Продолжение первой встречи и обещание следующей

      Вообще ночное небо в Одессе предлагает потрясающее зрелище. Городская атмосфера встречается и старые дома в этот момент ночи идеально подчёркиваю величие и красоту ночного неба.        Глядя на небо после заката, можно заметить, как звезды начинают мерцать, постепенно заполняя чёрный бархатный холст многочисленными искорками света. В ясную ночь Одесса демонстрирует свою уникальную астрономическую красоту.       При отсутствии облаков и при минимальном уровне светового загрязнения звёзды становятся особенно яркими. Основные звёздные образования, такие как созвездия Ориона, Плеяд и Большой Медведицы, легко различимы. Орион, с его знаменитым поясом, является одним из наиболее заметных и узнаваемых созвездий, особенно в зимние месяцы. Плеяды, в свою очередь, искрятся как группа маленьких драгоценных камней.       При определённых условиях неба можно наблюдать и планеты. Венера, звезда утренней и вечерней зари, часто сверкает над горизонтом. Меркурий, Юпитер и Марс тоже периодически становятся видимыми, благодаря чему небо обогащается яркими точками, которые не мерцают, как звёзды. Юпитер, будучи одним из самых крупных планет в Солнечной системе, может быть заметен даже в условиях городского света, привлекая внимание своим ярким свечением.       В тёмных местах, вдали от светового загрязнения, Млечный Путь простирается как широкая полоса белого света, образованная миллиардами удалённых звёзд. В Одессе, несмотря на свет города, в ясные ночи можно иногда увидеть светлое пространство, указывающее на присутствие Млечного Пути, особенно если искать его вдали от ярких огней.       Одесса также предоставляет уникальную возможность наблюдать различные астрономические явления, такие как метеорные дожди. Персеиды в августе и Геминиды в декабре — это особенно яркие метеорные потоки, которые могут придавать ночному небу динамичность, оставляя яркие следы на фоне звёзд. Эти моменты могут стать настоящим праздником для астрономов-любителей и романтиков.       Ночное небо Одессы не только визуально поражает, но и окружает особой атмосферой. Шум волн, разбивающихся о берег, а также звуки ночных птиц и других животных создают уникальный фон. Почти всегда свежий морской воздух приносит с собой особую ауру покоя и волшебства, заставляя людей останавливаться и смотреть в небо, мечтая о далёких звёздах и необъятных космических просторах.       Всю эту магию ночного города бессовестно не замечали две тёмные фигуры, которые почему-то не спали в столь поздний час, шагая по улицам замечательного по-своему мистического города. Прекрасную ночною тишину постоянно прерывало тихое недовольное сопение и звук катящихся из-под подошвы камней.       Первая фигура — женщина с ссутулившейся позой и недовольным выражением лица — идёт, пинает камешки, которые попадаются ей под ногой, и издаёт тихое ворчание. В её глазах — скрытая буря эмоций, а в движениях — усталость и раздражение. Она закутана в тёмную дублёнку, подаренную дядей Марком, и кажется, что она вся — словно воробей, спрятанный в гнезде из тени и одежды.       Рядом идёт другой человек — мужчина, чуть поодаль, с мягким, спокойным выражением лица. Его шаги почти бесшумны, он идёт чуть позади и чуть поодаль, словно не спеша и не торопясь, позволяя себе не замечать окружающей суету. Он смотрит на женщину с тонкой смесью заботы и грусти, делая вид, что не замечает её недовольства, и сопровождает её, проявляя галантность и терпение.       В неловкой тишине по тёмной улочке шли двое незнакомых или малознакомых, смотря с какой стороны посмотреть, людей. Одна фигура шла, ссутулившись и недовольно пиная камешки, что попадались на её ходу, недовольно сопела. Вторая же фигура шла чуть поодаль первой, мягкими почти бесшумными шагами.       Недовольно сопя Кира выглядела, как нахохлившийся воробей, закутанная в чёрную дублёнку, подаренную дядей Марком, девушка всё ещё дулась на Виталика, который так и не отстал - шёл рядом и галантно делал вид, что не замечает косых взглядов Гоцман, которая неодобрительно сопела.       Удивительно, но Виталик выглядел невозмутимо спокойно. с мягкой улыбкой он шёл чуть на расстояние и немного позади, хотя и достаточно близко. Мужчина не настаивал на продолжении того подобия «диалога», что у них состоялся и честно, как и сказал, сопровождал Киру домой.       Совесть нехотя жевала Киру, кусая за лопатки и словно припоминая, как она ни с чего вдруг накинулась на Виталика. Смущённо нахохлившись ещё сильнее девушка вновь шумно вздохнула, в очередной раз пиная камешек, который в этот раз укатился слишком далеко.       Она всё ещё недовольна и немного обижена, дуется на Виталия, который идёт рядом, делая вид, что не замечает её взгляда. В её глазам — смесь усталости, раздражения и тихой грусти, а в движениях — нервозность и внутренний конфликт. Виталий — спокойный и невозмутимый — идёт чуть позади, с мягкой улыбкой, не спеша, словно старается не нарушать её настроение. - Неужели моя компания столь отягощающая? - с лёгким интересом уточнил Виталик, смотря своими милыми и обаятельными, как у грустных собак, глазами.       Кира искренне хотела бы сказать этому малознакомому мужчине несколько очень непечатных и не совсем приемлемых, с точки зрения морали, слов, но грустные глаза Виталика предательски давили на остатки совести, которая принялась грызть девушку ещё сильнее. Вздохнув Кира недовольно шмыгнула носом, смирившись с тем что питает слабость к этим чертовым светло-голубым глазам, что смотрели так глубоко, проникая в самую душу...       Мрачно шмыгнув носом ещё раз, Кире приходится отказаться от своей вредности и насупившись, нехотя ответить. Тихо так, словно бы её совсем не интересует ни Виталик, ни то почему у него такие грустные глаза, как у побитой, преданной и брошенной собаки, которых Кира любила притаскивать домой под ругань отца, мягкий взгляд мамы и улыбающегося Мишку, который смеялся от души и говорил, что это у Киры от отца - любовь к сирым и несчастным.       Она продолжает идти, сжимая губы, словно пытается сдержать эмоции. В её взгляде читается желание уйти, забыться, стать невидимой. В это время её внутренний конфликт усиливается, ведь совесть продолжает грызть её изнутри, напоминая о всех её поступках и ошибках. - Нет.       Все также продолжая вести себя как нахохлившаяся воробей, Гоцман с тем же недовольным выражением лица смотрела в противоположную от мужчины сторону. Весьма детское поведение, и она сама это прекрасно понимает, но поделать ничего с собой не может.       Совесть не собиралась сдавать свои позиции и всё также настойчиво грызла Киру где-то в области лопаток, переходя на позвоночник, давя на неё. Камешек с тихим цоканьем скачет по дороге, разбавляя хоть как-то неловкую тишину.       В прочем судя по довольной улыбке Виталика, неловкая атмосфера здесь была только у Гоцман. Немного помявшись, и потратив ещё несколько долгих минут на то, чтобы попытаться отстоять свои позиции в споре с совестью, Кира тяжко вздыхает. - ...извини, что накричала. - голос почему-то стал предательски тихим и неуверенным, словно издеваясь над девушкой.       Неловко отводя взгляд и изучая знакомый фасад зданий, Кира продолжала медленно идти вперед. Она продолжала смотреть в сторону, словно здания были в разы интереснее, чем Виталик.       Вот почему, когда не надо она всегда начинает мямлить и слова из себя нормально выдавить не может? Гордость чётко обозначила свои позиции, заявив совести, что даже если мужчина не услышал этого, то повторения не будет - его проблемы. Совесть вновь принялась бунтовать, так что Кире оставалось переживать внутренний конфликт, молясь о том, чтобы Виталик не попросил повторить.       Когда Виталик лишь мягко усмехнулся, девушке захотелось отгрызть ему голову. Ну, а чего он? Кира тут с совестью препиралась ради этого с грустными, как у брошенных собак глазами, а он тут хмыкает. Нормально, так да? - Чё ты хмыкаешь? - вновь с наездом Кира обернулась, чуть нахмурившись.       Определённо зря. Грустные, как последний день лета, серо-голубые, как пасмурное небо перед началом грозы, и проникновенные, как самые откровенные мысли и чувства, глаза смотрели прямо на неё. Гоцман почти чувствует себя так, словно её поразило ударом молнии.       Как у кого-то живого и настоящего может быть такой взгляд? Разве у людей вообще могут быть такие глаза? У произведения искусства и воображаемых персонажей - да, разумеется, но у реальных людей? Чувствуя себя действительно застигнутой врасплох, Кира останавливается, сбившись с шага. - Просто вы очень необычная девушка. Никогда таких не встречал. - улыбка Виталика одновременно и грустная и такая восхитительная, словно он смотрит не на Екатерину Гоцман, а на что-то прекрасное и совсем неземное. - Пф. - небрежно фыркнув Кира поспешно отвернулась.       Девушка чувствует, как лицо становится ужасно горячим, как кончики ушей и щеки горят от румянца, и благодарит всё на свете, что сейчас ночь, так что её смущение не так сильно заметно. Будь это день, она бы сгорела со стыда, мечтая провалиться сквозь землю, чтобы Виталик не видел её смущения.       Однако сейчас ночь, и это немного спасает ситуацию, помогая Кире успокоиться и взять себя в руки. Виталик почти незаметно переместился так, что теперь идёт почти бок о бок с Гоцман, но девушка никак против этого не высказывается. - Откуда ты вообще меня знаешь? – прищурившись, Кира через плечо покосилась на мужчину, который все также мягко и проникновенно грустно ей улыбался. - А разве вас может кто-то не знать, Екатерина Давидовна?       На это ответить было нечего, так что Гоцман лишь фыркнула. А что она могла возразить? Все в городе знали её отца в лицо, а в последствии и его детей, соответственно если провести хотя бы пару дней в Одессе нельзя было не узнать кто такая Кира. От досады на саму себя девушка пнула камешек слишком сильно, что тот ускакал из-под её ботинок куда-то к тёмному переулку.       Ситуация почти комичная и все такая же абсурдная, но не дав себе поддаться глупым, по её мнению, мыслям Кира слегка шаркая ногами потопала за камешкем, на который сливала злость. К тому же это помогало ей слегка отвлечься от зацикленности на странно притягательном Виталике.       Проследовав за камешком, Кира сворачивает чуть за угол в один из переулков и замечает в темноте что-то странное, то чего точно не должно быть. Какая-то тёмная лужа расползалась по брусчатке и текла все ближе к Кире. В темноте невозможно было ничего толком разглядеть и это напрягало.       Незнание, как всегда раздражает Гоцман, разум которой уже начинает соображать и картина выходила далеко не маслом, ведь лужа была большой. Слишком большой, чтобы образоваться от того, что кто-то разлили воду. Нет, такие лужи появляются после дождя. Неприятное предчувствие сжало сердце Киры. Ведь дождя то точно не было, так откуда могла взяться эта огромная лужа?        Нахмурившись, девушка уже собиралась шагнуть дальше в темноту переулка, но на её плече уже сжались крепкие мужские пальцы, что не дали ей сдвинуться с места. Удивлено приподняв брови, Кира обернулась и обнаружила, что Виталик осторожно, но крепко сжимал её плечи, не давая ей сдвинуться с места. - Отпусти. - попыталась было возразить Гоцман, уже решительно собираясь разобраться с чертовщиной, которую она увидела. - Нет, прекрати, не надо тебе это видеть. - голос мужчины был настолько твёрдым, что у Киры даже не было шанса возразить, да и что она могла противопоставить ему?       По мере того, как Виталик оттаскивает её все дальше от той лужи в переулке, Кира всё чётче начинает соображать, что происходит. Мысли скачут в голове, не успевая сформироваться, а после начинает подкатывать ужас, от того, что там находиться.       Конечно, Гоцман, благодаря отцу, знала о преступлениях, что и как происходит, что нужно делать, как можно попытаться избежать чего-либо. Однако знать и столкнуться с этим в живую - разные вещи, и осознать это Кире приходиться прямо сейчас.       Хотя сознательно Кира понимает всё: что лужа эта является кровь, что очевидно по количеству крови там не живой человек, что вероятнее всего там весьма пугающая сцена. Понимает всё это, но вместе с тем её медленно начинает охватывать некое оцепенение.       Все внутри неё сжимается от осознания, что находиться чуть дальше по переулку. Руки начинают ужасно мёрзнуть, а сама Гоцман не может сдвинуться с места, так что Виталику приходится силой отволакивать её от места преступления. Взять себя под контроль у Киры не получается.       Сдавленно и слегка сбивчиво дыша, она не может оторвать взгляда от лужи. Тёмной и пугающей. Кира просто не в силах заставить себя оторвать взгляд от растекающейся крови, которая не останавливалась и все также текла по земле. Всё дальше и дальше.       Виталик аккуратно, словно боясь повредить, оттаскивает её от опасного места, и в этот момент. В её сознании возникают образы — кровь, раны, смерть. Она чувствует, как её всё сильнее охватывает оцепенение, как внутри всё сжимается от ужаса и потрясения. Руки начинают неметь, а в голове — только один мысль: «Это кровь. Это кровь. И тут что-то ужасное произошло».       Она не может оторвать взгляд от растекающейся жидкости, и её всё больше охватывает ощущение, что она стала частью этого страшного сюжета. Внутри всё сжимается, и она слышит тихий шёпот: - Боже мой, как там могло оказаться столько крови? - сдавленно пробормотала девушка, чувствуя как её немного мутит, отчего приходиться сглотнуть. - Не смотри. - голос Виталика звучит необычно грубо и хрипло.       Мысленно Гоцман понимает, что мужчина прав и что нужно отвести взгляд, но... Но сделать этого она кажется, почти физически не может, что пугает Киру ещё сильнее.       Обзор на пугающую кровавую лужу перекрывает крепкая мужская грудь, к которой Кира невольно прижимается лицом. Прерывисто вздохнув, в этот раз вместо прохладного ночного воздуха Кира чувствует лёгкий запах чего-то морского, хвойного или пихтавого. Это слегка сбивает с толку, тем самым отвлекая девушку от мрачный навязчивых мыслей. - Я...Надо. Надо позвать милицию. - Кира сглотнула, не стремясь отходить от Виталика, которого едва знала.       Положив руку на предплечье мужчины, она по рассеянности сжимает руку. Определённо сильнее чем нужно, но сейчас Гоцман слишком в беспорядке и поглощена хаосом мыслей, чтобы в достаточной мере понимать, что делает. - Да-да, сейчас позовём. - голос Виталика был хриплым, и если бы Кира была немного менее рассеянной то поняла бы, что также проскользнули нотки скептицизма       Девушка плохо соображает, а потому она не замечает, как Виталик мягко подталкивает её, взяв за руку, уводит Гоцман, как можно дальше от того проклятого переулка. От рассеянности Кира запинается в своих ногах, отчего двигаются они медленно.       Нервно кусала нижнюю губу, отчего прокусив ту до крови, она невольно сжала пальцы на предплечье Виталика. Костяшки пальцев побледнели от силы её хватки, пока Кира всё также запиналась в ногах, но все же ей становится немного лучше, от того что она опирается на мужчину.       Внутри все сжималось от осознания близкой смерти, то как легко и близко это было к ней. Кира кажется могла протянуть руку и нащупать в воздухе присутствие чего-то мрачного, неправильного и такого пугающего.       Воздух стал каким-то тяжёлым. Попытки вдохнуть были не очень удачными, так что голова Гоцман предательски кружилась, отчего она чувствовала непривычную растерянность. Пространство вокруг ощущалось как-то странно, кровь в висках громка стучала.       Ей тяжело находится в реальности, двигаться и куда-то идти - сейчас большего всего на свете Гоцман хотела вернуться. Это было пугающе, страшно до дрожи в коленях, она не хотела этого видеть, но отчего-то чувствовала это навязчивое ощущение долга. Словно она обязана вернуться., понять, увидеть, собрать всё по частям и...       Путаясь в собственных ногах, Кира продолжала плутать в мыслях сбитая с толку, но отчаянно пытающаяся взять себя в руки. Она чувствует себя ужасно потерянной, такой маленькой девочкой, которой хочется позвать папу или старшего брата, которые придут и обязательно восстановят справедливость, которые все починят пока она будет прятаться в объятиях мамы. Такое глупое, совсем детское желание.       Вот только Кира взрослая девочка, а такие уже не могут бежать к папе за помощью. Кира определённо не простит себе то, как она сейчас дрожит от осознания, что она только что столкнулась со смертью, но сейчас девушка могла лишь опираться на Виталика, который успокаивающе поддерживает её за плечи, старается увести, как можно дальше от пугающего места преступления.       Давя в своём горле предательские всхлипы, она дрожит, сжимая предплечье мужчина, но то как Виталик тихо что-то шепчет рядом с головой девушки по типу «Тихо, маленькая, сейчас отойдём, всё будет хорошо».       Стыд пожирает её изнутри. Гоцман ненавидит чувствовать себя такой беспомощной, особенно перед тем кого впервые увидела за эту ночь. Ей отчаянно хочется огрызаться на Виталика, спустить на него всех собак и накричать, что её не нужно успокаивать, но она понимает, что в этом случае будет чувствовать себя ещё большей трусливой идиоткой. - Нам-... мне нужно- сказать... - горло Киры сжалось, не давая её нормально выдавить из себя хоть что-то связное.       Сердце девушки сжалось, отчего она отвела взгляд и почувствовала, как всё внутри сжалось. Если отец увидит её в таком виде - всю дрожащую и чуть ли не в панике, - она больше ни за что её не выпустит из дома позже восьми часов вечера.       Нет уж, лучше Кира сама совсем справиться. Слизав выступившую кровь с нижней губы, она качнула головой и шумно выдохнув заставила взять себя в руки.       Гордость действительно заставляла её делать дурацкие вещи, но сейчас это было как никогда кстати. Было трудно, однако Кира заставляет себя расправить плечи и сморгнуть слезы, давя в себе эту напуганную маленькую девочку. - Нам надо пойти в участок и найти дежурного. - немного подумав над другими вариантами, Гоцман шумно выдохнула, стараясь собраться с мыслями. - Не думаю, что кто-нибудь откроет нам дверь в такое время и одолжит телефон для звонка. - Да, чего ж нет то? Экстренная ситуация - люди поймут. - Виталик нахмурился в лёгкой задумчивости, отчего его лицо стало ещё более усталым и каким-то почти потусторонним, словно это совсем другой человек. - Нет, не поймут. Не после того, как недавно начались эти убийства. - девушка отрицательно покачала головой, продолжая сжимать предплечье мужчины, неосознанно опираясь на него и воспринимая как поддержку.       В голове вновь поток мыслей о всех недавних странностях, о том как всё вокруг казалось подозрительным. Кира невольно вновь возвращается к мыслям о преступление, ужасе и той лужи...крови...Она сглатывает и качает головой. Отвратительное чувство бессилия сжимается где-то внутри.       Тёплая, крепкая мужская ладно накрывает напряжённые пальцы Гоцман, мягко сжимая и поглаживая их. Рука у Виталика сильная, грубая, но такая обнадёживающая.       Замешкавшись Кира приподняла голову и посмотрела в глаза мужчины, утонув на пару секунд в этом грустном обеспокоенном, понимающем взгляде, в котором не ощущается никакого давления, лишь поддержка и терпение, Кира пропускает то, что говорит Виталик. - ...ния? - обеспокоенный, мягкий голос мужчины обволакивал, почти, как тёплое тяжёлое одеяло накрывал и убаюкивало.       Если бы можно было бы поселиться в чьем-то голосе, Кира бы отдала многое, чтобы поселиться в этом, как шум волн или леса, мягком голосе. Вероятно от стресса она окончательно сошла с ума. - Что? - рассеянно приподняла брови Гоцман, чувствуя себя вновь как в каком-то дешёвом романе. - Какие преступления?       Нахмурившись Кира тратит пару секунд стоя на месте, пытаясь осознать реальность, а затем до неё начинает доходить слова Виталика, и девушка невольно чувствует себя наивной идиоткой.       Слегка отведя взгляд в сторону Гоцман заставляет вернуться себя к сути дела. Сейчас было не время думать о какой-то подобной ерунде, что навязчиво против её воли лезла в голову. Девушка хмурится, стараясь собраться с мыслями. Сглотнув она постаралась вновь сосредоточиться на деле, а не на глупых фантазиях. - ...А.... точно. С недавнего времени нашли два тела...ну, в смысле, уже три, так что выходит это уже серия... Поэтому сейчас все так настороже и вряд ли захотят связываться с нами.       Несмотря на то что голос не подвёл её, дрожь в пальцах никуда не ушла, Холод который разливался по телу, только подстёгивал разум к лихорадочной суете, не позволяя девушке взять себя в руки.       Обычно сосредоточенная Гоцман сейчас была совсем не в себе, всё шло ужасно. Это было сильное потрясение для Киры, которая никогда не видела свежих трупов, так много крови. Читать всё это в отчётах, слышать в рассказах - явно не одно и тоже, когда ты сталкиваешься с этим в живую.       Мысли, что хаотично метались в её голове, заставляли Киру чувствовать себя странно рассеянной, словно бы она совсем не понимала, что нужно делать в первую очередь. За что хвататься, куда идти? - Конечно...тогда понятно, почему выставили караулы. - Виталик это пробормотал так тихо, что это очевидно были просто его мысли, и не будь Кира почти в плотную прижата к нему она бы никогда этого бы не услышала.       Такой спокойный и собранный Виталик невольно вызывал восхищение. Его аура такая доминирующая, немного подавляла, но этим же и успокаивала, словно Кира была рядом с тем, кто точно знал, что необходимо делать, тот кто мог бы быть каменной стеной. - Да... думаю, это должно было помешать, но очевидно это не так. - нервно усмехнувшись девушка, постаралась сосредоточиться на дыхание, что помогало немного прийти в себя.       Виталик всё также поддерживал её за плечи и великодушно позволял сжимать его руку, пока Кира почти вцепившись в него плелась рядом. Она больше прибывала в своих мыслях чем в реальности, так что то, что мужчина почти под руку вёл Гоцман к отделению милиции, она даже не замечала.       Кое-как девушка направляла его словами, когда замечала знакомые повороты и здания, но все также скорее пребывала в беспорядке от собственных эмоций, чем действительно контролировала ситуацию. Запах чего-то хвойного и морского действовал, как бальзам на уставшие нервы Киры, помогая ей не провалиться в унизительную панику, от которой бы она вероятно начала бы задыхаться. - Эй, кто там? - голос настороженный, но такой высокий, словно только в скором времени должен сломаться.       Кира хмуриться сильнее. От этого голоса виски сдавило болью, а голова заныла с новой силой. Прикрыв на мгновение глаза Кира понадеялась, что это поможет ей немного почувствовать себя лучше, она вновь приоткрывает их.       Ночная Одесса кажется, стала ещё темнее. А взгляд стал расплываться ещё сильнее. Запнувшись обо что-то Гоцман невольно качнулась вперёд, а потом почувствовала, как по губам стекает что-то тёплое. - Мы нашли... - пока мужчина кратко объяснял милиционеру то, что случилось девушка, могла думать лишь о том, как же у неё кружилась голова.       Разговор она слушала будто бы через невидимое одеяло, что набросили на её голову. Качнув головой, Гоцман нахмурилась и рассеянно провела ладонью по лицу. Голос Виталика неожиданно остановился, и Кира могла понять, что оба мужчины смотрят на неё, но сама она смотрела на землю.       Там было что-то тёмное. Такого знакомого тёмного цвета, словно бы девушка видела это совсем недавно. Голова совсем перестала соображать, видимо начался «спад», как всегда бывает после всплеска адреналина. - Кать, тебе плохо что ль?       Пробомотав что-то невнятное Кира сощурилась не совсем понимая о чем вообще речь, когда подняла голову, чтобы взглянуть на Виталика. Она видит обеспокоенность на его лице, а затем чувствует, как те грубые тёплые пальцы, что успокаивали ей, теперь прошлись по её губам.       Жар становится ещё сильнее, и Гоцман на пару секунд задерживает дыхание, отчего картинка реальности начинает расплываться по углам. Виталик так близко и смотреть на неё своими невыносимыми глазами, полными непонимания и испуга...       Что? Кира рассеянно моргает, все также плохо понимая, что происходит, но до неё медленно начинает доходить. Осознание того, что от переживаний у неё пошла кровь носом, немного приводит Гоцман в чувства.       Жар, очевидно, был вовсе не от смущения, а весьма настоящим, никак не походя на идиому. Шумно выдохнув девушка начинает чувствовать слабость, из-за чего сильнее опирается на Виталика, который, конечно же рядом и все также придерживает её.       Рассеянно вытирая кровь, Кира лишь размазывает её по лицу из-за неаккуратных и неловких движений. В прочим с её потерянностью в пространстве, это уже было чем-то удивительным. Всю эту сцену прерывает голос Виталика. - Что встал, беги за помощью! - рявкнул мужчина, смотря на Киру так словно она собиралась прямо тут умереть.       Такой грозный, похожий на медведя. Кира попыталась качнуть головой. Чтобы прогнать эти мысли, но лишь спровоцировала новое головокружение, отчего ещё сильнее повисла на Виталике. Какие глупости... Приятные, отчего то, глупости. - А, ага, понял! Сейчас, позову! - парень, явно молодой, только недавно ставший милиционером, исполнительно кивнул побежав за подмогой.       Кира устало прикрыла глаза. Этот день казался ужасно долгим, и прошёл настолько сумасшедшим, что ей казалось, что этот день прошёл по ней самой. Виталик мягко поправил вьющиеся непослушные локоны Киры, что также помогало почувствовать немного себя лучше.       Рядом послышалась какая-то возня и чей-то голос. Разобрать что было сказано было для Киры в нынешнем состоянии сродни чуду. Но упрямство и чувство, будто что-то не так, подталкивало Гоцман что-то делать. Она уже собиралась открыть глаза и что-то спросить, но её руку сжал Виталик, который тихо прошептал: «Отдохни, я сейчас вернусь».       Уставшая девушка благодарно кивнула, сообразив, что это наверное подмога и мужчина сейчас сам все им объяснит. Это и к лучшему Кира сейчас не особо хотела с кем-то разговаривать и давать показания, она слишком устала для этого.       Хотя и было что-то в этом странное. Почему было так тихо? Кире казалось, что милиционеры более шумные, даже когда в засаде сидят, все равно звуков должно быть больше? Или это всё ей кажется из-за усталости?... Такие тихие шаги, спокойные голоса. Или только один голос?       Голова разболелась ещё сильнее. Видимо опять шалит сердце или сосуды? Гоцман плохо помнила ту болезнь, которую ей поставил отт врач, что должен был заменить Арсенина, но это была ещё одна черта, которую Кира разделила с отцом.       Предрасположенность к проблемам с сердцем или что-то вроде того. Кира устало прижалось виском к прохладной стене, надеясь уменьшить боль. Как же её голова раскалывалась. Конечно, такое редко бывало, обычно после тяжёлого дня или сильного стресса у девушки всегда начинала сильно болеть голова.       Откинувшись на стену, она наконец постаралась сосредоточиться на дыхании. В конце концов нужно было расслабиться, чтобы улучшить своё самочувствие. Холодный кирпич приятно холодил кожу, помогая ей расслабиться и не так сильно зацикливаться на головной боли. - Эй, Екатерина Давидовна. - голос того молодого милиционера сбил её с толку. Неужели он так быстро вернулся? Кира кажется совсем отключилась от реальности. - Да? - голос звучал вяло, а сама Гоцман чувствовала себя вымотанной.       Как же ей хотелось сказать ему заткнуться и оставить её в покое. Усталость будто прибила Гоцман к земле, гравитация ощущалась необычайно сильно. Хотелось просто лечь прямо там на земле и уснуть, чтобы все это закончилось. - А где ваш сопровождающий? - высокий голос милиционера резал её уставшие нервы без ножа, впиваясь прямо в измученный мозг. - Что? - нахмурившись, Кира попыталась осознать смысл вопроса.       Раздраженная и невероятно уставшая она тратит несколько секунд на осознание, а затем, когда до неё доходит смысл слов молодого милиционера, девушка чувствует панику, которая тесно сжала её в своих холодных объятиях.       Распахнув глаза Кира оглядывается по сторонам, но Виталика нигде нет. Пугающая тишина затягивается, становясь удушающей, а сама Гоцман чувствует себя так будто получила поддых. Растерянность и страх вновь нахлынывают на неё с новой силой.       Её глаза заметались по переулку, но Кира не видела и следа мужчины. Не уверено оглядываясь, она попыталась сделать несколько шагов в сторону, куда, как ей казалось, ушёл Виталик, но ноги дрогнули и Кира схватилась за стену, на которую опиралась. Она чувствовала, как силы были на исходе, и она не могла даже сдвинуться с места. - Я...я не знаю.       Дыхание перехватило. Сердце билось как сумасшедшее, она не могла нормально вдохнуть. Весь воздух вокруг словно исчез. Закончился. Есть только она, паника и это чертово осознание, что она одна.       Прежде чем молодой милиционер успел открыть рот и что-то спросить, положение спасает Мишка. Он как ураган врывается в мёртвую пугающую тишину, нарушая нарастающую панику Киры. Сама Гоцман, все ещё смотрела вперёд, туда, где мог бы быть Виталик, пытается понять, куда мог деться мужчина.       Почему он ушёл? Что происходит? - Кира не понимает, она так ужасно устала.       Находясь в состоянии близкому к ступору или отчаянному отрицанию девушка, просто нервно кусает нижнюю губу и смотрит перед собой. Пытаясь понять, что происходит, пока на её сознание давит лишь одно - неимоверная усталость.       Хотелось сесть на пол, закрыть лицо рука, и повторять, как обиженный ребёнок: «отстаньте, пожалуйста, мне больно, я хочу отдохнуть». Прежде чем она смогла бы сломаться и позорно разреветься, ну, или выдавить из себя хоть слово, её сжимают в крепких объятиях. - Ты где была?! - Миша налетел и что-то говорил но увидев потерянный взгляд Киры, словно что-то понимает и тянет её в свои объятия не давая увидеть её лицо.       Кира совсем не осознает, что дрожит, не сознает, что хватается за брата, не осознает, что она на ощупь ужасно холодная. Кира не знает, что выглядит совсем как мертвец, вся бледная, холодная и слабая. Размазанная кровь из носа, также не особо придавала ей здорового вида.       Путаясь пальцами в одежде Мишки, Кира прикрывает измученные глаза и просто сосредотачивается на дыхании. Хотя брат продолжает говорить о чём-то - о том, как волновался он и мать с отцом, как ей стоило позвонить, как не стоило задерживаться, - но, она его почти не слышит.       Успокаивающее тепло, глубокий вдох и выдох - всё, о чем она могла думать. Голова ощущалась ватной. Киру уже не трясёт, так что она выглядит почти в порядке - просто невероятно уставшей. - я не знаю...я не знаю. - срывается едва слышно с её губ, исчезая где-то в тёплых объятиях брата.