Часть 3. Семейные отношения

Эйприл наконец ослабила хватку и отстранилась от него. Она огляделась, пытаясь успокоить свой разум, вспоминая знакомую обстановку лаборатории Донателло и те времена, когда она была здесь счастлива. Комната, состоящая из лаборатории в передней части и его койки в меньшей части, казалась такой огромной, такой полной вещей, которые захватывали воображение: книги, руководства, роботы, механизмы, медицинское оборудование, электроприборы, и этот список можно было продолжать бесконечно, но без него здесь всё казалось бы таким… пустым. — Я в порядке, правда, — она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Боже, это ерунда. Ладно, хватит. Хватит плакать. Она шмыгнула носом, и её глаза засияли от принятого решения. Никогда она не была так прекрасна. Он ничего не сказал, пристально глядя на неё. — Прости, Дон, я не хотела… — Всё в порядке, — сказал он, перебив её. Она посмотрела на него, на того, который всегда был рядом с ней, и благодарно кивнула. Она резко вдохнула. — Спасибо, — она крепко обхватила себя руками, борясь с бурей эмоций, охвативших её, — горячих и холодных. Она не могла понять, что происходит. — Всегда пожалуйста, — ответил он, и она поняла, что он говорит серьёзно. Сосредоточившись на полу, она позволила напряжению внутри себя рассеяться, и её разум начал возвращаться к их недавнему разговору. Она посмотрела через его плечо и вдруг заметила мониторы с записью с камер видеонаблюдения в туннелях. Небрежно отступив на шаг, она с невинным видом посмотрела на Донателло, а затем бросилась к консоли. Донателло, сразу же разгадав ее уловку, бросился за ней. — О, нет, не надо! — воскликнул он. Она смеялась на бегу, полная решимости добраться до него первой, но каким-то образом он оказался впереди неё, зелёной молнией пронёсшись мимо неё вправо, паря в воздухе. Донателло приземлился перед панелью, лицом к ней. Он вызывающе посмотрел на неё, предлагая ей обойти его, чтобы добраться до панели. Она подождала секунду, обдумывая свой следующий шаг. - Я этого не переживу, — взмолился он перед ней. Эйприл сделала медленный шаг вперёд, встав между его расставленными ногами, её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица. Её жар наэлектризовал его, и странное знакомое чувство покалывало кожу. Они с вызовом смотрели друг другу в глаза, оба всё ещё тяжело дышали, каждый был очарован огнём внутри другого. Его дыхание замедлилось, пока он изучал её лицо: россыпь веснушек, глубокие зелёные глаза, румянец, заливший щёки, когда она всё ещё тяжело дышала. Его сердце колотилось. Он задержал дыхание, когда она медленно и осторожно просунула руку между его талией и рукой. Пик. Он чуть повернул голову, на его лице отразилась тревога. — Не волнуйся, — сказала она, отступая назад. — Я его выключила. — В её глазах плясали искорки милосердной победы. Он опустил голову, расслабляя тело. — Ты меня погубишь. Словно в подтверждение его слов, в животе у него заурчало. Её победный взгляд сменился виноватым беспокойством. — Боже мой, ты, должно быть, умираешь от голода, — сказала она, прикрыв лицо тонкими пальцами. Был уже поздний вечер, а он ещё не выходил из лаборатории. И всё благодаря ей. Или Микеланджело. Он понимающе приподнял бровь, его взгляд был прикован к ней, а на лице застыла прямая улыбка. - Я мог бы поесть. — Пойдём, — она кивнула в сторону кухни и потянула его за собой. — Давай поедим.

***

- Что я сделал не так с этим ребёнком? — пробормотал Сплинтер себе под нос, когда ему рассказали о проделке Микеланджело. Донателло и Эйприл только что закончили поздний обед, когда он вернулся из своего маленького дворового садика, пышного зелёного анклава, расположенного чуть дальше от логова. Он был уединённым, и Сплинтер тщательно ухаживал за ним, обеспечивая достаточное количество естественного света для роста его любимых растений. На его последний день рождения Донателло добавил фонтанчик, и это место стало излюбленным местом Сплинтера для медитаций, вдали от шума, который создавали его четверо юных сыновей. Он произнёс вслух свои мысли: - Я услышал шум, а потом ничего не слышал. Конечно, я предположил, что всё разрешилось само собой, как обычно здесь бывает — громко и жестоко, - он отпил жасминового чая, наслаждаясь его горьковатой теплотой. - Где остальные? Всё ещё снаружи? — спросил он, на мгновение вернувшись к отеческой заботе. — Да, сенсей, — ответил Донателло. Он встал и взял старый чайник, чтобы наполнить их чашки. Он подозревал, что его братья сейчас тусуются в туннелях Чи-Тауна. Высокие потолки и сильные ветры, дующие в них, идеально подходили для катания на вдоль каналов. - Эти мальчишки что-то замышляют, я знаю, — сказал Сплинтер, продолжая разговор сам с собой. - Я предупредил их, что в этом районе становится всё больше фут, но прислушаются ли они? Донателло обменялся понимающими взглядами с Эйприл. Она спрятала улыбку за чашкой. Сплинтер сегодня был в особенно раздражённом настроении. Донателло автоматически встал на защиту своих братьев. — Что ж, на данный момент я в долгу перед Лео и Рафом. Сплинтер сделал ещё один глоток чая, легко обхватив чашку пальцами и глядя внутрь нее. - Да. На мой взгляд, шутки Микеланджело слишком часто выходят из-под контроля, - согласился он. - Я поговорю с ним, когда он вернется. - У него проблемы, — перефразировал Донателло. - Наверное, это хорошо, что он такой милый, — подумала Эйприл. Она оперлась на локоть и в шутку уставилась вдаль. Сплинтер, склонный не соглашаться с этим мнением, хмыкнул. — Хм. Хорошо, что он не в пределах досягаемости моей трости. Донателло пришлось быстро отвернуться и спрятать своё довольное лицо, чтобы не вызвать гнев мастера. Он потянулся за фруктами, лежавшими на скамейке. — В любом случае, — начала Эйприл, умело прикрывая друга, — у меня есть идея, как его вернуть. Донателло откинулся на кухонную стойку, глядя на неё с любопытством и жуя виноград. - Пожалуйста. Подождите, - Сплинтер поднял руку и быстро встал. - Не желаю ничего знать. Он зашаркал в свою комнату, прихватив с собой чай. Эйприл подождала, пока не услышала шорох открывающейся и закрывающейся бумажной дверцы, прежде чем продолжить. Она прищурилась, глядя на Донателло. - Итак. Ты в деле? Он нахмурил брови, его глаза загорелись интересом: - Расскажите мне подробнее, мисс О’Нил. Она заговорщически понизила голос: - Это связано с трофеем… и картой сокровищ. Он опустил голову и рассмеялся, схватившись за скамейку позади себя. - Я очень в деле.

***

После того, как они "позаимствовали" скейтборд Микеланджело и измучили себя голодом, братья решили отправиться домой. Они покинули туннели Чи-Тауна с ноющими руками и ногами, проведя последние два часа на скейтборде на всей его огромной длине. Леонардо остановился на мгновение, чтобы насладиться свободой этого дня — захватывающим ощущением ничем не ограниченной скорости и свежим воздухом, как на поверхности. Микеланджело, всё ещё черпая силы в своей безграничной энергии, выписывал на скейтборде небольшие круги, пытаясь набрать высоту вдоль изогнутых стен. В конце концов он подбросил доску ногой и перекинул её через плечо, чтобы догнать их. - Донни действительно был зол? — спросил он их, стараясь не отставать от их быстрого шага. Леонардо покачал головой, улыбаясь. Его брат сполна расплатился за свою шутку и считал, что будет справедливо, если он узнает о результатах. - Он даже не знал, что застрял, пока Эйприл не постучала в дверь, - сказал он ему. Микеланджело фыркнул: — Там была Эйприл? Ну что ж. Тогда с ним всё будет в порядке. Мысль о том, что Донателло и Эйприл сближаются, вызывала у Рафаэля зубной скрежет. В последние несколько дней Кейси осыпал его упрёками после того, как он рассказал, что она вернула ему кольцо. Кейси вышел из себя, обвиняя и проклиная брата за вмешательство, и его растущая ярость вскоре перекинулась на Рафаэля. Вся их семейная жизнь теперь была в беспорядке, и Рафаэлю это не нравилось. Он достаточно натерпелся от пьяных выходок Кейси, чтобы понять это. - Этих двоих нужно разделить, пока они не начали доставлять неприятности, — прорычал он. Леонардо повернулся к нему лицом: - О чем ты говоришь? Рафаэль горько рассмеялся: — О, ты разве не слышал? Эйприл рассталась с Кейси. Микеланджело осторожно поинтересовался этой новостью: - Опять? Лицо Рафаэля помрачнело. - О нет, на этот раз всё по-настоящему. Леонардо прикусил губу, вспоминая тот момент, когда он увидел ее. - Это объясняет, почему её кольцо пропало, — сказал он себе. — Она сняла кольцо? — с тревогой переспросил Микеланджело. — О-о-о-о... чёрт. — Ну, всё это чушь собачья, — прорычал Рафаэль. — И это нужно исправить. Хотя Леонардо и заметил близость между Донателло и Эйприл, он никогда не думал об этом всерьёз. Теперь, когда Кейси больше не был её ухажёром, всё могло измениться. - Всё будет так, как есть. Нет смысла вмешиваться, — сказал он своему брату. Рафаэль вздрогнул от попытки его успокоить. - Какого чёрта я просто буду стоять в стороне и ничего не делать. Было слишком поздно. Тема Эйприл и Донателло вывела его из себя. Леонардо взвешивал свои слова и пытался сдержать вспыльчивого брата. — Так что же это: ты расстроен, потому что это Дон, или ты расстроен, потому что Эйприл не с Кейси? Рафаэль бросил на своего всезнающего брата яростный взгляд. - Я взбешён, потому что Донателло украл её у Кейси, как какой-то… вор! Как ты можешь этого не понимать? Леонардо ощетинился: — Насколько я помню, Эйприл не чья-то собственность, которую можно украсть. Если бы она хотела быть с Кейси, она бы была с ним. Рафаэль раздраженно отдернул руку. — Ты просто не понимаешь, — пренебрежительно прорычал он. Глаза Леонардо вспыхнули. — Нет, ты не понимаешь. Мы говорим о Доне. У него есть реальный шанс полюбить кого-то, кто нам как сестра. Как ты можешь отказывать ему в этом? Напряжённое молчание Рафаэля ничего не выдавало. Он чуть громче топал ногами по илистому руслу. — Кроме того, — продолжил Леонардо, — он уверяет меня, что они просто друзья. Рафаэль насмешливо фыркнул. — Ого, это то, во что ты хочешь верить? Эй, а то я тут прикупил первоклассного змеиного масла, которое нужно сбыть. — Эй, ребята, — раздался голос у них за спиной, — вы всё ещё говорите об Эйприл и Донни? Потому что я очень хочу поучаствовать в этом разговоре. — В любом случае, что он сделает? — сердито продолжил Рафаэль, не обращая внимания на младшего брата. — Приведет её СЮДА! — Он выкрикнул последнее слово, раскинув руки, словно подчёркивая свою точку зрения. Его голос эхом разнёсся по многочисленным камерам и туннелям канализации. Они оставались неподвижными, пока не затихло последнее эхо; за ним последовал топот шагов вдалеке. Они навострили уши, когда шаги стихли. — Молодец, Рафаэль, — раздражённо прошипел Леонардо. — Ты, болван, — отчитал его Микеланджело. Оскорбление было воспринято. Рафаэль повернулся к младшему брату и прошептал, повысив голос: — Заткнись, — сказал он, ткнув пальцем в его сторону. — Никто не спрашивал твоего мнения. Микеланджело вздохнул: - Что ж, я к этому привык. Леонардо жестом показал братьям, чтобы они шли по боковому туннелю, который выведет их на путь, по которому они смогут вернуться. Они тихо запрыгнули в отводящую трубу, расположенную на высоте полуэтажа. Рафаэль раздраженно повернулся к Леонардо. — Он всё испортит, — едва сдерживаясь, прошептал Рафаэль. — Всё уже испорчено. Мы больше не можем находиться в одной комнате. Леонардо оставался непреклонным. - Мы не можем это контролировать. Кейси и Эйприл не обязаны вступать в наш профсоюз, чтобы стабилизировать группу. Рафаэль стиснул зубы. - Что ж, может, Дону стоит, чёрт возьми, взять себя в руки, чтобы все не испортить. Леонардо немедленно встал на защиту своего брата. — Донателло — не тот, о ком я беспокоюсь, — многозначительно сказал он. Несмотря на очередной утомительный спор с братом, он продолжал осматривать канализационные туннели, пытаясь заметить что-нибудь подозрительное. Микеланджело кивнул: — Да, в чём проблема, Рафи-бой, ты что, ревнуешь? Рафаэль развернулся, прижав своего младшего брата к стене туннеля. Застигнутый врасплох, удар его панциря о бетон вызвал глухой треск. Наглядный пример, подумал Микеланджело. — Что ты можешь знать, маленький урод? — прошипел он. Микеланджело часто заморгал в полумраке, сбитый с толку его реакцией. Затем ему пришло в голову, что Рафаэль не знал; он не знал того, что Микеланджело так легко видел. - Он ничего не сделает, Раф, — просто объяснил он ему. - Он слишком сильно её любит. Рафаэль фыркнул и, кипя от злости, продолжил свой путь по туннелю. Но какая-то его часть признала, что Микеланджело был прав.

***

В логове царил лишь незначительный беспорядок, а тихий и непрекращающийся гул электроприборов лишь напоминал о тишине, которую они ощущали без других братьев. Мягкое свечение приглушённого телевизора мерцало на их телах, пока они лежали на кушетках, а ближайшая лампа давала лишь номинальное освещение, отбрасывая мрачные тени на их пространство. Эйприл растянулась на диване с ручкой в руках и неуверенно вписывала ответы в кроссворд в газете. Она пошевелила пальцами ног, словно их движение могло вдохновить её. Пока что это не помогало — кроссворд был сложным, и она была не слишком довольна тем, что не могла найти ответы. Кто эти умники, которые действительно могут ответить на эти вопросы? — рассеянно размышляла она. Она подняла взгляд. О да. — Хорошо, — с напускной серьёзностью спросила она Донателло, — а как насчёт этого: «Моя боль кажется прекрасной» — это строчка знаменитого поэта XII века Бернарта де… как-то так. Донателло моргнул, купаясь в море удовлетворения. — А-а, я не уверен. Я не очень хорошо знаком с поэтами XII века. — Тут много слов, на которые нет ответа, Дон, — она посмотрела на него поверх очков для чтения и кокетливо прикусила ручку. - Эй, я разгадал последние три — это было нелегко, — лениво ответил он. Он сидел на единственном диване, положив ноги на маленький столик перед собой. — Всё в порядке, я понимаю. Я просто… погуглю это дерьмо позже, — дерзко ответила она. Он усмехнулся. Ему нравилось это, их способность просто расслабиться и ничего не делать. Только он и Эйприл. Пришло вдохновение. - Нет, подожди.., — он прикрыл глаза одной рукой, а другой потянулся к ответу, который хранился в глубинах его памяти. — «Моя боль кажется прекрасной, моя боль стоит больше, чем любое удовольствие. Вентадорн. Бернарт де Вентадорн. Она записала это. Оно идеально подходило. — Хм, «Моя боль кажется прекрасной». Мне это нравится, — она опустила ручку и посмотрела на него. — Ты действительно умный. Откуда ты это знаешь? Он пожал плечами: - Я просто… знаю, - ответил он небрежно, не желая признаваться, что несколько лет назад прочитал это в выброшенном подростковом журнале. Моя боль стоит больше, чем любое удовольствие — теперь он просто жил с этим, как ему казалось. И он знал это лучше, чем ему хотелось бы признавать. Их уединение было нарушено безошибочно узнаваемым приближением Микеланджело ко входу в логово. Он буквально ворвался внутрь, экономя силы для своего эффектного появления. Рафаэль и Леонардо следовали за ним, чуть более сдержанно. - Мы вернулись! — радостно закричал он. - Сплинтер! Дон! Эйприл! Привет-привет! — Мы здесь! — крикнула Эйприл в ответ. — В холодильнике есть ужин, мы уже поели… и прибрались. Так что, если ты устроишь беспорядок, ты познаешь мой гнев, — она положила журнал на колени и оглянулась. Микеланджело уже начал опустошать холодильник, доставая тарелки со спагетти, чесночным хлебом, салатом и соусом для пасты. — И десерт? — взвизгнул он от удовольствия, увидев блюдо с персиковым пирогом. Оно оказалось у него на коленях, и Эйприл не могла не смотреть на него, боясь, что её взгляд нарушит его равновесие. Леонардо вошёл вслед за братом, взял лишние тарелки, которые Микеланджело держал в руках, и спокойно поставил их на кухонную стойку. - Спасибо за ужин, ребята, - пропел он. — Эйприл, мне нравится, когда ты здесь, я тебе это уже говорил? — радостно спросил Микеланджело. Теперь он держал в руках целую кучу разноцветных приправ и продолжал доставать новые. — Несколько раз, — ответила Эйприл с улыбкой на лице. Она всё ещё была поглощена разгадыванием кроссворда и рассеянно постукивала ручкой по губам. Донателло сидел, восхищённо наблюдая за ней краем глаза. — М-м, я так голоден, — сказал Микеланджело, прожёвывая чесночный хлеб так, словно ему нужно было подкрепиться, чтобы пережить следующие несколько минут. Рафаэль обошёл комнату, тактически приближаясь к гостиной, поглядывая на Донателло и Эйприл, пока не добрался до своего места. — Не обращайте на меня внимания, — резко сказал он, намеренно пытаясь вторгнуться в их уединённый уголок. «Гр-р-р». Он нанёс первый удар с силой, едва не повредив руку, а затем продолжил бить по столбу, словно наказывая его за то, что тот причинил ему боль. Он снова зарычал, его мощные удары едва не раскололи дерево под обивкой. Затем он провёл быструю комбинацию, пригибаясь, чтобы избежать воображаемых ударов. — Получай — крикнул он, всё ещё отрабатывая несколько агрессивных приёмов из своего предыдущего разговора. Эйприл подняла глаза на Донателло, пораженная новой мыслью. — Знаешь, — сказала она, приподняв брови, — может, мне стоит просто забрать это с собой домой. Донателло сочувственно кивнул. — Позволь мне проводить тебя, - ему даже не нужно было это говорить. Он всегда так делал. Рафаэль уловил этот обмен репликами и прервал его, как обычно, без обиняков. — Позволь мне пойти с вами. Мне всё равно нужно больше разминать ноги. Я настаиваю. Эйприл резко повернулась к нему лицом. - Конечно, я буду рада компании, - она была искренне, но приятно удивлена. Донателло бросил на Рафаэля непонятный взгляд, который, казалось, только укрепил решимость Рафаэля. Он встал, взял со стола рядом с собой бумеранг и закрепил его на ремне. Из кухни Леонардо наблюдал за этим поворотом событий. Он снова обратил внимание на Микеланджело, который, казалось, был поглощён едой. Микеланджело почти незаметно пожал плечами. Значит, он заметил. Отлично, — цинично подумал Леонардо. Он знал, что Рафаэль всё ещё злится из-за их ссоры по дороге домой. Это добром не кончится. Хотя Леонардо и был склонен пойти с ними, он знал, что Донателло более чем способен справиться со своим вспыльчивым братом, и, кроме того, в конце концов ему придётся разбираться с этим в одиночку. Эйприл встала на ноги и потянулась, прежде чем собрать свои немногочисленные вещи — сумку, канистру с водой, газету. Она снова надела туфли, опираясь рукой на Донателло для равновесия. - Тогда ладно. Готовы?

***

Донателло и Рафаэль проводили Эйприл до входной двери по её настоянию. — Пожалуйста, — сказала она, — заходите, выпейте кофе перед уходом, сегодня прохладно. Рафаэль жестом пригласил брата войти, и они сели на её диван, чистый и безупречный по сравнению с их собственными, и стали ждать. Она включила радио, чтобы заполнить неловкое молчание между братьями. - Спасибо, что проводили меня обратно, - она зажала в зубах несколько писем и бросила свои вещи на стол, быстро просмотрев адресатов, прежде чем бросить их и присоединиться к компании. Постоянно двигаясь, она начала ходить по кухне взад-вперёд, собирая чашки, кофе и сахар. — Ты всё ещё пьёшь чёрный кофе, да, Раф? — пропела она из-за прилавка. Рафаэль откашлялся, кофе был бы очень кстати прямо сейчас. — Э-э, да. Спасибо, — Рафаэль испытывал глубокую привязанность к этой женщине, а Кейси был настоящим придурком, раз потерял её. Он наблюдал за её женственной суетливостью, за постоянными движениями, направленными на то, чтобы другие были счастливы. Заиграла яркая, заразительная поп-песня, и Эйприл хлопнула в ладоши. - Ах, как я люблю эту песню! — воскликнула она в восторге. Донателло резко втянул воздух, когда эти слова эхом отозвались в его сознании. Давай, потанцуй со мной… - Позволь мне помочь тебе, - сказал он, вскакивая со своего места, пытаясь хоть чем-нибудь отвлечь себя. Рафаэль задумчиво похлопал по креслу, наблюдая, как его брат бегает вокруг, как гусь, помогая ей с негласной ролью су-шефа. Нелепо, с горечью подумал он, и вообще, что, по его мнению, должно было произойти? Они вернулись с напитками и сели за маленький кофейный столик. Дом Эйприл казался таким тесным по сравнению с их домом — подумал про себя Рафаэль. Он знал, что квартиры наверху были меньше, но эта была похожа на чулан. Стоило ему провести здесь какое-то время, и ему уже не терпелось выйти. — Я говорила вам, что во вторник устроилась на новую работу? — она сделала глоток и выжидающе посмотрела на них поверх бокала. Донателло приподнял брови, услышав эту новость: - Нет. — Ну, я думаю, все прошло тихо, потому что меня очень хотели нанять. Смотри, —она взяла свой пропуск на работу, прикреплённый к шнурку, и протянула ему. - «Фалькон Фармасьютикалс», — прочитал он вслух. — Эй, эй, классная фотка, — прокомментировал Рафаэль с хриплым смешком. Эйприл закатила глаза. - Не начинай. — Где это место? — спросил её Донателло, возвращая ей фотографию. - Это новая компания на восточной стороне, — объяснила она. - Хорошая обстановка. Тебе бы понравилось. — Что ж, тогда поздравляю Вас, мисс О’Нил, — он чокнулся с ней чашками. Она покраснела от комплимента и сделала большой глоток. В течение следующих двадцати минут она оживлённо рассказывала Донателло о внутреннем устройстве компании своего нового работодателя, а Рафаэль, не понимавший и трёх слов из пяти, не осмеливался прерывать их технический разговор. Боже мой, — ошеломлённо подумал он, - это пытка. Он не только оказался здесь в ловушке, но и был вынужден слушать, как они говорят на каком-то языке, который мог быть китайским. - Что ж, - сказал наконец Донателло, глядя на своего брата, мрачно сидящего со своей пустой кружкой. - Нам пора. Они коротко попрощались, и она обняла их на прощание, задержавшись на Донателло. — Скоро увидимся? — спросила она. Она посмотрела в его добрые глаза, такие тёмные, что они казались почти чёрными. — Когда захочешь, — тихо ответил он ей. Рафаэль стоял рядом, скрестив руки на груди. Он раздражённо смотрел в окно. — Давай, Донни. Пора начинать шоу. Они спустились по пожарной лестнице в ночь так быстро, что Эйприл едва могла поверить, что они только что стояли перед ней. Бесшумно, как их учили, они спустились по лестнице и тихо спрыгнули на тротуар. Вечерний ветерок подхватил их маски и развевал их на ветру. Рафаэль заметил люк в конце переулка и подал знак брату. Они ловко подбежали к решётке, с привычной лёгкостью подняли её и спустились в туннели.

***

— Что это было? — резко спросил Донателло, как только их ноги коснулись сырого пола канализации. Рафаэль только что отпустил металлическую ручку лестницы и был застигнут врасплох упреждающим ударом брата, хотя и понимал, что, вероятно, не должен был этого делать. - А? Донателло продолжил, опережая его: - Полагаю, ты пошёл с нами, чтобы что-то мне сказать. Они начали идти в тусклом свете по прямой, и фонари сверху отражались в медленных потоках воды. Донателло не мог ошибиться: Рафаэль редко предлагал Эйприл подняться наверх — не из-за отсутствия заботы, а обычно потому, что её сопровождал Донателло. Сама мысль об этом раздражала Рафаэля. Он покачал головой, пристально глядя на брата. На Леонардо он бы уже кричал, но с Донателло всё было по-другому — он был крайне расчётлив в своих ответах, а его пугающий интеллект мог свести на нет даже самые враждебные аргументы. И Рафаэлю не раз приходилось оказываться на этом месте. — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Дон, - они оба перепрыгнули через что-то большое и склизкое, плывущее вниз по течению. Наверное, дохлая крыса, — отстранённо подумал он. — Что это значит? — напряжённо спросил Донателло. Он уже знал, на что намекает Рафаэль, но хотел услышать это от него. Он был готов выложить всё начистоту и покончить с этим. — Не прикидывайся дурачком, Донни. Ты играешь с огнём, — прорычал он. Донателло пренебрежительно покачал головой. — Не понимаю, какое тебе до этого дело, — спокойно ответил он, уставившись пустым взглядом вперёд. Рафаэль ощетинился: — Не моё дело? Не моё дело?! Кейси говорит, что последние два дня он хочет вышибить из тебя дух. Он знает, что между вами что-то есть. Ты крутился вокруг его девушки, Донни, это даже слепой бы заметил. На губах Донателло появилась лёгкая ухмылка. Вульгарность этого выражения разожгла в нём глубоко укоренившуюся ярость. — Тогда, может быть, твоему слепому стоит проверить факты, — холодно сказал Донателло. — И если Кейси хотя бы попытается ко мне прикоснуться, я сломаю ему руки. Рафаэль поверил ему: с ним почти случилось то же самое в додзе, когда Донателло сделал тягучий замах бо. И в устах Донателло, черепахи, менее заинтересованной в насилии, чем кто-либо другой, это была не просто угроза. Веселые времена. Он попытался сменить тактику. - Я просто не хочу, чтобы всё это превратилось в проблему, - что именно он имел в виду, он и сам не знал. Может, Леонардо был прав, они не могли контролировать эту неразбериху, и в любом случае было слишком поздно что-то исправлять. Ах, Раф, ты такой миротворец, — с горечью подумал Рафаэль. Донателло ответил ему прямо: - Тогда скажи ему, что на счет меня ему не о чем беспокоиться. Рафаэль фыркнул в отчаянии, все шло не очень хорошо. - И почему он должен в это поверить? — Потому что я так сказал, — его спокойствие нервировало, тон был сухим и бесстрастным. — Потому что она найдёт кого-то лучше него. И меня. «Микеланджело был прав», — в замешательстве подумал Рафаэль. Кто бы мог подумать, что его маленький братишка обладает такой проницательностью? Донателло не собирался поддаваться чувствам, которые он испытывал к Эйприл. Не потому, что он был связан каким-то дурацким кодексом, как Леонардо, а потому, что искренне хотел для неё самого лучшего. И жизнь в канализации не была этим лучшим. - Ну, да, - согласился он, застигнутый врасплох, хотя, вероятно, не стал бы упоминать о последней части своему другу. - Это будет нетрудно. Кейси - упрямец. Там были бы камни, за которые ей лучше было бы выйти замуж. — Именно, — сказал Донателло холодно и невозмутимо. Разговор был окончен.

***

Леонардо с нескрываемым интересом наблюдал, как Донателло и Рафаэль вернулись в логово. Он сидел за кухонным столом, ухаживая за деревянным оружием из додзё, в то время как Донателло с каменным лицом медленно направился в свою комнату. Донателло хлопнул за собой дверью, и вскоре братья услышали, как он включил шлифовальную машину, и металл заскрипел, когда вращающиеся зубья впились в него. — Что ж, кто-то немного взбешён, и на этот раз это не Раф, — сказал Микеланджело, не отрываясь от видеоигры. Удар, удар, блок, снова и снова — нажатие кнопок оказалось удивительно расслабляющим. И эти удары не причиняли боли. Леонардо, который ждал их возвращения, подошёл к брату. — Что ты ему сказал? — спокойно спросил он, всё ещё сжимая в руке пропитанную маслом ткань. Рафаэль поднял руки и опустил их в знак поражения, всё ещё довольный собой. — Майки! Мой младший братишка.., — протянул Рафаэль с пугающе радостным видом. Он подхватил младшего брата под локоть и постучал костяшками пальцев по его голове. — Поцелуйчик для тебя, маленький канализационный кролик! — Чёрт, моя игра! Дай мне хотя бы её приостановить! — Позволь мне сделать это за тебя, — Рафаэль потянулся и нажал кнопку на контроллере. Микеланджело с подозрением посмотрел на него. Он не мог вспомнить, когда в последний раз Рафаэль был таким любезным. Может, он и швырял свой контроллер через всю комнату, но ставить игру на паузу? — Ты действительно что-то сказал! — быстро догадался он, широко раскрыв глаза от удивления. — Мы просто немного поговорили, вот и всё, — сказал Рафаэль. — Всё улажено, — Он рухнул на диван, закинув ноги на спинку. Микеланджело цокнул языком. Леонардо едва сдерживал раздражение. Наконец он тихо вздохнул. Рафаэлю никогда не хватало терпения просто оставить всё как есть. - Я думал, мы это уже обсудили. Зачем тебе понадобилось лезть в улей? Рафаэль понимающе покачал головой. — Ах, Лео, такой мудрый лидер... ты не смог бы найти свою задницу с двумя руками и фонариком. Оказывается, Майки всё это время был прав. — Что ты сказал? — вмешался Микеланджело. Он высвободился из рук Рафаэля и присел на подлокотник соседнего дивана, готовый в любой момент отпрыгнуть, как лягушка. А с Рафаэлем это было лишь вопросом времени. — Верно, оказывается, наш брат хочет для неё только лучшего и знает, что он не тот, кто ей нужен. Так что теперь вся эта чушь наконец-то может улечься… Кейс может отстать от меня, эти двое придурков могут поладить, Кейси и Эйприл могут снова сойтись, может, пожениться, завести детей, бла-бла-бла. И все такое. Рафаэль, который всего лишь хотел восстановить равновесие между своими друзьями и семьёй, думал, что всё понял. Микеланджело покачал головой: - Ты такой болван, Раф. Рафаэль пнул его ногой, намереваясь опрокинуть брата, но Микеланджело отпрыгнул. Он аккуратно приземлился на пол за диваном… пока Рафаэль не пнул в его сторону весь модуль, на котором тот сидел. Модуль сбил его с ног, и он упал на спину. - Ой! - взвизгнул Микеланджело. — Всегда пожалуйста, — сказал он с большим удовлетворением. — Майки прав, чёрт возьми, — тихо сказал Леонардо, и в его голосе отчётливо слышалась ярость. — Ты эгоистичный придурок. — Всегда пожалуйста, — повторил Рафаэль, взмахнув руками, и его ухмылка сменилась сердитым взглядом. Леонардо оглянулся через плечо на дверь лаборатории. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад Донателло был заперт там, а теперь он добровольно заперся сам. Ограниченный своими покоями и окружённый своими механизмами, он был более одинок, чем когда-либо. Если то, что сказал Рафаэль, было правдой, то он знал, что бремя, которое придётся нести его брату, будет невероятно тяжёлым, а с Рафаэлем на его плечах — ещё тяжелее. Он не знал, восхищаться ли ему им или плакать из-за него. Он медленно выдохнул и вернулся к монотонной работе по полировке и шлифовке, надеясь, что в размеренном ритме работы к нему придёт какой-нибудь ответ на этот вопрос. — Лео... Рафаэль.., — внезапно позвал Микеланджело, его голос был полон отчаяния. Он дико огляделся по сторонам. — Где мой трофей?

***

Донателло поднял свои защитные очки. "Это должно сработать", - подумал он. Он повернул модель судна на воздушной подушке, рассматривая её с других ракурсов. Возможно, ему придётся немного скорректировать распределение веса, но в остальном всё было в порядке. Донателло в изнеможении отложил уменьшенную модель. Он не спал как следует с той ночи, когда ему не повезло забрести в район складов, и казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Он искупался перед ужином, быстро нырнув в воду, чтобы смыть холодный пот, который, казалось, выступал всякий раз, когда его разум слишком далеко забредал в мечты, и наконец почувствовал, как сон манит его тело. Его беспокоила проблема лунатизма. Он не был настолько глуп, чтобы снова запереться в комнате, но, может быть, подумал он, он мог бы привязать себя к кровати. Он поискал верёвку среди своих инструментов, зная, что недавно использовал её, когда исследовал канализацию. В конце концов он нашёл её, скрученную рядом с металлическими обломками, и намотал на одну из своих рук. Сев на край кровати, он наклонился и привязал свободный конец верёвки к ножке кровати. Он ненадолго остановился, вспомнив кое-что, что подарила ему Эйприл. Из-за пояса он достал маленький рисунок, нарисованный на клочке бумаги из блокнота. Ключ. Он развернул его, бережно держа в руках и прослеживая взглядом свободные, энергичные линии, нарисованные её рукой. Он тихо вздохнул и прикрепил его к столу рядом с кроватью, как драгоценное напоминание о времени, проведённом вместе. Он мог только мечтать о том, что откроется. Он крепко закрыл глаза, когда слова Рафаэля вторглись в его размышления, как удушающий сорняк. Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Дон, — его голос, казалось, насмехался. Он откинулся назад, расслабившись в мягкой пене. Когда дело касалось Эйприл, он уже не понимал, что делает. Он был потерян в море, а она — звездой на небе, которая могла привести его домой; путеводной звездой, за которой он не мог следовать. Но чем больше он отдалялся, тем ближе становился. Их танец был похож на экспоненциальную формулу, понял он, всегда приближаясь к нулю, но никогда не достигая его. Боль от этой истины лишила его подвижности. Боль вовсе не казалась прекрасной. Он просто хотел закрыть глаза и больше никогда не просыпаться.