Часть 3

Джейс осторожно поднял Виктора, смыв с его лица уже запекшуюся кровь и грязь, после чего прижал его к себе. Виктор был очень легким, как перо. Он медленно дошёл до двери, запер лабораторию и направился к квартирке Виктора. Виктор по пути что-то бормотал, бессвязные слова на грани слышимости, и иногда слабо пытался вырваться, но стоило Джейсу мягко прошептать: «Спокойно», «Скоро станет лучше», — как Виктор тут же затихал, лишь мрачно хмурясь и снова проваливаясь в полудрёму. Квартирка Виктора — скорее комната — была крошечной и угнетающе пустой. Кухня и гостиная были объединены в одном помещении: мини-холодильник, плита и пара полок, на которых стояли лишь несколько засохших продуктов. Рядом стоял стол с одной-единственной табуреткой. На столе — кружка с давным-давно остывшим кофе и тарелка с недоеденным бутербродом. На полу валялись смятые листы бумаги, пара пустых пробирок и какие-то инструменты. Вся обстановка казалась не просто спартанской — неживой, словно Виктор обитал здесь лишь по необходимости, а не потому, что это был его дом. Джейс быстро нашёл спальню — всего одна дверь в крошечной комнатушке. Она соединялась с кабинетом, рядом с кроватью стоял стол, заваленный стопками бумаг. Полки, как и в кухне, были на уровне рук и глаз — ни выше, ни ниже, словно Виктор специально организовал всё так, чтобы не тратить сил на поднятие рук. Бумаги и книги хаотично громоздились повсюду, включая кровать. Джейс осторожно уложил Виктора на относительно чистую часть кровати, а затем быстро собрал документы в кучу и сложил их на пол у кровати. Он уложил Виктора горизонтально и осторожно стянул с него галстук, всё ещё душивший его шею. Затем снял верхнюю рубашку, чтобы она не сковывала движения. Джейс задумался, а затем всё-таки решил снять с него корсет и ортез — иначе Виктору будет трудно дышать. Он не думал о том, что делает, просто следовал инстинкту заботы. И только когда корсет оказался стянут с него, Джейс застыл. Виктор был костляв. Невероятно костляв. Нет, это не была худощавая, изящная фигура. Его тело выглядело измождённым и болезненным. Плечевая кость была размером с запястье Джейса, а может, даже меньше. Джейс без труда мог обхватить его ляжку одной рукой, не прилагая никакого усилия. Он даже проверил. Да. Он мог спокойно обхватить его ногу. Рёбра проступали так отчётливо, что он без труда пересчитал их — каждый выступающий контур, каждую впадину между ними. Его бёдра казались хрупкими, кожа тонкой, натянутой поверх костей, словно любое неосторожное движение могло её разорвать. Джейс чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Но это была не та физическая тошнота, которая вызывается отвратительным зрелищем. Это была та глубокая, разъедающая изнутри боль, которая возникает, когда ты осознаёшь, что близкий человек стоял на грани саморазрушения — и ты этого не видел. Не замечал. И не только не замечал, этот человек не рассказывал тебе о своем самочуивствии. Как он мог позволить Виктору дойти до такого состояния? Почему Виктор ничего не сказал? Почему молчал? Почему позволял себе разрушаться так, как будто это было нормой? Джейс медленно провёл ладонью по его рёбрам, по впалому животу, по выступающим ключицам и хрупкому выступу тазовой кости. Ему казалось, что ещё чуть-чуть — и кости прорвут кожу изнутри. Виктор выглядел как хрупкая фарфоровая кукла, которая вот-вот расколется от малейшего давления. Как больная кукла. Джейс не понимал, как Виктор мог так пренебречь собой. Его раздирала смесь боли, гнева и бессилия. Джейс провёл пальцами по волосам Виктора, мягко разглаживая спутанные пряди. Виктор слабо дёрнулся, лицо его исказилось в болезненной гримасе, но он не открыл глаза. Джейс наклонился ниже, едва касаясь губами его виска. — Всё хорошо, — тихо сказал Джейс, даже не зная, кому он это говорит — Виктору или себе. — Всё хорошо… Я с тобой. Виктор тихо дышал, всё ещё бледный, с тёмными кругами под глазами, но его лицо постепенно расслаблялось под тихие слова Джейса. Он больше не пытался вырваться. Только нахмурился, будто снова собирался возразить, но Джейс снова провёл рукой по его волосам. — Спи, Вик. Я рядом. Джейс сел рядом на пол, его рука всё ещё лежала на запястье Виктора. Он чувствовал слабое биение под тонкой кожей — слабое, но стабильное. И только тогда Джейс понял, что сам дрожит. Он закрыл глаза и чуть крепче сжал пальцы Виктора.

***

Pov Джейса Бедный. Бедный мой Виктор. Насколько тебе было плохо? Зачем ты это терпел? Почему не сказал мне? Я бы согласился перелить тебе всю свою кровь, отдать сердце и все органы, лишь бы ты был счастлив. Я бы пожертвовал чем угодно, лишь бы ты больше не чувствовал этой боли. Почему ты молчал? Почему позволял этому происходить? Ты ведь не умираешь, правда? Ты ведь не молчишь потому, что знаешь — это конец? Нет… нет, ты бы мне сказал. Ты бы доверился мне, ведь так? Я ведь всё это время был рядом… Разве я не был рядом? Я же сидел с тобой в лаборатории, пока ты сам меня не прогонял, часами дежурил, чтобы ты мог отдохнуть хоть немного дольше. Я стоял над тобой, чтобы ты хотя бы что-то поел, не говоря уже о питании, о котором говорил врач. Я видел, как ты теряешь силы, как ты становишься всё слабее, но ты ничего не говорил мне. Ни слова. Почему? Почему ты позволял этому случиться? Почему ты не позвал меня, Виктор? Я бы сделал всё, что угодно… Джейс заметил на стуле сложенный плед — не самый тёплый, но хотя бы что-то, чем можно было бы укрыть Виктора, который мелко дрожал от холода, оставшись в одних штанах. Его тело казалось болезненно тонким, хрупким до хруста. К тому же, он всё ещё был в ортезе — тяжёлом, холодном, давящем. Ортез напоминал о его слабости, о его уязвимости. Напоминал Джейсу о том, насколько Виктор был изначально слаб. Джейсу было страшно. Страшно, что он ещё не увидел всего ужаса. Что под одеждой скрывается что-то ещё более пугающее, что Виктор скрывал это не потому, что не хотел помощи, а потому, что знал, что уже поздно. Джейс аккуратно стянул с него обувь и ортез. Виктор даже не пошевелился. А когда Джейс увидел его ноги, его сердце будто сжалось. Ноги казались ещё тоньше и слабее, чем он себе представлял. Острые косточки, тонкая кожа, которая натянулась на них, создавая ощущение, что достаточно лишь немного надавить — и она разорвётся. Его ноги выглядели так, будто никогда не знали силы. Колени казались слишком острыми, а щиколотки — пугающе хрупкими. Казалось, что Джейс мог бы сломать их одним неловким движением. Ужасно. Просто ужасно. Джейс сдавленно выдохнул и мягко провёл широкой ладонью по его ногам. Его пальцы с лёгкостью обхватили обе его лодыжки, и Джейс ощутил, насколько Виктор был крошечным и хрупким в его руках. Он провёл пальцами по тонкой коже, ощутил дрожь под ней, а затем, стараясь не думать о том, как легко он мог бы сломать это хрупкое тело, аккуратно укрыл Виктора пледом. Он укутал его, как ребёнка — бережно, осторожно, словно боялся, что Виктор рассыплется прямо в его руках. Виктор слабо дёрнулся во сне, его лицо исказилось, будто он собирался проснуться и возразить, но он так и не открыл глаз. Лишь слегка подёрнулся и свернулся в позу эмбриона, словно пытаясь спрятаться от окружающего мира. Его пальцы вцепились в край пледа, словно он искал защиты даже во сне. Джейс смотрел на него сверху вниз, его сердце бешено колотилось в груди. В горле стоял комок. Его пальцы всё ещё лежали на запястье Виктора, чувствуя слабое, неровное биение пульса. — Почему ты ничего не сказал мне… — прошептал он, едва касаясь губами его волос. — Почему ты позволял себе дойти до этого?.. — Его голос дрожал, а дыхание стало тяжёлым. — Я ведь рядом… Я бы сделал всё, что угодно… Почему ты не позвал меня?.. Почему?.. Я ведь не ушёл бы… никогда… Он наклонился ближе, его губы коснулись лба Виктора. Тот дышал неровно, слабо, но дышал. Джейс снова провёл пальцами по его волосам, приглаживая спутанные пряди. — Я здесь, Вик… Я здесь, рядом с тобой… Ты в безопасности. Тебя никто не обидит. Он остался сидеть рядом, не убирая руки, продолжая ощущать слабое биение пульса под пальцами. В груди разливалась тяжесть — липкая, давящая, невыносимая боль. Но он не сдвинулся с места. Потому что если Виктор очнётся — он должен будет увидеть, что Джейс здесь. Всегда здесь.

***

Pov Виктор Холодно. Или тепло. Или жарко. Или это от холода такой жар? Пальцы всё ещё слегка покалывало, но в теле стало немного легче. Как после долгой, мучительной тошноты, когда, наконец, удаётся вдохнуть свежий воздух, и в груди постепенно отпускает, оставляя только слабость. Пить. Он хотел пить. Горло саднило, язык неприятно прилипал к нёбу. Да, точно — ему хотелось пить. Он медленно приоткрыл глаза. Стоп. Это… не лаборатория. Не диван в углу кабинета. И не туалет, в который он иногда забредал, чтобы умыться холодной водой, когда становилось совсем плохо. Где он?.. Его взгляд метался по комнате, медленно цепляясь за знакомые детали. Через какое-то время до него дошло, что это его собственная спальня. Через щель в двери он видел свою кухню. Джейс… Джейс его сюда отнёс? Он сильнее закутался в плед, сжимая его дрожащими пальцами. Плед? Секунду. Он почувствовал, как мягкая ткань касалась его голой кожи. На нём были только короткие шортики, которые он обычно использовал в качестве нижнего белья. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Джейс видел его без одежды? Его сердце пропустило удар, и мир на секунду поплыл перед глазами. В голове неприятно зазвенело. Ну вот, всё. Теперь Джейс окончательно возненавидит его. Или, что ещё хуже, начнёт жалеть. Станет смотреть на него так, как смотрят все остальные — с этим тяжёлым, липким выражением жалости, от которого внутри всё сжимается. Он и так постоянно надоедал своими заботливыми фразами: "Тебе помочь?" "Тебя понести?" "Вик, дай я тебя понесу." Он всегда огрызался в ответ, отказывался от помощи, отталкивал Джейса — и не потому, что не нуждался в ней, а потому, что боялся к этому привыкнуть. Он не слабак. Просто… калека. И что? Это не значит, что он ничего не может сделать. Он с этим жил всю жизнь. Он видел эти взгляды. Полные жалости, ненависти, презрения. Слышал шёпот за спиной с самого первого дня в академии: "У кого он украл форму?" "Что тут делает этот выползок из Зауна?" Он привык к этому. Научился с этим жить. Закалился в этом яде. И пусть его тело было слабым, его дух — нет. Со временем к нему перестали придираться, так как издеваться над калекой означало очернить себя. Тем более из Зауна. Были конечно отдельные индивидуумы, но они быстро переставали. Все же не зря он ходит с тростью. Вообще, ему надо было ходить с костылем, но, тогда он уже совсем выглядел как инвалид. Он не понимал, зачем Джейс решил помочь ему. Что это было? Жалость? Или… что-то другое? Он сильнее закутался в плед, натягивая его до самого подбородка. В груди было тяжело и пусто одновременно. Если Джейс помог ему из жалости, это ещё можно было пережить. Но если он это делал для того что бы потом тонко издеваться над ним.... Виктор закрыл глаза и тяжело выдохнул. Его пальцы сжали ткань пледа. Ему не хотелось разбираться в этом сейчас. Он и так чувствовал себя слишком уязвимым. Он просто надеялся, что Джейс не останется здесь надолго. Потому что, если он останется — Виктор мог сломаться окончательно. Кстати говоря, а где Джейс? Он всё ещё здесь? Виктор с кряхтением перевернулся на бок, и тут же на него словно налетел пёс. Точнее, Джейс — но Виктор в этот момент не видел особой разницы. — Вик, как ты? Всё хорошо? Ничего не болит? Не холодно? — голос Джейса был взволнованным, он звучал слишком громко, слишком резко, словно Джейс боролся с паникой, пытаясь убедить себя, что всё под контролем. Виктор не успел даже открыть рот, чтобы ответить, как Джейс уже стал укутывать его, словно курица-наседка, заботливо поправляя плед, подтыкая его со всех сторон, чтобы Виктору точно было тепло. Джейс торопливо провёл ладонью по его волосам, убирая со лба влажные пряди, потом коснулся его щёк, проверяя температуру. Его пальцы дрожали, хотя Джейс пытался казаться собранным. — Ты весь холодный… — пробормотал Джейс, наклоняясь ближе, его дыхание горячим облачком коснулось кожи Виктора. — Почему ты не позвал меня раньше?.. Почему ты… — он осёкся, пальцы дрогнули на коже Виктора, а в голосе скользнуло что-то опасное — смесь страха и злости. Виктор только сильнее сжался в пледе. Он чувствовал, как тело Джейса дрожит — не от холода, от напряжения. Джейс выглядел так, словно готов был разнести весь мир, только бы убедиться, что Виктор в порядке. Джейс был напряжён, его движения — быстрые, резкие, как будто он старался опередить какую-то надвигающуюся катастрофу. Он пригладил волосы Виктора, убрал со лба прядь, потом положил ладонь на его щёку, проверяя, не горячая ли кожа. Стоило Джейсу убедиться, что с Виктором всё относительно в порядке, как он сел рядом и крепко прижал его к себе. Руки Джейса были сильными, горячими, и Виктор почувствовал, как его дыхание на мгновение сбилось. Джейс крепко обнял его, его грудь мерно поднималась и опускалась рядом с ухом Виктора, и в этом ровном ритме было что-то успокаивающее. — Вик… — Джейс провёл пальцами по его волосам. — Почему ты так… так относишься к себе? К своему телу? Ладно, тебе всё равно на ногу, но ты же худой, будто не ел никогда… Ты ведь понимаешь, что это ненормально? Виктор напрягся. Он попытался отстраниться, но Джейс только крепче сжал его плечи. — Почему ты ничего не сказал мне?.. — голос Джейса дрожал. — Почему ты довёл себя до такого состояния?.. Я ведь мог помочь тебе! Почему ты думаешь, что я просто оставил бы тебя в таком состоянии?.. — Это не твоё дело… — Виктор попытался огрызнуться, но голос вышел слабым. — Конечно, моё! — резко ответил Джейс. Его глаза ярко вспыхнули в полумраке комнаты. — Когда ты в таком состоянии — это моё дело! Почему ты думаешь, что можешь просто игнорировать это? Игнорировать себя?.. Игнорировать меня? Виктор замер, с трудом проглотив ком в горле. Его дыхание сбилось. Джейс дышал рядом — горячо, неровно, его руки всё ещё лежали на плечах Виктора. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким… — тихо прошептал Виктор. — Сдался я тебе такой... У тебя ведь куча поклонников, на кой я тебе сдался? Больной калека из Зауна. Джейс замолчал. Его пальцы скользнули по волосам Виктора, и тот почувствовал, как Джейс медленно опустил голову на его плечо. — Мне неважно, какой ты, откуда ты, — сказал Джейс. Его голос был тихим, низким, почти шёпотом. — Мне важно, чтобы ты был в порядке… чтобы ты не чувствовал себя так… чтобы ты не страдал в одиночку. Виктор сжал пальцы в ткани пледа. Он чувствовал тяжесть дыхания Джейса на своей шее, тепло его тела, и его грудь сдавило болезненным ощущением — слишком сильным, слишком ярким. — Я здесь, Вик, — прошептал Джейс. — Я не уйду. Я не оставлю тебя одного. Виктор закрыл глаза и позволил себе расслабиться в его объятиях. Его тело ещё дрожало, но тепло Джейса постепенно пробивалось сквозь это напряжение, заполняя его изнутри, будто собирая осколки чего-то давно разбитого.