Ч.9 «Ястреб и Дельфин»

— Почему ты решил изобразить именно этих животных? — Поинтересовалась Лото, облокотившись спиной об дерево и вглядываясь в набросок будущего рисунка, над которым трудился Мони. Ветви дерева, под которым они находились, защищали островитян от палящего дневного солнца, которое сегодня было особенно жарким. Ребята находились недалеко от деревни и были одни, так как Мони постарался выбрать более уединённое место. Однако был не против их небольшой компании. Сидя на земле со скрещенными ногами перед лежащим полотном, мужчина аккуратно и трепетно выводил линию за линией, словно боясь испортить будущее произведение искусства. У него оставалось не так много времени на то что бы закончить, ведь уже совсем скоро наступит момент запланированной встречи с Аймиром, на которой выяснится истинный художник. В лучшем случае у него оставался час, за который надо было успеть перенести картинку из головы на полотно, и как можно лучше. — Я вообще не понимаю смысл спора. — Сидящая на широкой ветке дерева Кири старательно вырезала из деревянной дощечки какую-то фигуру и одновременно иногда поглядывала вниз на то, что там получается у Мони. — Ведь все художники похожи. Спорить о том кто лучше это же просто глупость. — Девушка не стала скрывать своего мнения об их «соревновании», считая это пустой тратой времени. — По крайней мере, это вовсе не то, в чём действительно стоило бы соревноваться. Кири, привыкшая к более серьёзным условиям жизни на Тоалиби, где главной темой для споров и соревнований были сила, ловкость и хитрость, не могла понять, почему они решили так париться из-за каких-то там рисунков? Неужели они так важны, что бы тратить на них своё время и силы? Конечно, в её племени тоже были и художники, и сказители, но, как правило, они были редки и не старались как-то выделяться между собой. Ведь все они были примерно одинаковые и рассказывали всегда одно и то же. Вообще, девушки собирались просто прогуляться по острову и потом зайти к Лото, которая хотела показать подруге свои наработки и макеты. И уже на пути к её хижине, Лото заметила Мони, что старательно и волнительно что-то рисовал. Не удержавшись от интереса, девушка повела свою подругу за собой в сторону погрузившегося в работу мужчины. Изначально тот даже не заметил их и только спустя пару минут поднял на них глаза, приветственно кивнул и вернулся в работу. И сейчас, занятый своим делом, мужчина ничего не ответил на заявление Кири, поэтому Лото заговорила вместо него. — Такова натура художников и любого другого творческого человека. Таким всегда хочется как-то проявить себя перед друг другом и такое соревнование для них отличный шанс это сделать. После её слов, мужчина, не отвлекаясь от рисунка, кивнул в знак подтверждения её слов, как бы благодаря за понимание. — Но, эти «войны», как правило, длятся недолго. Вот увидишь, они потом дружно пойдут общаться, независимо от результата. — Это тоже самое как если бы мы с тобой спорили о том, кто же из нас лучше лодки строит. — Стояла на своём кареглазая Кири, всё ещё считая их спор просто глупой детской затеей. Девушка не стала говорить, что даже спор про лодки и то был бы важнее чем про рисунки. Всё таки она понимала, что не стоит задевать чувства художников, тем более того, в чьём племени та сейчас гостит. Хотя бы ради приличия. — Если размышлять обо всём так, как ты, то нет никакого интереса расти в любых своих умениях дальше. Вот скажи мне, в чём смысл стараться стать лучше, если постоянно думать о том, что лучших просто не существует? — Задала свой вопрос Лото, стараясь заставить подругу задуматься. — Все мы начинаем свой путь с того, что равняемся на кого-то, стараемся подражать. А после, набравшись умений, практикуем уже свои собственные стили и навыки, которые хочется представлять другим и стать лучше тех, на кого равнялись прежде. Самим стать тем, на кого захотят равняться остальные, понимаешь? — Ну…допустим, и? — Вопросительно, с приподнятой бровью, взглянув вниз на стоящую девушку спросила Кири, пытаясь понять к чему та клонит. — А хотят равняться на кого? На лучших! В этом и есть смысл соревнований и попыток обогнать кого-то, и совсем не важно в чём именно. Всё это для того, что бы показать другим, что ты стоишь большего! — Эмоционально подняв руки вверх объясняла изобретательница. — Вот и Мони с Аймиром хотят выяснить кто из них лучше, собираясь представить свои шедевры публике. — Ну…ладно, ладно, в твоих словах есть смысл…пожалуй. — Сдавшись, ответила Кири. Она уже поняла, что среди них троих, только у неё абсолютно другие ценности и понятия и лучше перестать об этом спорить. В этот момент даже сам Мони был удивлён тому, как она идеально пересказала то, что было у него в мыслях. Он всегда старался совершенствовать свои навыки как сказителя, так и художника. С самого детства он не мог решить что из двух ему нравится больше: сочинять и рассказывать или рисовать? Поэтому, немного повзрослев, и так и не решив на какую из из этих сторон ступить, стал совмещать оба этих занятия вместе, на чём и получил свою первую, хоть и небольшую, популярность в узком кругу знакомых, и эта популярность росла с каждым годом до тех пор, пока о нём не узнало большая часть племени. А теперь, когда он лично вместе с Моаной и Мауи отправился в путешествие и благополучно вернулся с него, о нём услышал не только весь Мотунуи, но и соседние племена тоже. Ну, он надеется что ребята из соседних племён, кому он поведал свои истории и поразил своими великолепными полотнами с изображениями, действительно расскажут о нём своим племенам как и обещали. — Думаешь я смогу обойти его? Подключи своё шестое чувство, я знаю, что оно никогда тебя не подводит. — Мони поднял глаза и сошёлся с Лото взглядами, желая узнать что она чувствует. Ведь чаще всего это самое чувство её не подводило. Взять, например, тех же Лани и Малакая, в которых она заметила искру и не ошиблась, или как она иногда предугадывала погоду, просто доверившись ощущениям. Интересно, с Мауи и Моаной выйдет так же? Ведь на том танце она сказала и про их искру и именно их он сейчас завуалировано рисовал. — Ну, я не видела на что он способен, но что-то мне подсказывает, что тебе удастся всех удивить. — Ответила девушка с лёгким уверенным кивком. И этому хотелось верить. Кири молча наблюдала за взаимодействием этих двоих с небольшой ухмылкой, а после вернулась к вырезанию фигуры. С обоими ребятами она познакомилась только сегодня и уже успела привязаться к этой, хоть и пока что малознакомой, но компании. — И всё же, — Вновь задала свой старый вопрос Лото. — Почему ты взял образы именно ястреба и дельфина? — Как бы объяснить… На полотне вырисовывался образ двух живых существ. Воздушного – ястреба и морского – дельфина, которые первыми приходили на ум при упоминании каждой из этих стихий. Дельфин ловко выпрыгивал из воды, поднимая голову к небу, но устремляя свой взор вниз, на нырнувшего в водную гладь ястреба, что в ответ смотрел вверх, пересекаясь с морским другом взглядом. Каждое животное было не в своей стихии, а наоборот, в противоположной, но от этого не чувствовало себя в дискомфорте. Этим художник словно пытался донести мысль о взаимосвязи воздуха и океана, что друг без друга каждый из них не имел бы смысла. Как волны не поднимались бы без ветра, так и ветер был бы одинок, без возможности сопровождать путников в их долгое плавание. А если бы кого-то вообще не существовало, то баланс мира был бы нарушен. Данные стихии не могли бы существовать по одиночке и нуждаются во взаимной поддержке, именно поэтому Мони изобразил именно их на своём рисунке. Ровно между животными находилось восходящее солнце, символ жизни, находясь наполовину в воде и в небе, а сами существа словно обнимали своими телами светило. Солнечные лучи были изображены в виде линий, что обвивали собой тела ястреба и дельфина, свиваясь в тонкие, переплетённые между собой подобия татуировкам, как бы одаряя своей жизнью – это намекало на их принадлежность к чему-то высшему и бессмертному. На Ястребе солнечные линии соединялись в узоры, символизирующие силу и защиту, а на дельфине красовались символы храбрости и ловкости, но самое главное, что их объединяло – узоры свободы. Вообще, всё это подходило им обоим, однако это Мони решил оставить на раздумье будущим зрителям. Как уже стало понятно, он старался вложить в это полотно историю, что была полна смыслов и скрытых деталей. Объяснив всё это девушкам, он заставил тех в удивлении раскрыть свои рты. Лото, подойдя к Мони, села рядом с ним, тщательнее вглядываясь в картину, желая уловить какие-то ещё детали что тот не озвучил, а зная его, такие определённо есть. Кири, которую точно так же поразило его объяснение, спустилась с дерева и села напротив них перед полотном, точно так же вглядываясь в уже почти завершённый шедевр. — Как же ты до такого додумался? Это просто невероятно… — Поражённая красотой получавшегося рисунка прошептала изобретательница с Мотунуи, повернув голову у сторону Мони, сойдясь с ним взглядами. — На самом деле, идею мне подали Мауи с Моаной, когда я застал их плавающих в океане. Благо они меня не заметили. Вроде бы… — Неловко признался юноша, вернув взгляд вниз, доделывая последние штрихи. — Я не ослышалась? — Кири подняла глаза с полотна. — Лото мне рассказывала что Мауи плавать не умеет. — Всё так! — Подтвердила та. — Вот и я был вначале удивлён. — Он пожал плечами. — Но, как я понял, это Моана его научила. В любом случае, они мне подали замечательную идею и в знак благодарности именно их я и решил изобразить! Только в том виде, в каком я их вижу. — Догадаются ли, что тут нарисованы именно они? — Кири переглядывалась между двумя ребятами. — Думаю да. И мне кажется им очень даже зайдёт — Кивнула в ответ Лото. — Я тоже так думаю. — Художник, наконец завершил свой, как он любил его называть, «шедевр».

***

Время близилось к встрече. Аймир явился к обговорённому месту первым, держа свёрнутое полотно под рукой и ожидая своего «соперника». Вид его был горд и выпрямлен, словно он заранее был уверен в своей победе, но не прочь убедить в своём мастерстве и всех остальных. В родном племени он не был сказителем, но зато прославился как лучший художник и никто на Итуоту не мог с ним сравниться. Эта слава так вскружила ему голову, что тот был убеждён в том, что и среди других народов ему нет равных, но когда он увидел рисунки Мони, понял, что ему наконец есть с кем посоревноваться, ведь на своём острове никто не смел бросить ему вызов, в отличии от этого художника с Мотунуи. Аймир знал, что тот ещё и сказитель, но не думал что это как-то сильно отразится на результате, ведь они собрались не сказки рассказывать, а выставить народам своё мастерство на полотне. Только вот в работе темнокожего мужчины всё-таки была некоторая сказочная история. Спустя десять минут быстрым шагом к нему присоединился Мони, а недалеко от него остановились изобретательницы, желающие понаблюдать за тем что получилось у Аймира и кто в итоге победит. Однако держащие дистанцию, дабы не мешать и не отвлекать. — Опаздываешь. — Язвительно упрекнул художник из Итуоту, в очередной раз показав свой характер и наблюдая за тем, как соперник подошёл и встал рядом с ним. Мони нахмурился, ему явно не хотелось выслушивать замечания от своего оппонента. И, сделав такой же гордый вид, ответил: — Если ты сам решил прийти раньше назначенного, то это не значит что я опоздал. Я пришёл ровно тогда когда договаривались. — Мне, в отличии от других, не требуется полдня на то что бы создать что-то стоящее. Я закончил со своим полотном ещё в обед. — Продолжал уже с широкой ухмылкой давить Аймир, прожигая его взглядом. — Значит вряд ли ты успел вложить в рисунок больше смысла чем я. — Мони не поддавался его давлению и голос его был более спокоен. — Важен не сам смысл и его количество, а то, какая картина у тебя получится в итоге. Если твои линии кривы и неаккуратны, никто не будет искать в них какой-либо смысл, ибо даже не поймут нарисованное. — О Боги, ребята, давайте заканчивать ссориться и покажите уже всем, что вы изобразили! — Терпение Кири было на исходе и только Лото, положившая руку ей на плечо, уговорила ту утихомириться. Аймир цыкнул, бросив взгляд на нетерпеливую девушку с Тоалиби. Однако, видя, что помимо двух подруг Мони постепенно стали собираться другие жители Мотунуи и других островов, первый расправил своё полотно и вывесил его на всеобщее обозрение. У него был изображён неизвестный остров, который не был достаточно большим что бы послужить домом какому-то племени. Однако многочисленные рисунки на скалах говорили о том, что тот таки и был кем-то населён. Ровно три человека были изображены посередине скалы: двое взрослых и один поменьше, видимо семья с ребёнком. Они находились в кругу других людей, что были показаны отвёрнутыми от них. — Я хоть и не историк, однако мой рисунок хранит в себе сказание о семье, от которой однажды отвернулись все племена. И я хочу поделиться этой знаменитой историей от Итуоту с вами, ведь, насколько я понимаю, эту историю мало кто слышал у кого бы я не спрашивал. Эти люди – они были позорными изгнанниками своего дома, которым пришлось с позором уплыть далеко на отдельный остров, что бы никто не смог их найти. К сожалению, история умалчивает по какой причине их собственное племя отказалось от них и к какому племени те вообще относились, возможно даже к нашему, раз эта история знакома только нам. Но ясно лишь то, что они покинули свой дом и стали жить в одиночестве на том самом острове, правда не всё так просто и их история на этом не закончена. Яростный шторм, с бьющими фиолетовыми молниями внутри, окутывал остров, поднимая гигантские по размерам волны, обрушивающиеся на него. Сквозь бьющие в океан молнии были изображены суровые глаза, что были обращены вниз. И всё это было показано невероятно точно и ровно, словно мастер старался вырисовывать каждую линию отдельно, даже самые незначительные детали. — По какой-то причине на них обрушился гнев Бога Нало. — Он сделал мрачную паузу. — Да, мы знаем, что он ненавидит всех людей, однако перед тем как наложить свои чары на Мотуфету, он первым делом потопил этот самый остров с той самой семьёй. Скорее всего погибли все её члены, ведь вряд ли кто-то мог выжить, так что в истории упоминается смерть всех трёх людей. И по сей день этот остров лежит неизвестно где глубоко на морском дне, потерянный навсегда, а тайна семьи так и остаётся не раскрытой. Аймир и Мони находились почти в сердце деревни, благодаря чему смогли собрать возле себя большую толпу желающих посмотреть на то, что два художника решат им показать. Люди даже не догадывались, что это было их соревнованием, решив что те просто решили поделиться историями через изображения на полотне. И по лицам зрителей было видно, что те удивлены этой историей о первых жертвах Нало, и почти что все явно слышали её сейчас впервые. По толпе разошёлся вопросительный шёпот: кто эти люди, откуда они и почему именно на них первым обрушился гнев? Действительно ли это произошло на самом деле, либо же это просто обычная выдумка, дабы было что рассказать детям на ночь? Появилось много вопросов и все они были отчётливо слышны, но Аймир явно не собирался на них отвечать, гордо смотря в толпу. Закончив свой рассказ, он сложил руки за спиной и выпрямился, переведя ожидающий взгляд на соперника. — Почему ты решил изобразить именно эту историю? — Спросил Мони, тоже поражённый такими деталями и тоже впервые услышавший об этом острове. В ответ Аймир лишь равнодушно пожал плечами. — Я слышал её пару раз от наших сказителей. Не сказать что она моя любимая, но, учитывая недавно произошедшие события с Нало и Мотуфету, решил что именно эта история будет как раз кстати. А вот что покажешь народу ты? И тут Мони вывесил своё полотно рядом, открыв людям взор на уже его рисунок с дельфином и ястребом. Стоило людям только взглянуть на эту иллюстрацию, как послышались удивлённые вздохи. Они были в ожидании, что тот тоже начнёт рассказывать о её значении. — Я вас удивлю, но тут нет какой-то определённой истории, этой картиной я лишь хотел показать взаимосвязь ветра и океана, и я хочу что бы каждый из вас сам рассмотрел все детали, без моего уточнения. Дабы каждый сделал для себя свой собственный вывод. Аймир долгое время не мог отвести взгляда от полотна. На его лице был целый спектр эмоций: начиная от удивления, заканчивая осознанием того смысла, который Мони так старался туда вложить. И, кажется, Аймир смог полностью понять его и ту самую показанную взаимосвязь. Однако он не понял лишь одного – тут изображены Моана и Мауи, ведь никто кроме нескольких лиц не знал того, что Моана с недавних пор полубогиня. Поэтому все сошлись на мнении, что это просто существа, больше всего подходящие к стихиям, что тоже было верно. Оба мужчины отошли от полотен, позволив слушавшим их людям подойти к тем поближе для детального рассмотрения. — Что-ж, я приятно поражён. — Нехотя признался темнокожий мужчина. — Глядя на твоё полотно и количество разных деталей, я понял что у тебя очень хорошее воображение. Всё таки не зря ты значишься ещё и сказителем. — Однако и ты тоже меня удивил. — В ответ похвалил его Мони. — У тебя вышла целая история, хотя я, конечно, рассказал бы её более красочно. И всё же, почему бы тебе самим не стать сказителем? — Пересказывать уже имеющиеся истории может каждый, а вот придумывать что-то своё – это нужно уметь. А мне такого не дано. — Красиво пересказать тоже нужно постараться. Я думаю тебе стоит немного поэкспериментировать и всё-таки попробовать придумать что-то своё. Мне кажется задатки сказителя у тебя, хоть и небольшие, но есть. — Если ты так действительно считаешь, то так и быть, я подумаю об этом на досуге. Ребята кинули взгляд на народ. Нельзя было сказать, чья иллюстрация им понравилась больше, ведь оба полотна получали своё внимание одинаково и это вообще не входило в их планы, ибо те считали, что народ выберет кого-то одного, а не заинтересуется двумя сразу. — Что-ж. — Начал Аймир. — Я полагаю, ничья? — Полностью согласен. Враждебный настрой спал и ребята с улыбками пожали друг другу руки. — А я говорила, что они подружатся! — Воскликнула Лото, указывая плечом в сторону уходивших мужчин. — Да, кажется ты была права. — Кири скрестила руки на груди и вздохнула. — Ну прямо как дети. Поспорили и дальше играть. — В душе каждый из нас остаётся ребёнком… — С лёгкой улыбкой закончила девушка и подруги пошли дальше. Как и собирались ранее, в гости к Лото.

***

С Мауи Моана разошлась некоторое время назад. Полубог пока не хотел возвращаться в деревню, желая немного отдохнуть от толпы и развеяться в округе, так что к народу девушке пришлось вернуться одной. Идя вперёд неспешным шагом, она с улыбкой вспоминала о недавних уроках плавании и о том, как же хорошо всё прошло. Ей доводилось иногда обучать детей, не в силах отказать их просящим глазкам, желающих получить пару советов от самой избранницы океана. Но почти никогда такого веселья не было. И она даже подумать не могла, что обучить взрослого мужчину будет легче и веселее, чем кого-то из детей, а в конце даже получилось самой ощутить себя маленьким ребёнком, резвящимся и балующимся в воде. Девушка надеялась, что никто не видел их в таком виде, ведь наверняка со стороны было странно наблюдать двух взрослых «людей», что бесились так, словно одной из них не двадцать один год, а второму перевалило за три тысячи, а будто каждому около пяти лет. Три тысячи лет. Моана всегда поражалась его возрасту, а само бессмертие казалось для неё чем-то невероятным. Но теперь, понимая, что когда-нибудь и ей самой стукнут такие большие годы, пугалась самого осознания этого. Интересно, сколько ещё их ждёт совместных путешествий за это время? Именно совместных. Девушка который раз поймала себя на мысли, что, став полубогиней, её стало больше тянуть к нему. К тому, кто теперь как никто другой лучше всего мог её понять, а так же то, что просто при встрече с тем многоликим героем на лице сама по себе выскакивала улыбка. Именно поэтому в своих будуших путешествиях ей бы хотелось видеть его рядом с собой, тем более тот сам же и обещал, что теперь как можно чаще будет находиться рядом, так пусть теперь обещание своё соблюдает. Как раз проходя мимо собиравшихся в деревне ребят и толпы возле них, Моана остановилась и посмотрела в их сторону. Она подошла как раз вовремя, ведь именно в этот момент Аймир первым раскрыл своё полотно и рассказал историю о первых пострадавших жертвах Нало. — «Но…какой был смысл ему нападать на них? Судя по всему они были просто изгнанниками, разве нет?» — Думала про себя девушка и пазл в голове никак не складывался. Пытаясь вникнуть в историю, она всё дольше держала свой взгляд на изображении с тонущим островом, пытаясь зацепиться за что-то и найти хоть какую-то деталь, которая могла бы дать подсказку. Однако она не нашла ничего больше, чем то что Аймир уже сам поведал. Сделав вывод, что это в итоге обычная странная выдумка и уже собираясь идти дальше, девушка успела заметить как Мони раскрыл своё полотно и, переведя туда взгляд, просто ахнула. Это были они. Картина взаимосвязи двух стихий отражало именно тех животных, которые были больше всего связаны с их природой. Ныряющего ястреба с идеально повторяемой ухмылкой Мауи она узнала сразу, а вот над собой ещё пришлось напрячься. Дельфин. Почему Мони решил изобразить её именно в виде дельфина? Очевидно, это действительно была она, в этом сомнений не было. Сама Моана, правда, не была уверенна в том, с каким животным она себя ассоциирует, с морским то это понятно, но кто именно? Возможно, как раз к выбору автора картины девушка и решит прислушаться. Похоже их уроки плавания всё таки не остались незамеченными. Невольно улыбнувшись, девушка двинулась дальше. Стоило сменить намокший вялый бинт на руке. Интересно, а что бы Мауи сказал об этом рисунке? И чувствует ли он ту же связь между ними, что и она?

***

— А я говорила тебе, что всё не так просто, дорогой. — Жена вождя Сина стояла вместе с мужем вдали от всех остальных. Они так же смотрели на две картины художников, однако издалека, не собираясь подходить ближе. — Почему ты думаешь что это они? — Туи перевёл свой взгяд с полотна на жену. — Двое животных: ястреб и дельфин, две стихии. — Вдумчиво проговаривала женщина, вглядываясь в изображение. — Так. — Медленно кивнул вождь, пока что не понимая на что та намекает. — Ветер и вода. Ветер, очевидно, это Мауи, верно ведь? — Получив ещё один подтверждающий кивок, та с мягкой улыбкой продолжила: — А что на счёт воды? Океана. — Та, кто была им избрана..? — Начало вдруг доходить и до Туи тоже, и тут его глаза расширились. — Солнце – это жизнь, чьи лучи сплетаются в татуировки… — Он начал фразу. — …дарующие бессмертие. — А она её закончила. — Я уверенна, именно на это Мони и намекал. И вспомни бинт, которым она наверняка и скрывает ту самую татуировку, подаренную Богами. А не какой-то там ушиб. Родители молча переглянусь. Принять тот факт, что твоя дочь полубогиня нелегко. Намного сложнее, чем осознать, что её избрал Океан. Стоило им только привыкнуть, что Моана всё чаще стала покидать родной дом ради путешествий по островам в поисках других народов, как после пришлось отпустить её в опасный путь к Мотуфету. А что теперь, когда её выбрал не только Океан, но и сами Боги? Стоит ли им готовиться к тому, что их дочь решит навсегда их покинуть и станет возвращаться всё реже? Как же теперь она станет совмещать свою тягу к путешествиям и будущую роль вождя? Ведь близок день, когда ей будет уже пора. Или она уже сделала свой выбор в виде Океана? — Почему же она скрывает… — Муж начал беспокоиться о возможной причине, что было видно в поджатых губах на напрягшемся лице. — Я понимаю, что для неё это может быть стрессом, я бы на её месте тоже первое время молчала. Она ведь не знает, как мы отреагируем… — Понимающе улыбнулась женщина, проводя взглядом уходившую дочь, которую заметила в толпе. Не сказать что она была спокойна, в её голове бились друг с другом те же самые мысли. — Ну, тогда нам лишь остаётся дать ей понять, что мы ей гордимся. И если она не решится вскоре признаться, то сами об этом намекнём. Как-нибудь. — После своих слов, мужчина обнял свою жену одной рукой и вместе с ней провожал взглядом Моану, что уже скрылась за одним из домов. Несмотря на все волнения и переживания, они гордились своей дочерью.