Танцы под дождём и несказанные слова

Когда дело раскрыто, воздух ощущается удивительно чистым и дышится легко. Вечерняя прохлада, лёгкая изморось. Ода вдохнул полной грудью, а затем взглянул на Дазай. — Не хочешь остаться на шоу? — Я пас, — женщина усмехнулась, поправляя пояс плаща. Сакуноске только хмыкнул: — Может, тогда сами потанцуем? — Мы не участвуем, — Осаму мягко напомнила, что ещё в начале расследования отказалась ради дела записываться на конкурс. — Плюс эти взгляды… — Нет, здесь. Мужчина протянул руку, приглашая напарницу. Он плох в танцах, но, раз в это время на улице никого нет, то почему бы и нет?.. — Совершенно деревянный, — хихикала она, пока Ода неловко переминался туда-сюда на месте. — Не быть тебе танцором. А он старался. Переносил вес с одной ноги на другую, но по итогу его только мотало из стороны в сторону. Женщина мягко давила на его плечи, чтобы он вёл ровнее, но Ода уже чувствовал, что постепенно ведомым становится он. — Только ноги мне не отдави, «мишка», — она положила голову партнёру на плечо, прижимаясь несколько ближе и мурлыча тихую мелодию себе под нос. — И расслабься уже, Одасаку. Иначе я поведу. — Я и не против. А танцевать вот так, вдвоём, когда весь мир где-то позади, неплохо, решил Ода. «Особенно — с Дазай,» — промелькнула мысль, уходя сразу на задворки разума, гонимая давно заученным: «Мы напарники, только они». Столько лет работы вместе сделали их отличными друзьями, но вместе с тем словно породили некое новое чувство доселе будто бы и незнакомое, которое оба следователя старательно игнорировали. Но Оде казалось, что напарница справляется в разы лучше, а он? выдаёт себя с потрохами. Ему показалось, что Дазай сейчас улыбается, легко и непринуждённо, словно сейчас находится в лучшем для себя месте. Думала ли она о чём-то сейчас? И были ли её мысли об их отношениях? Ода наверняка не знал. И, честно говоря, боялся узнать. Дождь усиливался. А они и не сразу это заметили. — Надо бы уже прятаться, ты так не думаешь? — Не-а. Осаму заглянула ему в глаза, улыбаясь широко, словно танцы под дождём — самое то для неё, интересная забава. И Ода готов поддаться ей. Как и всегда. Может, сейчас, под дождём, в тишине, когда нет никого вокруг, а они неловко и неумело переминаются с ноги на ногу, медленно кружась, стоит сказать нечто важное? Что-то, что давно теплится на душе? Но стоит ли? И как?.. — Думаю, мне пора, — Осаму отстраняется сама, будто чувствует, что ещё несколько минут — и Одасаку её не сможет отпустить. — Я промокла до нитки. — Да, — он тихо согласился. Но всё ещё чувствовал её руку на своём плече. И заглянул женщине в глаза. Неловкую тишину нарушила тоже Осаму, глядя в глаза другу, словно искала в них что-то: — Одасаку, я… Послушай… Словно вчитываясь в его мысли, она искала ту, что даст ей подсказку: стоит ли сказать? Нашла, понял Ода, когда её взгляд остановился. (Он хотел приблизиться, зная, что и для чего она искала.) И испугалась. — До завтра. — Осаму мягко надавила ему на плечо, будто отталкиваяего от себя. Улыбнувшись ему украдкой, Дазай поспешила уйти (а может, убежать). — Да… До завтра. Ода кивнул — то ли ей, то ли своим мыслям. И пошёл прочь. Ему показалась эта улыбка печальной, как и глаза — мокрыми от подступивших к ним слёз. А может быть, подумал Ода, это были всего лишь капли дождя…