Часть 3

Машина мчалась по пустырю, монотонно гудя двигателем. Из колонок лилась музыка — старая рок‑композиция, словно осколок прежней, безопасной жизни. Эдвин дремал на пассажирском сиденье, убаюканный ровным движением. Но вскоре сон отпустил его: парень потянулся, зевнул и приоткрыл глаза, хотя Сэм этого, конечно, не заметил. — Сколько часов прошло? Долго в пути? — сонным голосом спросил Эдвин, ещё не до конца вырвавшись из царства Морфея. — Не очень долго. Часа три точно едем. Ещё день, не переживай, — отозвался Сэм, прибавляя громкость — раз друг проснулся, можно и музыку послушать в удовольствие. — Я как раз хотел тебя разбудить. Скоро сделаем первую остановку. Ужасно проголодался. Надо припасов набрать! Надеюсь, в магазинах мы не встретим этих паршивцев. — Очень маловероятно, — с сомнением протянул Эдвин, взъерошивая и без того непокорные тёмные волосы. — Но ты прав. Надо. Я тоже голодный. Мы же не ели с самого утра. С тех пор как… как… Голос дрогнул. Воспоминания нахлынули ледяной волной: разгромленный дом, пятна крови на стенах, тишина, в которой больше не звучало мамино «Доброе утро, сынок». Эдвин сглотнул, пытаясь удержать слёзы. Они не успели. Не смогли защитить. Не смогли отомстить. Сэм боковым зрением уловил перемену в друге. Сердце сжалось. Нельзя давать ему утонуть в этом. Хоть как‑то отвлечь. И вдруг — неожиданно, громко — он запел. Нестройно, мимо нот, но с таким напором, что сам удивился. Песня — «Highway to Hell» AC/DC — загремела на весь салон. Сэм даже начал пританцовывать, пока вёл машину. — Ты чего?! — Эдвин сперва опешил, уставившись на друга невидящими глазами. А потом — неожиданно для самого себя — улыбнулся. Слушал, как Сэм фальшивит, и в груди что‑то оттаяло. Не выдержав, он засмеялся. И сам подхватил куплет — тихо, неуверенно, но искренне. — Не стоит ходить с грустной миной. Правда? — хмыкнул Сэм, выкручивая руль на очередном повороте. — Уж точно, — кивнул Эдвин. — Похоже, уже приехали. Вот и кафешка. — Думаешь, сумеем перекусить? — Конечно. Почему бы и не рискнуть? Сэм остановил машину, вышел, затем помог Эдвину. Они направились к зданию. Вокруг — тишина. Ни шороха, ни подозрительного движения. Только ветер шелестел сухой травой да где‑то вдали каркала ворона. Внутри кафе оказалось неожиданно оживлённым. Официанты сновали между столиками, обслуживая таких же путников, как они. Заведение работало ещё до того, как всё началось, — и, видимо, не собиралось закрываться. — Привет. Вы ещё работаете? — спросил Сэм, оглядываясь. — Слышали новости? — Да, слышали, — спокойно ответила хозяйка, Амелия Майерс. — Но мы решили не прекращать. Будем кормить всех, кто проезжает мимо. Сейчас сложное время, каждому нужна поддержка. Сэм знал её давно. Иногда заходил сюда после школы, болтал за чашкой кофе. Для него она была почти как старшая сестра — добрая, надёжная, с тёплой улыбкой и взглядом, в котором всегда читалась забота. — Вы уверены, что справитесь? — не удержался он. — Конечно, — Амелия поправила конский хвост, чтобы волосы не мешали работе. — Это заведение досталось мне в наследство. Я его не брошу. Она улыбнулась и добавила: — Тебе, как всегда? — Да. А Эдвин, ты что будешь? — Сэм повернулся к другу. — Он не видит, можете озвучить меню? Одна из официанток тут же принялась перечислять блюда и цены — чётко, без лишней суеты. Эдвин слушал, мысленно представляя каждое блюдо, и наконец выбрал. Девушки кивнули и ушли выполнять заказ. — Амелия, если хочешь, мы можем остаться и помочь вам защищать здание, — предложил Сэм, оглядывая зал. Почти весь персонал — женщины. Лишь пара официантов‑мужчин, да и те выглядели не слишком уверенно. — Мы не смеем вас задерживать, — мягко ответила Амелия. — Вы наверняка торопитесь. — Да, ищем лагерь с выжившими. — Тогда идите. Мы справимся. Спасибо за предложение, но в помощи не нуждаемся, — она снова улыбнулась, на этот раз чуть натянуто. — Приятного аппетита, ребята. Сэм вздохнул. Хотелось бы остаться. Но она права — время не ждёт. Они приступили к еде. Разговоры текли неспешно — о дороге, о том, что видели по пути, о мелочах, которые вдруг стали казаться такими ценными. Амелия включила телевизор. Экран мерцал, но сигнал был чётким. Ведущий новостей говорил одно и то же: «…учёные работают над химическим оружием против заражённых. Ведётся поиск антидота для тех, кто ещё не обратился. Повторяем: лучшее укрытие — подвалы и помещения без окон. Если зомби окружили, старайтесь не паниковать. Цельтесь в голову…» Кадры сменились: журналист бежал по улице, за ним гнались фигуры с неестественно вывернутыми руками. Один из мертвецов прыгнул, камера упала, экран почернел. В кафе повисла тишина. Потом кто‑то вздохнул, кто‑то перешёпнулся. Сэм доел, отодвинул тарелку и вдруг замер. Семья. — Нам надо будет вернуться за моей семьёй, — произнёс он тихо, но твёрдо. Эдвин поднял голову. В его невидящих глазах читалась боль, но и решимость. — Ты прав. Я своей не смог помочь. Хоть твоим поможем, — согласился он, складывая столовые приборы. — Хорошо. Значит, после обеда — назад. — Я уже закончил. — И я. Тогда в путь. Они расплатились, вышли. Солнце ещё стояло высоко, но небо уже наливалось закатными красками — оранжевыми, багровыми, тревожными. Часы показывали 16:50. Сэм завёл машину, выехал на дорогу. Скорость нарастала. Быстрее. Нужно успеть до темноты. Тишина в салоне стала гнетущей. Сэм включил музыку — на этот раз что‑то спокойное, инструментальное. Но мысли не унимались. — Как думаешь, мы сможем справиться с этой чертовщиной? — наконец спросил он, голос дрогнул. — Если подготовимся — да, — ответил Эдвин. — Но чувствую, если всё будет как в фильмах, легко точно не будет. — Если всё как в фильмах — нам конец, — Сэм стукнул ладонями по рулю. Случайно нажал на сигналку — резкий «Би-и-п!» разорвал тишину. Несколько пар глаз тут же уставились на них из придорожных кустов. Сэм чертыхнулся, вдавил педаль газа. — Мне точно будут кошмары сниться. Эд, твоё счастье, что ты не видишь. Уверяю, зрелище не из приятных. — Всё равно я бы предпочёл видеть, — фыркнул Эдвин. — Хоть знал бы, где противник, куда бить. Просто не представляешь, каково мне сейчас. Стресс на стрессе. — А я бы, наоборот, выколол себе глаза, лишь бы не видеть, — пожал плечами Сэм, увеличивая скорость. Небо темнело. Красно‑оранжевые оттенки превращались в багровые, а потом — в свинцово‑серые. Закат, красивый и жуткий, окрашивал мир в цвета апокалипсиса. Каждый погрузился в свои мысли. Сэм думал о сестре — маленькой, испуганной, наверняка прячущейся где‑то в доме. О матери, которая всегда обнимала его, говоря: «Всё будет хорошо». О отце — строгом, но справедливом. Мы вернёмся. Мы их спасём. Эдвин же вспоминал родителей. Их голоса. Смех. Тепло рук. Почему я не смог их защитить? Дорога тянулась вперёд. До дома Сэма оставалось полчаса. Они боялись. Но шли вперёд.