Рыцарь королевы

      Весна в королевстве время грязи и голода. Истощённые суровой зимой запасы стремительно подходят к концу, а мёрзлая земля ещё не готова давать новый урожай. Лучезарное светило уже полноправно властвует на небе большую часть времени, но этого едва хватает для того, чтобы белый снег оросил голодную землю водой. Впрочем, эти детали заметны лишь простым рабочим, а заметно утомлённые долгой войной солдаты едва способны отличить день от ночи. На оставленных позади полях сражений любое мгновение было полно опасностей. Хотя, иронично, что только на тех полях снег и успел сойти: горячая кровь и ежедневное удобрение множеством взрывов дали свои плоды.       Торжественный марш и бал в честь победителей были роскошны. Королевский дворец в одночасье встрепенулся ото сна. После зимнего застоя вся знать столицы жаждала кровавых подробностей. Юнцы, желавшие славы, вернулись с войны умудрёнными мужчинами, на рукоплескания и торжественные крики они лишь хмурились - громкие звуки напоминали об ужасах, ещё отдающих стойким запахом пороха.       - И пусть в истории нашей страны навсегда останутся имена павших воинов! - Голос королевы звучал над площадью громогласно и звонко. Толпа, взволнованная видом измождённых солдат, взревела, отовсюду раздавались возгласы: ликующие и бранящие несправедливость.       - Мы должны так же чествовать героев, что стоят сейчас перед нами. - Голос Амелии д`Этери зазвучал тише, народ единым порывом подался вперёд. - Вы доказали, что войско Этерии по праву считается лучшим на континенте. Я знаю, что каждый вас сражался не жалея себя, но среди достойных есть достойнейшие. Сэр Томас...       Звук этого сотворил невообразимое - до этого тихие войны возликовали. Имя командующего армией Этерии было одновременно и волшебной легендой и проклятым ругательством. Товарищи уважали своего командира за простоту и справедливость, высшие чины ненавидели его за рабское происхождение, агенты других стран - за неподкупность. Его холодность и отстранённость на людях оставалась с ним и на войне: врагов своей королевы он убивал решительно и хладнокровно. Тихий и внезапный он властвовал на поле как Ангел Смерти.       Когда схлынул возбуждённый ропот, королева вновь обратилась к своему рыцарю. Земли и богатства, почётные ордена и ценные артефакты из королевской сокровищницы перечислялись один за одним, но Томас стоял сцепив зубы. Сердце его колотилось, а в коленопреклонённой позе не было ни намёка на торжество. Наконец, в знак особого расположения королева даровала рыцарю свою протекцию в том, что он захочет осуществить.        - Честь и слава Этерии! - Вскричали солдаты. Их голоса - хриплые то ли от частых окриков, то ли от засевшего в глотках пороха - слились в один. Восторженный и неудержимый.       - Служу королеве. - Произнёс Томас весомо. Очередное доказательство его верности взбудоражило народ и запустило цепную реакцию ликующих возгласов.       Амелия скрылась в коридорах дворца почти сразу после начала бала. Тихой тенью Томас следовал за ней. Он не вельможа и не фаворит, но подобную вольность королева обязана простить своему победоносному командующему войсками. Он думал об этом и всё равно боялся, что её величество лишь забавляется, позволяя ему идти следом. Но иначе не мог.       - Ты вернулся.       - Да, Ваше Величество. Вы...Не приказывали мне умереть.       Покои были скромны и холодны. Амелия не выносила духоты.       - Чтож, сэр Томас - вальяжно растягивая слова, королева не выдавала ни тревоги, ни смятения, что укоренились в душе.       Её рыцарь стоял в дверях. Чёрный парадный костюм, посеребрённые эполеты и нездоровый блеск в глазах. Она вглядывалась в его лицо - гладко выбрито, что странно для человека, который провёл три года на войне. Вся фигура его - широкие плечи, гордая осанка, сцепленные за спиной руки - осталась на параде. Сейчас он был сутул, руку положил на сердце и весь словно уменьшился.       Телосложение воина у воина - это правильно и понятно. Томас был благодарен судьбе, что даровала ему выносливость и силу, благодаря которым он выполнял самые сумасшедшие приказы своей госпожи. Но каждый раз смотря на утончённых придворных вельмож, он ненавидел свою грузность и массивность. Телосложение воина вынуждало его быть воином и никем больше для своей королевы.       Он всем телом подавался вперёд, но говорить без дозволения не решался. Зато - что за дерзость - взгляд его был устремлён на Амелию. Три года разлуки, бесконечной череды сражений и вот он здесь, принёс ей победы, вручил и новые земли, и их богатства, и себя снова готов ей отдать - только ленточкой забыл перевязаться.       - Зачем ты пришёл сюда, Томас? Ты герой войны и прямо сейчас на балу все жаждут твоего появления.       - Вы не приказывали, госпожа. Там и без меня полно героев.       Голос её звучал устало и глухо.       - Приходить сюда я тебе тоже не приказывала.       "Три года вдали от вас, моя королева! Суровое наказание, что вы обрушили на своего раба, неужели оно ещё не завершилось?" - пронесся в душе отчаянный протест. Томас не мог больше сдерживать свой порыв и оказался на коленях, непозволительно и грубо, обняв ноги своей королевы.       - Госпожа... Вы приказали мне выиграть войну и я сделал это без сомнений! Три года я жил на поле лишь бы приблизить момент встречи с вами, лишь бы снова видеть вас. - Он говорил взахлёб, слова приглушённо звучали из-за того, что он перемежал их с поцелуями - нежными, невесомыми. которыми усыпал платье королевы. - Умоляю, не гоните меня! Вы дали мне имя, назвали генералом и те люди подхватили звание, решили, будто подчиняются мне, но никогда, никогда я не забывал, что принадлежу вам, что вы купили меня, как раба, и что рабом я останусь для вас, моя королева.       Амелия коснулась его волос, пропустила сквозь пальцы и, натянув, заставила его посмотреть ей в глаза. Она обладала абсолютной властью с юных лет. Желанная наследница престола, талантливая ученица и, наконец, королева. Она умела приказывать, управляла целым королевством и толпой легковерных вельмож. Но вид этого сильного воина, что непокорным зверем сражался в её честь, а теперь как пёс ластился, будил в ней садистскую натуру.       - Я подарила тебе земли, титул, деньги. Найди жену, поселись с ней близ столицы и проживи спокойную тихую жизнь, Том.       Горячие капли упали на подол её платья. Вмиг покрасневшие веки рыцаря трепетно задрожали и напомнили о том, что он младше её, кажется, на два года. Действительно юнец. Убивал и видел смерть, но плачет сейчас у её ног, намертво вцепившись. Бормочет загнанно.       - Прошу, скажите, в чём я виноват? Я исправлюсь! Я буду тихим, буду учить языки, научусь играть на инструменте, не буду есть, я стану как Лексус или как Теон, прошу, госпожа, скажите только, как мне служить вам?       Он всё шептал сбивчиво, перечисляя на какие жертвы готов. На параде стоял генерал её армии, но тут Амелия видела сломленного юношу, что перечислял имена её фаворитов как грязные ругательства и повторял, что станет лучше.       Рука её быстрым и хлёстким движением отвесила ему пощёчину. Томас, не думая ни секунды повернул голову, подставляя другую щёку. В глазах его пылала решимость и добрая доля смирения.       Когда она без движения разглядывала его лицо уже с две минуты, он нежно взял её руку и потянул к щеке. Без страха или обиды, он оглаживал её большим пальцем.       - Прошу, госпожа. Накажите меня, прикажите выпороть, всё стерплю, но не отсылайте. Я никогда не посмею просить ни о чём, откажусь от земель и богатств, позвольте только быть подле вас, хоть псом у двери положите, только не гоните.       - Томас, ты гений военного дела и стратегии, но неужели ты и впрямь не можешь понять?       Он мотнул головой, по-прежнему не отпуская её руки.       - Я купила тебя, потому что видела непокорного мальчишку с волевым характером. Когда ты доверился мне, я была рада. Но твоё раболепие стало открытием для меня. Отчего твой бешенный характер со мною переменился? Войны было не избежать и я готовила тебя вести моё войско. Ты научился управлять и принимать решения. Не как раб, исполняющий приказ, а как воевода, ответственный за подчинённых. Я читала доклады и рапорты, ты возмужал, вижу. Но смотрю в твои глаза и снова вижу прежнюю покорность. Зачем ты цепляешься за меня? Неужели не понимаешь, что я никогда не смогу подарить тебе ни ласки, ни любви? Со мной ты действительно будешь псом. Тёмные тайны моих покоев тебе пока неизвестны, но если не уйдёшь, то ощутишь всю боль королевского фавора.       Томас слушал, затаив дыхание. Королева не отняла руку и не приказала ему уйти, а значит он сделает всё, чтобы этого не допустить.       - Моя королева, самый сокрушительный кнут, что вы направите на меня, станет мне нежной лаской, любой взгляд ваш заменит мне любые богатства. Дозволь служить тебе, моя королева. Я всё приму, всё исполню. Прикажешь убить - убью, накажешь умереть - умру. И плата мне не нужна - твоя власть надо мной уже награда.       Королева Амелия д`Этери всматривалась в могучую фигуру воина перед собой и видела лишь сияющие отчаянной преданность глаза. Верила, что убьёт, что умрёт. Его шея была скрыта мундиром, но они оба ощущали, как на нём смыкаются оковы невидимого ошейника, поводок от которого привычно и правильно расположился в холёной королевской руке. В конце концов, королева милостива и подарит своему генералу наглядную демонстрацию.       - Чтож, Томас, за свои слова нужно отвечать.       - Я готов, моя госпожа.