать о том, что утром нужно точно сварить в турке без ручки прекрасный кофе. Может, даже прочувствовать свой сон через этот вкус. Ведь столько оссациций можно придумать своим ночным мыслям, со стольким можно сравнить, таким необычным можно описать свой сон, что это станет интереснее любой книги, статьи, журнала и газеты. Хоть бы встать утром с позаранка, ведь так интереснее - просыпаешься в теплом коконе одеяла, пока рядом с тобой, по углам, кто-то храпит. Встаешь, и поморщевшись от остывшего воздуха в помещении, заворачиваешь на кухню. Только тихо, чтобы не скрипели половицы и не хрустели суставы. Хочется побыть в одиночестве, поговорить с тишиной, встретить солнце. Следующий шаг - достать турку. Обычно, с гарелки ее не прибирают, для таких ночных гостей. Сварив кофе, выходишь на балкон и вдыхаешь холодный воздух уже замерзшим носом. Пара из кружки совсем не видно, из-за поглащающего его тумана, который разлегся на километры в даль и в ширь. В эти моменты чувствуешь себя таким маленьким кофейным зернышком в смертельно горячей турке, пока пламя под тобой увеличивают. Думаешь так о чем то, не в значай говоря шопотом отрывки мыслей.Заходишь в дом вместе с тем, как туман прячется в траве, плача и опускаясь на пожелтевшую осеннюю солому слезинками росы. Солнце встало, а это уже скучно и так обычно, что находиться тут нет смысла, тем более если кружка опустела и остыла. Теперь точно провалилась в сон. Мысли становились всё тише и тише, пока совсем не умолкли, как и шум деревьев за окнами. Всё было распланировано до позднего утра следующего дня, прекрасно для того, чтобы сорвать все планы и перечеркнуть красным карандашем. По ощущениям, в три часа ночи, когда за окнами летают летучие мыши, а в лесу воют волки, все проснулись как по будтльнику. Чиркнув спичкой, зажглась пара-тройка свечей на подсвечнике. Назойлевые вампиры улетели подальше от света, перестав биться в окна, а оборотни в лесу замолчали, уйдя в непроглядную даже в солнечный день, чащу. На мотрасе под окном снова извивался надоедлевый уж. Извивался, кричал и ерзал, откидывал и смянал одеяло, бился костяшкамм пальцев о деревянный пол и прогинал спину. И всё это умещалось наверное в нескольких секундах, повторяясь адскими кругами. У Луча снова случилось "это". Что такое "это" никто не знал. С первого такого приступа все внегласно согласились друг с другом - анаша. Если бы было всё так легко, стало бы совсем не интересно жить. Да, это было похоже на действие волшебной травы, но отличич были. Луч не выходил из такого сосотояния несколько дней, со второго приступа определилось, что дней и ночей проходтт четыре, а с четвёртого - что каждый раз это число одинаково и ровно повторяется, как механические часы. Особенно интересного в такие моменты не происходило, так что никто не заботился о нем в эти дни. Толи предсмертные припадки, толи приступы эпилепсии, толи и правда трава - особой разницы не видел никто. Но все встали и по превычке помьрлились в шеренгу у кровати бедного, дрыгающегося как пиявка под разрядами тока, Луча и замерли на несколько минут. —хотела я рано проснуться, но не настолько, - почасала нос и заправила пряди тёмнокоричневых волос за порванное ухо. —как говорится : "Хочешь рассмешить бога - поведай ему свои планы" - цитата была поопущена мимо ушей, да и сказана не для поддержания беседы, а скорее чтобы ее закончить. —не упоминай этого мудака, - последняя фраза осипшим, низким голосом поставила твердую чернильную точку в предложении. Бедоносец его не любил, ой как не любил, в его присутствии обычно старались не упоминать всевышеего и всё связанное с ним, но сейчас, с просони об этом не думали. Сейчас вообще не думали ни о чем, кроме того чтобы не думать и не сбить сон. Все медленно разбрелись по кроватям - с закрытыми глазами дожижаться тишины, в итоге дождавшись только рассвета.