Часть 1

Эдвин распахнул глаза — и тут же нахмурился. В комнате стояла кромешная тьма, но не та уютная ночная мгла, к которой он привык, а какая‑то вязкая, зловещая, будто сама тьма затаила дыхание. Он не знал, сколько времени, но чувствовал: ночь ещё не отступила. Что‑то было не так. Сначала до него донёсся отдалённый шум снизу — глухой, размеренный, словно кто‑то методично разбивал предметы. Затем добавились другие звуки: скрежет, шорох, хриплое дыхание, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. Эдвин замер, пытаясь уловить каждый оттенок этой кошмарной симфонии. Он никогда не видел мира — ни рассвета, ни звёзд, ни лиц близких. Только слышал, ощущал, представлял. С рождения его окружала вечная ночь, ставшая привычной. Ошибка врачей, чуть не стоившая жизни матери, навсегда лишила его зрения. Но Эдвин не сдавался. Он научился находить радость в звуках, запахах, прикосновениях. Всегда старался мыслить позитивно, даже когда мир вокруг казался враждебным. Сейчас, однако, оптимизм давал сбой. — Сэм! — позвал он, поворачивая голову в сторону соседней кровати. Ответа не последовало. Друг спал крепко, его размеренный храп сливался с ночными шорохами. Эдвин повторил попытку, уже громче. Безрезультатно. Тогда, стиснув зубы, он поднялся и медленно двинулся по комнате, вытянув руки вперёд. Пальцы скользили по стенам, мебели, отыскивая путь к Сэму. Наконец он нащупал край кровати и начал трясти плечо друга. — Да отстань… — пробормотал Сэм, отмахиваясь. — Сэм, проснись! — голос Эдвина дрогнул. — Там кто‑то в доме! Друг наконец зашевелился, сел, потянулся к прикроватному столику. Через мгновение раздался щелчок — он включил часы. — 01:30… Эдвин, ты издеваешься? — в голосе Сэма сквозило раздражение. — Чего ты разбудил меня в такую рань? — Мне кажется, к нам пробрались воры, — прошептал Эдвин, глядя мимо друга невидящими глазами. — Они шумят внизу. Мама с папой, наверное, спят и не слышат. Надо их разбудить. Сэм замер, прислушиваясь. Грохот внизу усиливался. Скрип половиц, звон разбитого стекла, глухие удары — всё это сливалось в кошмарный хор. Комната Эдвина была его маленьким миром. Спокойные синие и чёрные тона, звёздные узоры на стенах — он обожал космос, хоть никогда не видел его. Компьютер на столе служил окном в мир: через него он слушал фильмы, общался с друзьями, погружался в истории о далёких галактиках. Широкое окно выходило в сад матери — Джулии, которая выращивала цветы с трепетной заботой. Эдвин часто представлял, как они выглядят: нежные лепестки, яркие бутоны, зелень листьев. Но сейчас его воображение рисовало совсем другие картины. — Конечно, спят в такое время, — вздохнул Сэм, вставая. — Ты уверен, что это воры? Надо проверить и вызвать полицию. Они замерли, прислушиваясь. Шаги внизу становились всё отчётливее. Кто‑то медленно передвигался по дому, скрипя половицами, которые давно нуждались в ремонте. Хриплое дыхание, доносившееся снизу, заставляло кожу покрываться мурашками. — Выгляни, только осторожно, — прошептал Эдвин. — Не привлеки их внимание. Сэм кивнул, хотя друг не мог этого увидеть. Он тихо подошёл к двери, стараясь не шуметь. Шаги приближались — казалось, неизвестные были уже на лестнице. Сердце Сэма колотилось, ладони вспотели. Он медленно потянулся к дверной ручке, чувствуя, как дрожит рука. — Что там? — прошептал Эдвин. — Тшшш, я ещё не открыл, — ответил Сэм, сжимая ручку. — Ради Бога, делай это осторожно, — повторил Эдвин, и в его голосе впервые прозвучала паника. Сэм медленно опустил ручку, приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Коридор был разгромлен. Картины, некогда украшавшие стены, валялись на полу, их стёкла треснули, осколки блестели в тусклом свете. Но самое страшное — это были не просто воры. Пятеро мужчин стояли в конце коридора. Их одежда была испачкана кровью, кожа — мертвенно бледной, а глаза… глаза горели безумным огнём. От них исходил запах разложения, смешанный с железистым ароматом крови. Сэм судорожно вдохнул, захлопнул дверь и трижды повернул ключ. Руки дрожали, дыхание сбилось. — Жесть… — прошептал он, отступая назад. — Самая настоящая жесть. — Чего там? — Эдвин по‑прежнему старался сохранять спокойствие, но голос дрогнул. — Они разгромили половину дома, — выдохнул Сэм. — Не знаю, что внизу, но здесь… здесь кошмар. Их пятеро. Они… они не похожи на обычных людей. Надо вызвать полицию. Сейчас. Он полез под подушку, достал смартфон. Экран загорелся, но надпись «Нет сети» заставила его сердце упасть. Даже «911» не отвечали. — Связи нет, — прошептал Сэм. — Совсем. Слушай, я выйду и проберусь к твоим родителям. Закройся и жди. Если услышишь мой голос и стук — открывай. Понял? Эдвин кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха. Сэм огляделся, схватил биту, лежавшую у кровати, и осторожно приоткрыл дверь. Зловонный запах тут же ударил в нос, заставляя закашляться. Он выглянул в коридор — незнакомцев не было видно. Сжимая биту, он двинулся к родительской спальне. Дверь была приоткрыта. Сэм заглянул внутрь — и едва не закричал. Мистер и миссис Фрисман лежали на кровати, их тела были изуродованы. Незнакомые мужчины склонились над ними, издавая жуткие звуки, словно пожирали их. Кровь залила простыни, стены, пол. Руки и ноги были оторваны, шеи надкусаны, кожа отделилась от костей. Один из мужчин поднял голову, уставился на Сэма. Глаза — пустые, бездушные — сверкнули в полумраке. Сэм развернулся и бросился назад, слыша за спиной тяжёлые шаги и хриплое дыхание. Он колотил в дверь комнаты Эдвина, зовя его по имени. Друг открыл, и они вместе забаррикадировали вход, придвинув к двери всё, что смогли: стол, комод, стулья. — Рассказывай, — голос Эдвина звучал ровно, но в нём чувствовалась натянутая струна страха. Сэм опустился на кровать, смахнув пот со лба. Руки тряслись, дыхание сбивалось. — Я не могу тебе сказать, — прошептал он. — То, что я видел… это ужасно. С рассветом нам нужно уйти. Бежать к полицейскому участку. — Что?! Ты уверен? — Эдвин сжал кулаки. — Да. Это не воры. Они… они убили твоих родителей. Тишина обрушилась на них, словно тяжёлый камень. Эдвин замер, не веря своим ушам. — Пожалуйста, скажи, что это шутка, — его голос дрогнул. — Увы, нет, — Сэм опустил голову. — Прими мои соболезнования. Мы накажем их. Обязательно. Эдвин медленно опустился на пол, запустив пальцы в волосы. Слёзы, которые он изо всех сил пытался сдержать, хлынули потоком. Родители… ещё несколько часов назад они желали им спокойной ночи, а теперь… — Осталось пережить ночь, — прошептал он, с трудом сдерживая рыдания. Они сидели в темноте, прислушиваясь к звукам за дверью. Мебель, которой они забаррикадировались, дрожала от ударов. Незнакомые голоса шептали что‑то нечленораздельное, а затем всё стихло. Когда первые лучи рассвета пробились сквозь занавески, Сэм и Эдвин осторожно отодвинули мебель и вышли в коридор. Дом был пуст, но следы ночного кошмара оставались повсюду: разбитые вещи, пятна крови, разорванные фотографии. — Пойдём, — тихо сказал Сэм, положив руку на плечо друга. — Нам нужно в полицию. Эдвин кивнул, сжимая в руке трость. Внутри него бушевала буря: горе, гнев, страх. Но где‑то глубоко теплилась решимость. Он не позволит этим существам уйти. Не позволит ночи победить.