Глава 19. Новый друг

      — Сириус? — Лили распахнула входную дверь и очаровательно улыбнулась. — Давненько тебя не было.       Блэк, растрёпанный и томный, словно ещё не отошедший от очередной бурной ночи, ввалился в дом.       — Привет, дорогая, — он по-дружески чмокнул её в щёку и прищурился. — Не помешал?       — Нет, что ты? Проходи. Джеймс в кабинете, — сообщила Лили. — Я приготовлю закуски.       — Да ты просто солнышко, — хохотнул Сириус, тряхнув отросшими до плеч волосами. — Не то что новая подружка твоего сына. Ты в курсе, что он нашёл настоящую язву?       — О-о-о! Неужели ты успел с ней познакомиться?       — Свалились на днях на мою голову. Библиотека им понадобилась. Мерлин, да она бы и мою матушку заткнула! Так что, если это серьёзно, то я вам сочувствую…       — Думаю, ты преувеличиваешь. Джеймс видел эту девушку. Ему она, наоборот, понравилась.       — Ой, ну всё! Ладно, пойду поболтаю с ним, — махнул рукой Блэк.

***

      — Сохатый, ты совсем заработался, носу не кажешь? — Сириус вальяжной походкой ввалился в кабинет.       Джеймс, откинувшись в кресле, буравил взглядом шкатулку. После ареста Нотта он решил хранить её дома пока не разберётся в этих странных событиях.       — Бродяга! Рад тебя видеть! — он поставил сувенир на стол и встал, чтобы поприветствовать друга.       — Что это? Ты купил новую побрякушку Лили?       — Если бы… — вздохнул Джеймс. — Помнишь обыск у Малфоев во времена войны? Вот тогда-то мы и изъяли у них эту шкатулку. Она оказалась обычным старинным сувениром. Всё бы ничего, но за последнее время у меня из кабинета её неоднократно пытались украсть, а я понятия не имею, какого дьявола она кому-то понадобилась?       — Пффф. Если бы нашли шкатулку Лемаршана, тогда было бы интересно, — Сириус плюхнулся на кожаный диван и закинул ногу на ногу.       — Сплюнь, это последняя вещь, которую бы я хотел когда-либо увидеть, — вздрогнул Джеймс. — Ладно, хватит о работе. Рассказывай, как у тебя дела. Не встретил свою даму сердца?       — Упаси меня Мерлин! — фыркнул Сириус и взмахом палочки разлил виски, стоявший на столике, по бокалам. — Не против чуть расслабиться? Лили обещала закуски…       — Немного можно, — кивнул Джеймс, присаживаясь напротив.

***

      Мысль, что она перебрала с алкоголем, то и дело залетала в голову совместно с другими, абсолютно не характерными для неё. Гермиона пила редко, поэтому пьянела катастрофически быстро. Пары бокалов шампанского оказалось достаточно, чтобы аналитика начала давать сбой, а границы ослабли.       Она помнила, как танцевала без устали. Из Гарри вышел прекрасный партнёр: уверенный, не наступающий на ноги и умеющий вести в танце. Гермиона редко позволяла себе по-настоящему расслабиться, практически не посещала приёмы и вечеринки и уж точно никогда не вела себя легкомысленно. В отличие от своего сопровожатого. Гарри был полным её антиподом. Уж он-то умел зажигательно веселиться и получать от жизни удовольствие.       Когда в очередной раз её мозг пробился через эмоции, она осознала, что находится на каком-то балконе, прижатая к резной колонне сильным мужским телом. Гермиона ощутила, как мужская ладонь накрыла её грудь через тонкую ткань платья, а губы… губы вытворяли с ней что-то невероятное.       Сначала были их шутливые перепалки, потом медленный танец и первый неспешный, немного неуверенный поцелуй. Гермиона не помнила, почему не остановила его сразу. Может, ей просто хотелось позлить Асторию, которая, несмотря на присутствие МакЛаггена, то и дело бросала на них убийственные взгляды. Или же… всё было гораздо проще и прозаичнее… Ей это нравилось. Магнетическую сексуальность Гарри Поттера невозможно было не замечать, постоянно соприкасаясь с ним. Сколько бы она не старалась убежать от него и закрыться — он легко рушил все возводимые ею стены парой шуток или же каким-то сумасшедшим поступком вроде оплаты пансионата миссис Говард. Именно это поразило её до глубины души. Ещё один случай не давал ей покоя. Гарри Поттер — развратник и ловелас не воспользовался её состоянием после встречи с журналистами, подосланными Гринграсс. Это было для неё важнее постоянных букетов цветов или покупки дорогущего платья.       Гарри открывался ей с другой, неизвестной ранее стороны. Стороны наиболее привлекательной, нежели образ всеобщего любимчика, плейбоя и звезды. Школьная неприязнь меркла со временем, покрывалась дымкой и забывалась, уступая место заинтересованности и симпатии.       Когда же броня спала, она попала в водоворот приключений, загадок и опасного флирта. Именно теперь Гермиона поняла его дикую популярность у слабого пола. Устоять перед напором Гарри Поттера было воистину невозможно, потому что он, в отличие от какого-нибудь МакЛаггена, не пёр вперёд с настойчивостью взрывопотама. Он невероятно хорошо чувствовал людей, умел вовремя уступить, обладал неповторимой харизмой и обаянием.       Ещё природа наделила его особой пылкостью, заставляющей кровь медленно закипать. Гермиона млела от этих поцелуев, совершенно потеряв счёт времени, забыв, где находится и отпустив контроль. Что было тому виной? Коварное шампанское, отключившее мозг или что-то другое, проросшее сквозь грубый асфальт запретов и недоверия?       Как разбившейся на осколки хрусталь, в чьих гранях бликуют лучи солнечного света, Гермиона не могла собрать волю в кулак, не находила сил остановить это безумие. Краем сознания, она понимала, что их игра зашла слишком далеко, но разливающееся по телу тепло, толпы мурашек и бегущая по венам эйфория манили её шагнуть вглубь и испытать всё обещанное удовольствие разом.       Лишь изредка сигналы мозга пробивались сквозь толщу эмоций со слабым «SOS».       — Гарри, — с придыханием произнесла она, когда его горячие губы спустились на её ключицы. Это было слишком… слишком интимно и возбуждающе. Слишком опасно. — Мне пора домой.       — Ко мне? — он навис над ней, улыбаясь, как демон-искуситель.       — Нет. Я… я не могу… — Гермиона облизнула опухшие от поцелуев губы и опустила глаза, не решаясь больше встречаться с ним взглядом. Гарри стоял всё ещё слишком близко, она слышала его дыхание, чувствовала ароматы сандала и пачули, исходившие от него.       — В чём дело, Гермиона? Мы же взрослые люди и нас тянет друг к другу, — его тон прозвучал немного резковато. — Или ты до сих пор влюблена в Диггори?       — Нет… Точно нет! С чего ты взял? — опешила она от подобного предположения.       — В кого-то другого? — напирал Гарри.       — Ни в кого я не влюблена! Просто… просто… Я не знаю! Всё это слишком… Слишком странно. Ты и я… — она высвободилась из кольца его рук и направилась в сторону зала.       — То есть ты с готовностью поверила в мой рассказ про путешествие в параллельный мир, но при этом не веришь в то, что у нас может что-то выйти? Где же твоя хвалёная логика, Гермиона?       — Боже! — она обхватила себя руками, словно замёрзла, и резко обернулась. — Да, я поверила тебе! Потому что ты выглядел настолько потерянным в тот момент, что… Не знаю, но это не было похоже на ложь! Я поверила тебе не умом, а сердцем. Люди не выглядят так, когда лгут.       Потерянным? Вот она истинная Гермиона Грейнджер. Гарри вдруг понял, почему в той, параллельной Вселенной, она полюбила его двойника. Нетрудно было предположить, что тот Гарри Поттер не обладал и половиной его уверенности, хотя во многом превосходил его.       — Тебя напрягает, что в отношениях я не испытываю колебаний и чётко знаю, чего хочу? Так? Или ты боишься собственных желаний?       Мерлин! Когда он успел проникнуть в её мысли и так точно понять её переживания, страхи и опасения? Гермиона никогда не перед кем не раскрывала душу, не говорила на откровенные темы и старалась не показывать истинных чувств. Она долгие годы жила в маске чёрствой, сухой и горделивой особы со стервозным характером. Так было проще держать оборону. Так было проще выживать в этом несправедливом мире. Мире, где она всегда была немного чужой.       От кого она точно не ожидала психологической чуткости, так это от пресловутого Гарри Поттера, о котором составила нелестное мнение ещё в Хогвартсе.       — Прости, я устала, — с трудом сохраняя самообладание, произнесла она.       — Ладно. Я провожу тебя домой, — его голос прозвучал сухо. Из него моментально исчезли те бархатистые сексуальные нотки, которые сводили её с ума буквально пару минут назад.       Колкая обида вонзилась шипом в самое сердце. Гермиона уже и сама не понимала, что хочет. Она запуталась… окончательно запуталась.       — Не стоит.       Гарри криво ухмыльнулся и, шагнув вперёд, осторожно взял её под локоть, игнорируя последнюю фразу. Показывая, тем самым, что спорить бесполезно. Гермиона умолкла. Ей не хотелось дальше накалять обстановку или ссориться. В конце концов, вечер был чудесным. Просто ей надо было больше времени, чтобы разобраться в себе, своих эмоциях и желаниях. Она видела, что Гарри не особо доволен исходом свидания, но была благодарна уже за то, что он не стал доводить конфликт до критической точки.

***

      — Ты в курсе, что даже Сириус уже познакомился с новой девушкой нашего сына? — как бы ненароком заметила Лили, отправляя взмахом палочки в раковину грязную посуду. — Я была удивлена, что они были у него в гостях, посещали библиотеку.       — Неужели? — хохотнул Джеймс. — Знаешь, если для того, чтобы впечатлить эту юную леди, Гарри вместо ювелирной лавки повёл её в библиотеку, то мне она нравится всё больше.       — Сириус не разделяет твоего мнения. Похоже, они успели о чём-то поспорить.       — Будто ты сама мало с ним спорила в юности, — напомнил Джеймс, обнимая жену сзади за талию. Губы осторожно коснулись тонкой шеи.       — Что ты решил с Гринграсс? — Лили прикрыла глаза от удовольствия.       — Постараюсь не делать резких движений. С одной стороны, эта плутовка явно нарушает закон, с другой — всё не настолько серьёзно. Ричард в два счёта вырвет любимую дочь из цепких лапок правосудия. Все знают, что он души не чает в Астории. К тому же, я благодарен ему за помощь. Именно с его подачи удалось обнаружить последний крестраж Волан-де-Морта и окончательно избавиться от этого психа. Пятнадцать лет поисков… Я тогда почти потерял надежду, если честно…       — Да, — вздохнула Лили, погружаясь в нелёгкие воспоминания, — хорошо ещё, что вы с Дамблдором в своё время развоплотили его, иначе мы бы не выдержали столько лет противостояния.       Она прекрасно помнила, как тяжело было всем членам Ордена. Почти все крестражи были найдены за пару лет и уничтожены, но вот с дневником молодого Тома Реддла пришлось изрядно помучиться. Возможно, именно это и определило их с Джеймсом дальнейший путь. Лили занималась сыном и совершенствовалась в зельеварении, желая быть по-настоящему полезной в случае опасности, а Джеймс после окончания Хогвартса без малейших сомнений подался в авроры. Избавить мир от Волан-де-Морта стало его личным вызовом, особенно после того, как он дважды едва не лишился семьи.       — Та битва дорого стоила нам обоим, — Джеймс вспомнил финальный момент, когда вмешался в дуэль двух сильнейших волшебников современности. Когда старик заколебался, намереваясь дать Реддлу второй шанс, Джеймс не выдержал и выпустил ему в спину сильнейшее взрывное заклинание. Так Волан-де-Морт лишился тела. — Я сделал то, что должен был. Не было смысла в благородных дуэлях, честных сражениях. Но Дамблдор не очень оценил мой поступок. Именно тогда он, мне кажется, слегка тронулся умом и стал злоупотреблять спиртным.       — Любой другой вообще не смог бы одолеть Тёмного Лорда. Мы тогда были совсем юны и неопытны…       — Тут ты права, дорогая. Я просто оказался в нужное время в нужном месте и ударил, не колеблясь. Самостоятельное сражение с Реддлом мы бы и всем Орденом не вывезли. Но на то он и Дамблдор — величайший волшебник из ныне живущих, — вздохнул Джеймс, а потом нежно произнёс: — Идём в постель.       Лили хихикнула, развернулась и, обняв мужа за шею, позволила подхватить себя на руки. На этом разговоры прекратились.

***

      Гарри попрощался с Гермионой у дома Грейнджеров и решил прогуляться. Шампанское уже выветрилось, ночной ветерок обдавал лицо и ерошил волосы. Небо было ясным, усыпанным миллионами светящихся звёзд. Пока он неспешно шёл по практически безлюдной улице, в голове роились разные мысли. О Гринграсс и её коварных планах, о собственной жизни, о Гермионе и их взаимоотношениях. Гарри не привык сдаваться, но иногда ему казалось, что он не шибко-то интересен Гермионе Грейнджер в этой реальности. Она даже от физического влечения отмахивалась изо всех сил, что уж говорить о большем. Гарри не впервой приходилось добиваться понравившейся женщины, но этот случай слишком отличался от всех предыдущих. Раньше в этом было больше игры, азарта, взаимного противостояния. Его гнало вперёд предвкушение победы, как в спорте. Сейчас же он стремился к абсолютно другому.       Он отчаянно желал секса с этой девушкой, но в то же время стремился стать для неё кем-то большим. Хотел, чтобы она смотрела на него так же, как та, другая Гермиона, смотрела на его двойника. Гермиона же отчаянно сопротивлялась сближению. Гарри не мог понять, почему она продолжает воздвигать между ними стены, борясь не только с ним, но и с собой. Сомневается, боится, сбегает — это слегка выбивало его из равновесия. Он умел соблазнять женщин, но получить тело не означало получить любовь. Шкатулка Агапии отчетливо продемонстрировала ему эту разницу, задрала планку до непостижимых высот, лишила покоя…       Внезапно из-за поворота выскочил автомобиль и затормозил со скрипом около одного из невысоких коттеджей. Гарри едва успел отскочить в сторону и даже выхватил на автомате палочку. Резко открылась дверца и из салона кто-то выкинул небольшой пушистый комок, который тут же протяжно заскулил.       Прежде чем Гарри успел прийти в себя, спорткар уже скрылся из вида. Беззащитный щенок так и остался лежать в прилегающих к забору кустах.       — Твою ж, мать! — выругался Гарри, испытывая смешанные чувства: от необычайной злости до жалости.       Он сделал шаг назад, затормозил, о чём-то раздумывая. Маленький зверёк, поджав уши, прильнул к земле.       — Сволочи! — сплюнул Гарри, мысленно желая тем бессердечным уродам въехать в ближайший столб.       Он не планировал заводить себе питомцев. У него не было на это ни времени, ни желания. Но, глядя в эти жёлтые глаза, бликующие от света фонарей, пройти мимо было невозможно. Его сердце ёкнуло и сжалось. Гарри в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, осторожно присел рядом. Щенок заскулил и боязливо попятился назад.       — Ну… ты что, малыш? — медленно протянув руку, Гарри коснулся его головы и почесал за ушком.       Щенок вильнул хвостом и замер, будто бы ожидал подвоха. На вид он напоминал овчарку: рыжий с чёрным, только лохматый и совсем маленький. Гарри вздохнул и, признавая поражение, взял его на руки. Щенок фыркнул и подлез носом под лацкан дорогого костюма.       — Мерлин, на что я только что подписался, — проворчал Гарри и зашагал быстрее.       Уже дома Гарри вымыл неожиданную находку, напоил молоком, накормил сосисками. Он был не сильно подкован в уходе за домашними животными, поэтому понятия не имел, что делать дальше. Щенок оказался мужского пола. Гарри принялся перебирать в уме известные клички. Взлохмаченный и сытый питомец примостился у него на коленях, поглядывая на своего спасителя любопытными глазёнками. В них читалось столько всего: благодарность, доверие и что-то необычайно глубокое. Пробирающее до самой души. Казалось, он понимал не только слова, но мог и мысли прочитать. Этот малюсенький пушистый комочек обладал удивительно умным взглядом.       — Будешь Космосом, — сообщил Гарри, аккуратно поглаживая его. — Надеюсь, мы подружимся, и ты не превратишь мой дом в пристанище хаоса.