Часть 7

      Проснулась я в поту, с отдышкой. Как сказала бы моя няня "будто от демона во сне убежала". Я особо не придаю значения таким словам, но действительно очень испугалась. По мере того, как я просыпалась, мысли в голове утихали, и вскоре я помнила лишь сюжет своего сна. А еще улыбку Николая...       Я быстро оделась в простое домашнее платье и спустилась вниз. В столовой уже завтракали. Papá держал в руках свежую газету и читал отрывки из нее: - Сперанский наконец издал полный Свод законов Российской Империи - протянул он, явно не полный энтузиазма - как думаете, будут ли ему следовать... например, в провинциальном городке в Сибири? Очень сомневаюсь. - Да, и зачем только время на подобную бессмыслицу тратят - закатила глаза Елена Павловна. Я уже успела забыть, что она у нас.       Наконец старшие заметили меня: - Доброе утро, Лизонька, дорогая моя! - поплыла ко мне навстречу гостья. Сказать по правде, я очень горжусь, что смогла подобрать такое точное слово "поплыла", ибо оно с самой высокой точностью описывает ее движения. Несмотря на то, что фигура Елены Павловны давно потеряла свои формы и слегка расстеклась от времени, держала она себя уверенно, плавно, но самоуверенно преподнося свое тело собеседнику. Невольно я стала восхищаться ее умению. - Да, доброе утро, Елена Павловна! Как вы здесь? - Bonjour, ma fille [доброе утро, моя девочка] - лучезарно улыбнулся papá, еще больше добавляющий света в эту залитую солнцем комнату. У него было хорошее настроение: именно в добром расположении духа мой отец начинал говорить на французском чаще, чем на русском. Сказать по правде, он очень любил этот язык и эта любовь передалась мне - садись кушать. Позавтракав, мы стали разговаривать, пока тема не дошла до вчерашнего бала: - Елена Павловна уже успела мне вкратце рассказать о твоем кавалере, может поведаешь мне подробнее? Я замялась, припоминая вид Константина Игоревича из своего сна. Отец недоуменно глядел на меня, ожидая истории. - Ну... Его зовут Константин Игоревич - медленно и неуверенно начала я, однако с каждым словом страх забывался, и вскоре я довольно говорила о своем новом знакомом - он приехал сюда из путешествия, из Европы! Ах, papá, мне было так интересно с ним разговаривать... - и тут я осеклась, заметив счастливый и довольный вид отца. "Неужели он думает выдать меня за него... замуж?!" - пронеслось в моей голове. К несчастью, я забыла и про наличие Елены Павловны за одним столом. "Теперь кому-нибудь расскажет, обязательно расскажет!" - забоялась я. Однако взрослые видимо не заметили моего страха, занятые своими мыслями о "предстоящем торжестве". - Что ж, я очень рад, что ты встретила этого замечательного человека - вынырнул из своих мечтаний papá - я пойду в свой кабинет, если вдруг что понадобится. - Константин, позвольте я пойду с вами - вызвалась потрясенная моими откровениями Елена Павловна - нам явно есть что обсудить - загадочно захихикала она.       Я забежала в свою комнату, с шумом захлопнув дверь. Как же ты могла так облажаться? Неужели я действительно выхожу замуж? Может, я действительно люблю Константина Игоревича? Мысли роились в голове, я никак не могла успокоиться. Взгляд встретил лежащий на столе незапечатанный конверт. Я накинулась на стол и достала листок, бросая слова на бумагу: "P.s. уже утро, и я не знаю что мне делать. Большее рассказывать не буду, слишком личное."       Я вроде немного успокоилась. Достав сургуч и запечатав письмо, я направилась к няне. - Можешь пожалуйста отправить письмо? - голос звучал очень жалко, как будто я десятилетняя девочка, а не взрослая барышня. - Да, конечно - ее руки потянулись к моим, пальцы предательски задрожали. - что с тобой, голубка моя? - Все в порядке - соврала я - просто прохладно что-то. Сейчас пойду переоденусь во что-то потеплее. - Ааа, ну ступай-ступай - протянула она и направилась в сторону входной двери. Я стала ожидать ответа от Николая.

***

      Дни проходили как обычно, погода ухудшалась - приближалось начало мая. Тютчев писал "люблю грозу в начале мая", мне же она никогда не нравилась. Будто природа пыталась сжить людей с этого света, будто была рассержена их вторжением без спросу...       Меж тем отношение отца ко мне заметно изменилось: он стал относится ко мне еще добрее, считать меня одного с ним уровня... Не знаю, что там они с Еленой Павловной задумали, но пока я решила, что волноваться нет смысла. Все равно никто ничего не сделает, если я скажу "Нет".       На одном из завтраков papá сказал мне: - Ma fille, nous avons un invité très important qui vient dîner aujourd'hui [моя девочка, сегодня к нам на обед прибудет очень важный гость]. Как думаешь, кто? - Ммм, какой-нибудь торговец первой гильдии? - недоуменно спросила я. У меня больше не было никаких мыслей насчет "важного гостя". - Нет. Константин Игоревич! - радостно воскликнул он, желая увидеть подобную реакцию. Я поперхнулась. На глаза выступили слезы, которые я старалась сдержать. - Что ты, душенька, не рада? - сокрушенно вымолвил papá - Нет-нет, что ты - продолжала кашлять я, пытаясь скрыть свое недоумение. Что мне делать? Как вести себя рядом с ним? - я очень рада - соврала я, прикусив язык - позволь узнать, во сколько он приедет? Мне нужно собраться перед встречей с ним. - Вот и славно. Он прибудет к двум часам дня...

***

      Вот время уже половина второго, я направилась к шкафу с одеждой. Все же я приняла решение не зацикливаться на сне. Мало ли, куда может улететь моя душа во время такого свободного плавания? Помню, как еще в детстве спросила у няни, откуда берутся сны? Почему они когда-то хорошие, а когда-то наоборот - страшные? А еще тогда я прочитала в одной из книжек, что людям могут сниться вещие сны. Моя няня рассказала мне легенду, которую ей рассказывала ее бабушка, а той - ее бабушка и так далее до самых истоков Руси Великой.       "Когда мы спим, и тело наше бренное отдыхает - говорила она - душа отправляется в другой мир, между раем и адом. Она ведь не нуждается в отдыхе. Душа неизменима, она не требует ничего, кроме чувств и эмоций, она не взрослеет. Так вот она оправляется в этот мир и живет там свои ночи. Иногда бывает такое, что душа попадает в ужасные ситуации - ты видишь cauchemars [кошмары].       А вот что про вещие сны... Говорят, что существует другая жизнь. Там все также, как у нас, живут те же люди, они делают то же, что и мы. Но есть одно существенное различие - между этими жизнями лежит разница во времени. Этот отрезок может быть разным: от одного мига до нескольких тысяч лет. Наша душа может на время ночи попадать в эту жизнь и видеть события будущего. Но случается это очень редко, и душе нельзя показывать то, что может скоро случиться в мире нашем. Поэтому она тщательно маскирует это все под образы. Так появились сонники - сборники, где написана расшифровка вещей из снов..."       С такими мыслями я достала из шкафа красиво расшитое цветами почти летнее платье. Несмотря на вышивку, оно было вовсе не пестрым. Papá говорил, что это платье очень подходит моему лицу. Я завязала корсет и подошла к зеркалу. - Какая ты красивая, Лизетт - похвалила сама себя я, после чего судорожно вздохнула от мысли о предстоящей встрече - не волнуйся, ты справишься. Ты просто мило побеседуешь с ним на разные темы, поешь, а после он уедет.

***

      На улице послышался топот копыт. Но на этот раз без скрипа повозки: гость ехал верхом.       Остановившись у крыльца, Константин Игоревич ловко соскочил с коня и весело произнес: - А, Елизавета Константиновна, вы уже ждете меня? - он подходил все ближе к двери, а меня начинали терзать внутренние страхи. Какому образу стоит верить? Обычно сны не обманывают, но сейчас он казался другим, без всякой тени чего-то плохого. Наконец, я решила довериться реальности и задорно ответила: - Здравствуйте, Константин Игоревич! Конечно, ждем. Серые дни Петербурга очень удручают... - Ах да, Петербург... - мечтательно произнес он - я вернулся сюда день назад, не успел привыкнуть к его холодной погоде. - И где вы были на этот раз? - полюбопытствовала я. На самом деле было немного обидно, что он вот так вот путешествует, и без меня. Мне было бы намного интереснее проводить время с ним. - Да тут недалеко. Имение моего дяди, Владимира Шепелева. Внезапно я спохватилась: - Ой, чего ж мы здесь болтаем, пройдемте, пожалуйста, в дом. Извините меня, совсем забыла про манеры. - Вам не за что извиняться. Ведите себя со мной, как с родственником. Сказать по правде, я не люблю, когда добавляют формальность там, где не нужно - в этот момент он просиял, как солнечный лучик, а после произнес - можно я буду называть вас просто, Елизаветой? С этими словами мы зашли в дом. Недолго думая, я ответила: - Конечно. В таком случае я буду звать вас Константином. Больше поговорить наедине мы не успели, ибо в холле нас уже поджидал отец...