Бытие им

всегда есть условие – ноги слабы до мерзости. как жидкостью капать, так телом быть шатко-рухлым бы, и тушь смоляная, прилипшая при рождении неловко, комками, кипит пузырями взбухшими. застряв насовсем меж стилистиками реальности, не выплавишься в форму прочную да красивую. но что до того, коли сущим всем простираешься на мили и мысли, до самых границ узилища? покуда внутри меж костями чернила движутся, бурлят и пульсируют, воля течёт по разумам: изгоем рождён, властелином остался – истинно, хоть будет оскалист и хром, и личина смазана. и к трону, что в центре всего, с лестницей, с подушками, легко просочиться за дюймом дюйм между досками. пожалуй, глаза, как и ноги, деталь ненужная, пока это царство стекает к нему в покорности.