Все как в тумане …

Дни, проведенные в семейном доме, пролетели для Гермионы так незаметно, что она даже не успела опомниться, как её мать освоила новую для себя должность — целителя в магическом мире. Джин Грейнджер была самым обычным дантистом в клинике в магловской части Лондона, которую они основали более десяти лет назад со своим мужем, теперь уже бывшим. Но, несмотря на свои навыки в медицине, она оказалась достаточно быстро обучаемым магом в сфере целительства. Все эти дни она провела в лаборатории, занимаясь созданием новых, более усовершенствованных зелий. Гермиона искренне хотела порадоваться за мать, ведь та смогла за несколько дней измениться до неузнаваемости. Открыть для себя новую сферу в медицине, особенно в магическом мире, весьма непросто, поэтому Гермиону это настораживало. Спонтанное решение устроиться на работу совсем не внушало доверия, но матери это было только на пользу. Смена обстановки не давила так, как стены клиники, в которой она постоянно встречала бывшего мужа, и родной дом, оставленный в знак благодарности за прожитые вместе годы, напоминавший об их семейных отношениях. Время бежало, многое поменялось: отец обрел новый дом, новую семью, он стал только счастливее, чего не скажешь о матери. Гермиона наблюдала, как её мать страдает, ведь развод влияет на каждого по-разному. Но за эти дни все так изменилось, что можно было смело предполагать: Министерство магии изменило её. Все дни, проведенные в доме наедине с собой, Гермиона провела, склонившись над учебниками, усердно готовясь к последнему, решающему году в Хогвартсе. Тихо выругавшись, она с досадливым фырканьем захлопнула книгу, словно стараясь приглушить собственный гнев, и отодвинула её в сторону. Поднявшись из-за стола, она подошла к зеркалу, и ее взгляд погрузился в отражение, словно в бездонный колодец размышлений. — Раньше я грезила о Министерстве магии, полагая, что без энциклопедических знаний мне туда не пробиться. Какая наивность! Мама и та, не особо увлекаясь, достигла высот, достойных самых именитых магов. Наверное, я выгляжу жалко, беседуя с собственным отражением, — усмехнулась она, скользнув взглядом по своему лицу. — Да, Грейнджер, ты, похоже, сходишь с ума, но это всего лишь мысли вслух. — Скорее бы трансгрессировать в Нору, к неугомонной Джинни. И по Гарри с Роном я, признаться, соскучилась до зубовного скрежета. Их не хватает, словно воздуха. Даже Паркинсон пропала, хотя обычно засыпала меня письмами о моде и о том, как очередной кавалер оказался недостаточно знатным. Не понимаю, чем она притягивает к себе столько внимания, — пробормотала Гермиона, заканчивая причесываться, и вновь опустилась на стул. — Почему я вообще думаю о ней? Мы ведь даже не подруги. Я всего лишь помогла ей выбрать книгу для отца. А может, она заметила меня тогда, той ночью? Бред какой-то. Впрочем, у меня было оправдание. Я ведь не подглядывала! Хотя кого я обманываю… — Заправив непокорный локон за ухо, она невольно прикусила губу. — Успокойся, Грейнджер, кому какое дело? Ты просто искала туалет. И то, что случайно увидела… ладно, посмотрела… — Тяжело выдохнув, она распахнула дверцу гардероба. — Соберись! Никто ничего не заметил. Бегло осмотрев содержимое, она заметила вещи, висевшие на вешалках и, казалось, повидавшие невесть сколько лет. Они аккуратно хранились в старинном шкафу. Не теряя ни секунды, она подхватила стопку одежды и принялась аккуратно укладывать ее в небольшой чемодан. Прошептав заклинание и направив волшебную палочку на уже почти заполненный чемодан, Гермиона уменьшила его до размеров карманной вещицы и опустила на пол. Задержав взгляд на окне, она увидела Живоглота, своего рыжего кота, безмятежно дремлющего на подоконнике. Он нежился в лучах солнца, тихонько мурлыкая что-то во сне. — Эх, Живоглот, мне бы твои заботы, — пробормотала она с тихой завистью. Повернувшись, Гермиона подошла к столу и взяла чистый лист пергамента. Не присаживаясь, Грейнджер окунула перо в чернильницу и быстро набросала несколько строк, отправляя короткое послание Джинни Уизли: "Я собралась. Завтра в полдень буду в Норе. До скорой встречи, жду ее с нетерпением. Твоя, Гермиона Грейнджер."

***

Сбросив туфли, Джин Грейнджер прошла в гостиную и, с облегчением, плюхнулась на угловой диван. Запрокинув голову, она с легкой усталостью произнесла, так, чтобы ее услышала дочь: — Родная, я дома. Не перестану повторять, твой магический мир не так уж и опасен, как мне казалось. Признаюсь, когда ты только поступила в Хогвартс, я переживала каждый прожитый день. Но сейчас понимаю, что, видимо, зря. — произнесла Джин, отодвигая ногой в сторону принесенные пакеты. Гермиона сидела за столом в уютной кухне, когда услышала голос матери. В голосе чувствовалась хрипотца, но звучал он достаточно четко. Услышанное заставило ее подавиться тыквенным соком. Содержимое, которого неловко расплескалось по пиджаку, и она не сдержавшись выругалась: — Черт, мам! Твое возвращение всегда действует на меня весьма "эффективно", — недовольно пробормотала Гермиона, придвигая к себе футляр с салфетками. Взяв несколько салфеток, она попыталась оттереть пятна с пиджака, но, выдохнув, поняла, что это бесполезно. Поднявшись, она прошла к зеркалу в ванной на первом этаже, чтобы оценить ущерб. Все попытки что-либо исправить оставляли лишь напоминания о случившемся. Раздраженно фыркнув, Гермиона отдернула пиджак, убирая прядь волос за ухо. Мысль, проскользнувшая в голове, заставила ее вздрогнуть и вспомнить годы, проведенные в Хогвартсе. Годы выживания, не иначе. Она и подумать не могла, что еще один год обучения им предстоит в школе, а ведь он наступит уже через несколько дней. Все те же назойливые лица будут маячить каждый день. — Ох, мам, если бы ты знала всю правду, что твоя дочь врала и скрывала от тебя истинную правду, что Хогвартс не такой уж и безопасный. Интересно, что бы поменялось, если бы ты узнала, что Всезнайка, или Зануда, как меня называли, не такая уж и правильная, как кажется? Скрывать от матери внешний вид стало привычным, считалось высшим уровнем маскировки по мнению Гермионы. За несколько месяцев общения с Пэнси Паркинсон образ Гермионы изменился необратимо: одежда приобрела яркие цвета, оставив привычные тусклые серые вещи лишь в воспоминаниях. Что касается волос, их непокорность больше не поддавалась магии, как ни старайся, они стали послушными и менее кудрявыми, и Гермиона смирилась, оставив попытки завить пряди заклинаниями. Дома, впрочем, она по-прежнему предпочитала сдержанность, особенно в одежде. Ведь мама никогда не баловала нарядами, считая, что денежные средства лучше откладывать во благо, например, на путешествия, но сейчас её будто бы подменили: она вернулась с пакетами из дорогих магазинов. Сегодняшний отъезд в Нору был главной целью дня, и Гермиона, не теряя ни секунды, на цыпочках незаметно прошла мимо матери и поднялась на второй этаж. В комнате она проверила собранные вещи и взглянула на часы, безжалостно напомнившие о приближающемся времени выхода. Не переодеваясь, Гермиона прошла в холл и надела туфли на невысоком каблуке. Джин Грейнджер, заметив спешку дочери, поднялась с дивана и выглянула из гостиной. — Гермиона, куда ты так торопишься? Мы даже не поужинали. Хотя, признаюсь, с моей работой я совсем перестала готовить и приходить домой вовремя. — Мам, не беспокойся. Всё в порядке. Меня ждет Джинни. — Джинни? Мне казалось, ты всегда спешила увидеть Рона. Он ведь такой милый мальчик. Вы все еще вместе? — Гермиона машинально кивнула, хотя на самом деле они уже месяца три были просто друзья. — Эм, да. Вместе. — Тогда не буду тебя задерживать, надеюсь вы хорошо проведете время. Буду ждать писем из Хогвартса, Миона, — обняв мать на прощание, девушка схватила сумку и выбежала из дома. Убедившись, что улица пуста, Гермиона трансгрессировала в Нору.

***

— Ну вот, снова я солгала. С Роном было покончено три месяца назад, но духу не хватило сказать родителям. Он в который раз предпочел Лаванду Браун, и я отпустила его без сожалений. Ну, почти… если не считать тех недель, когда я была разбита, словно осколки зеркала, не могла собрать мысли в единое целое и просто прийти в себя. Даже книги, мой неизменный эликсир утешения, оказались бессильны. И вот я стою возле Норы, этого уютного, до боли знакомого места, ставшего мне вторым домом. Оказавшись напротив Норы, Гермиона, глубоко вздохнув, прошла внутрь дома. В гостиной стояла глубокая тишина, да и не только в ней — дом будто бы опустел. Внимание привлекла губка для мытья посуды, которая волшебным образом намывала белый сервиз в раковине. Усмехнувшись такой картине, Грейнджер покачала головой. Развернувшись, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, но шорох в гостиной заставил её остановиться. Схватившись за перила, Гермиона попыталась как можно тише развернуться, но скрип ступеней только усилился. — Черт, — шепотом произнесла Гермиона, прикусив нижнюю губу. Оказавшись на последней ступеньке, девушка оглянулась по сторонам. Достав волшебную палочку из кармана пиджака, она медленно прошла в гостиную, но там никого не оказалось. Облегченно выдохнув и опуская орудие, девушка вернулась к лестнице, но звуки шагов заставили её снова напрячься. Обернувшись на шорох, она подняла палочку на уровне груди. Сердце бешено колотилось, отбивая чечетку в ушах. В полумраке гостиной фигуры казались искаженными и пугающими, хотя она знала этот дом как свои пять пальцев. – Кто здесь? – твердо спросила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал. В ответ – лишь тишина, нарушаемая тихим потрескиванием дров в камине. Гермиона медленно двинулась вперед, осматривая каждый уголок гостиной. За диваном – пусто, за креслом – тоже. Она уже начала сомневаться в собственном рассудке, когда заметила движение в углу, возле старого комода. Там, съежившись и дрожа, сидел Рон. Его лицо было бледным, а глаза – полны слез. Гермиона опустила палочку и, нахмурившись, подошла к нему. – Рон? Что случилось? Ты меня напугал до смерти! – воскликнула она, опускаясь на колени рядом с ним. —Они были здесь.

***

Пробивающийся свет в окно заставил Драко открыть глаза. Недовольно фыркнув, парень натянул на себя одеяло и повернулся на бок. Сон совсем не шел, впрочем, как уже которую ночь он не мог сомкнуть глаз. В голове всплывал смутный образ девушки, обронившей свое украшение, которое он нашел на ковре в спальне соседней комнаты. Скинув одеяло к ногам, Малфой встал с постели и подошел к столу, на котором лежал его портсигар. Вытащив сигарету, он облокотился на раму окна и закурил. Вид из окна был потрясающе завораживающим: яркое смешение красок, напоминало Драко о Малфой-мэноре, ведь окна выходили на цветущий сад, и он сразу вспомнил мать. Выдохнув тяжелый сигаретный дым, Драко обернулся на спящую Пэнси. Образ девушки, явившейся к нему во сне, совершенно не был похож на Паркинсон. Честно говоря, он и не думал, что та, кто пришла к нему во сне, действительно та, кто потеряла ту серьгу, ведь это казалось смешным и нелепым, потому что девушка из сна была похожа на Грейнджер. Потерев глаза, Малфой лег обратно в постель и не заметил, как уснул. — Салазар, да чтоб тебя, грязнокровка… Опять ты! Черт возьми, она меня преследует, — вскочив в постели, пробормотал Малфой с нескрываемым раздражением. Приподнявшись на локтях, он злобно потянулся к одежде, небрежно перекинутой через спинку стула. Накинув на плечи белую рубашку, Малфой принялся надевать брюки, решая сбежать из комнаты незаметно, но стоило ухватиться за дверную ручку, как он услышал позади себя сонный голос Паркинсон: —Драко, ты куда-то уходишь? — сонным голосом произнесла Паркинсон. Обернувшись к Пэнси, парень лишь молча кивнул, но задерживая руку на дверной ручке, выдохнув он не оборачиваясь, еле слышно, произнес надеясь, что Пэнси его услышит: — Увидимся позже.

***

Спустившись вниз, Драко на ходу застегнул последнюю пуговицу рубашки, оставляя две верхние нараспашку. Пройдя в столовую, парень, отодвинув стул, присел за стол и, схватив газету «Ежедневный пророк», перевернув страницу он начал вчитываться в статью, но шаги доносившиеся неподалеку, все больше его раздражали. — Нашему принцу явно бабочка снилась, — с насмешкой произнес Блейз. Сложив газету, Драко поднял голову и, прищурив взгляд, посмотрел на Забини. — Заткнись, Блейз. Оставь свое настроение при себе, — недовольно произнес Малфой, расслабленно усаживаясь в кресло. — Непременно. Делиться с тобой точно не собираюсь. — Да уж, ну и потрепала же тебя наша Пэнси, — произнес Забини, ставя на стол кружку черного кофе и стакан с виски. — Блейз, угомонись. Это все бессонница, третьи сутки подряд не могу заснуть, — произнес Малфой, задумавшись. — Да, это я уже заметил, — усмехнувшись, произнес Блейз, отпив из кружки горячий кофе. — Требую подробностей, выглядишь помятым и потасканным, словно гриффиндорский свитер Уизли. — Блейз? — Замолчав, Забини обратил внимание на Малфоя. — Паркинсон тут ни при чем, — выдыхая, проговорил Драко. — А вот насчет Гриффиндора ты явно прямо в цель метишь. Проклятый, гребаный сон, снится мне который день подряд! Дожил, мне снится грязнокровка Грейнджер, — схватившись за голову, возмущенно проговорил Малфой. — Вот это поворот, — раскрыв рот, проговорил Забини. — Забавно. Боюсь, не смогу составить тебе компанию, но Нотт выслушает, если ты его найдешь, — проговорил Забини, накидывая поверх пиджака шарф. — Куда ты сваливаешь? — Свидание, мой дорогой друг. Прости, но сегодня я тебе изменяю. — С каких пор ты стал ходить на свидания? Кто она? — спросил Малфой. — Расскрывать карты, значит не уважать себя. Драко, только не ревнуй, меня хватит на всех. —Придурок. — усмехаясь проговорил Малфой. — Ох-Ох, полегче, ты же знаешь, как меня заводят грязные слова. —Да знаю, и поэтому ты так еще не кого и не трахнул. Сомнительно, что это может произойти сегодня, но я в тебя верю. —Я знал, что ты меня поддержишь. Прощай, amigo, — с ухмылкой на лице произнес Забини. Выпрямившись, парень схватил палочку со стола и направился к выходу.