Часть 9

                   Почти не слышный скрип. Почти глухой. Но такой, чёрт, знакомый. Заставляющий свернуться калачиком и прыгнуть в колодец. Холодный, с трупным запахом. В нём холодно, и не видно конца. Ты падаешь на самое дно. Тебе не ухватиться. Поднимая руки вверх, чтобы поймать надежду. Хоть что-то. Ты вгрызаешься в стены. Ногтями царапая бетонные, вонючие камни. Ты не знаешь, умрёшь ли ты сейчас или на минуту позже. Прячась у изголовья кровати, я не могла двигаться. Закрыв рот рукой, не издав громкого звука. Эмоции дали о себе знать. Тихие всхлипы, мёртвые. Волосы были выбиты и полностью не поддавались ни каким правилам физики. Белые капли, темнота — она меня пугала. Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня. Качая головой от нервов, будто обращаясь к человеку за экраном. Он смотрит и наблюдает. — Нами, выходи, где же ты? Скользкий и такой знакомый голос. Он был скрипучий и вялый. Как налёт на зубах. Своим гранитовым возгласом, который я надеялась больше не услышу. Пожалуйста, только не снова. — Нам, немедленно выйди. Рвотный рефлекс почти сработал. Запах сигарет с потом. Он везде, в каждой части этой комнаты. Смотрит и играет. Он протягивает нити, играя. Проверяет на прочность нервы. — А я тебя вижу. Смех. Гортанный, почти сухой. Он был отвратителен.             Глаза расширились от страха. Слезы шли, но это не имело никакого значения. Ком в горле. Этот дикий страх. Тело тряслось и не слушалось своего хозяина. Руки закрыли глаза, как от страшного монстра в детстве. А ведь это и был он. Во всей своей красе. Мой отчим.       У всех в детстве были разные страхи. Кто-то боялся пауков и насекомых. Страшных чудовищ из сна и жутких рук из кровати. Чёрных теней и прочие детские фантазии. В них было много плюсов.Они проходили с возрастом или оставались жалкими воспоминаниями, не имеющими смысла. А мой монстр был реален. Он не просто тянул руку из дна кровати и пропадал. Он тащил со всей злостью к нему, в самую гниль ада, в нутро матери всего сущего и злого. — Нами, почему ты расстраиваешь своего папу? — издёвки и почти невесомое касание. Всё тело обдало молнией. Плач усиливался с пониманием происходящего. Голова опускалась в колени и отползала. Вой, почти молящий, слёзный. — Уйди отсюда. Ты умер, — переходя на крик, дрожащим голосом произнесла. — Пошли поиграем. Давай, это интересно. — Почти детская манера. Знаете, когда вас зазывают куда-то с интонацией доброты, но с этим продолговатым акцентом. Подняв свой взгляд, я надеялась увидеть темноту. Нет, он был тут: седина, растянутая грязная майка, в руках стопка. — Пошёл ты! — Теперь в лицо. Слёзы стекались, давая понять, что страх был частью этой комнаты. Здесь не было добрых песен и счастья. Здесь был только холод. Удар прямо в голову. Хватка за волосы тянула в глубины чёрного шкафа. Боль раздалась от макушки по всему телу. Хватка была тяжёлой и крепкой, почти вырывая волосы со скальпом. — Нет, нет, нет, пожалуйста! — прокричала, захлёбываясь в своих же слезах, царапая пол, оставляя после себя хоть и маленький, но след. Отбиваясь ногами и руками, создавая ещё большую боль, взявшись за голову, потеряв себя. — Иди прочь из моей головы!

***

       Пошёл прочь! — Докричавшись до самой себя, подпрыгнула с кровати, всё ещё трясясь. Взглянув по сторонам и убедившись в другой обстановке, стало спокойнее. Длинный и дрожащий, облегчающий выдох. Голова болела после недельной пьянки. Всё тело дрожало от прошлых воспоминаний. Хотелось захлопнуть этот сундук и никогда больше никому не показывать. Опустив ладони на голову, я вспомнила прошлые моменты со вчерашнего дня. В голову ударило с сильным треском, и только сейчас я почувствовала прикосновения на своих руках. Подняв голову, я увидела обеспокоенного Нираги. Никогда его таким не видела. И видел ли кто? Казалось, что я всё ещё во сне, только сладком и невесомом. Немного отходя от кошмара, я не придавала значения прошлому дню, оставив его на второй план после недавнего шока. — Всё хорошо? — Он беспокоился. Я видела его сочувствие. Люди, которые сожалеют, всегда такие хрупкие. По себе знаю. — Да, наверное. С неловкой паузой настроение было паршивое. Хотелось закутаться в чьё-то плечо и разрыдаться от горя. Голос дрожал, столько поворотов, что я сама уже запуталась. Из-за неожиданности я сбросила ладони с плеч, обняв себя. Похоже, Нираги никак не мог ожидать этого. — Я привёл тебя к себе. Ты была под жёсткой наркотой. Если честно, то на пляже я таких не встречал. Ты бредила и говорила невнятно вещи. — И какие? Если честно, прошлый день я помнила отрывками, и точной последовательности событий я не помнила. — Много чего, если честно. Он явно не желал рассказывать мне об этом. А вдруг он всё знает? Я не могла попасть так легко, просто обкурившись. — Можно конкретнее? Мой голос стал более твёрдым и напряжённым. В воздухе проникла тяжёлая рябь. — Ты говорила о том, что я мудак. Или просто кричала. Если коротко. А вот теперь я вспомнила отрывок разговора с Чишией. Лицо ещё более стало мрачнее. Радует только, что лишнего не наболтала. — Сколько у тебя здесь девушек было до меня? Взгляд почти дающий понять, что правильного ответа нет. Ты достал меня уже. — Я не понимаю, какое это имеет значение. Он действительно не понимал. Твердо и четко. Или не хотел понимать. Тяжёлый вздох, почти последний звонок тишины. — Значит, имеет значение, что почти все твои девушки погибали на играх с тобой? Или просто пропадали с пляжа? Не кажется ли тебе это странным? Теперь имеет? — очень громко, с акцентом, протороторил он. Сугуру был в замешательстве. — Это тебе Чишия сказал? — более громко и строго, напоминает кое кого. С другой стороны, почему я поверила ему? Вот так просто, без какой-либо причины? Против него сговор настраивала и поверила лишь одному его слову. Как он смог виснуть себя в мое доверие?       Видя, как я замолкаю и начинаю думать, с напряжённым взглядом Сугуру продолжил более спокойно: — Я не знаю, о чем ты подумала, но если для тебя это важно, то те девушки были глупы. Они погибали на играх, как и сотни других людей, и от тех же причин. У нас не было ничего серьёзного. Если честно, то, что ты поверила его словам, меня просто выбешивает.             Он злился. И я сама в этом была виновата. При всём моём нахождении на пляже Нираги не причинял мне толком вреда. Не врал и даже стал сотрудничать. Он всё ещё что-то говорил, а я замерла на месте, как статуя. Говорил он одни и те же слова: «Это твоя вина. Всегда была твоя». Я снова не могу контролировать себя и свои эмоции. Моя ревность обернулась мне боком.       Слёзы потекли из моих глаз. Тонкие, полные горя. Всё тело покрыл озноб, и ком в горле встал на своё законное место. Сугуру увидел на мгновение моё лицо и замолк. Будто не ожидал. Встал в ступор. — Прости меня. Я не хотела. Голос дрожал и завывал в истерике. Пожалуйста, извини, это моя вина. Слезы и слабость. Руки непроизвольно стали двигаться в движении. Как же больно признаваться в том, что ты чувствуешь на самом деле. Показывать себя настоящую. Я почувствовала себя просто паршиво, как выброшенная на улице дворняжка. — Я только и делаю, что плачу здесь. Ненавижу это место. Это было последней каплей. Дальше была пропасть, и придется только лететь в неё с головой. Тепло, такое заветное и всегда вне досягаемости. Уткнувшись в шею Нираги и разрыдавшись, я надеялась обрести покой. Он обнял меня, и я чувствовала его жалость. Тепло его рук согревало и помогало найти выход. Это такое паршивое чувство. Мне будет стыдно за это потом. Но ты не должен знать обо мне не больше этого.

***

            После моего психоза у меня не было сил. Хотелось просто провалиться сквозь землю из-за стыда. Мое тело явно имело свое мнение насчет сна. Глаза резало, как ножом канцелярским. Но мое время не резиновое. Мне нужно сыграть в игру. Не представляю, как я буду играть в пики. Нам нужно нацелиться на крести. Нираги не разговаривал со мной после всего, что было. Это давило не меньше. Я думаю, что он понял, что я просто трусливая сопля. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. Да даже ехать в машине. Было уже поздно, и мы отправились в путь одни. Обычный пасмурный день в ночи. Обычно люди не любят такую погоду, но я чувствую себя спокойнее именно в такой атмосфере. Когда глубокая ночь и туман полностью поглотил творения природы. Так тихо и нет суеты. Ты один со своими мыслями. Тебе не нужно волноваться по поводу своей жизни. Ты можешь плыть по туману, как рыба в воде, и раствориться. Возможно, даже с любимым человеком. Считаю ли я Нираги чем-то большим? Действительно ли он мне так дорог? Все же он почти главная шестеренка на пляже. Он убивает людей, не пригодных пляжу. Он мог убить меня в самую первую нашу встречу. — Мы приехали. Холодный голос вывел меня из моих мыслей. Нираги уже выходил, а я даже пошевелиться не могла. Что ж, если повезет, может, и высплюсь нормально. Тяжелый выдох. Нужно направить все оставшиеся силы на эту игру. Пиздец мне. Кое-как взяв холодную ручку, я распахнула двери. Холодный свежий воздух ударил в нос. Все же он дал мне немного протрезветь.       Выйдя на мокрый асфальт, я ахнула от удивления. Я могла ожидать чего угодно, но не этого. Передо мной красовалась розовая вывеска боулинга. О нет, с меткостью у меня как раз проблемы.