Пролог.«Сегодня я начинаю своё элегантное перевоплощение»

***

Каждое утро Гермионы начиналось с кофе. Не потому что модно, не потому что в ленте так делают, а потому что без кофе она была просто… системой в перезагрузке. Сегодня на стакане из-под любимой кофемашины красовалась фраза: «Вчера я была умной — и хотела изменить мир. Сегодня я стала мудрой — и меняю себя». — Ну и отлично, — пробормотала она, устраиваясь на подоконнике, укутав ноги в плед и глядя на сероватое лондонское небо. — Сегодня я официально начинаю своё элегантное перевоплощение. На ней была розовая хлопковая пижама — уютная, слегка помятая, как будто даже ткань поддерживала идею медленного старта. Рыжий ком на диване — её любимый кот Живоглот — лениво зевнул, но даже не попытался встать. Его утро начиналось не раньше одиннадцати, если не происходило ничего по-настоящему драматичного. А утро было… странно спокойным. На кухонном столе лежал фиолетовый конверт, из которого торчали колдографии — снимки Рона и Лаванды. Он стоял за её спиной, обнимал за талию, смотрел в камеру с полузакрытыми глазами. В другой — она целовала его в щёку. Гермиона не стала даже вглядываться. Эти кадры были присланы Лавандой. Именно она вложила их в конверт и прислала по обычной почте, без слов, без комментариев. Просто чтобы Гермиона увидела. И поняла. И не возвращалась. Рон не позвонил. Не объяснил. Только за день до этого сказал тихо, устало, не глядя в глаза: «Мне нужна не голова, а сердце рядом. Ты всегда в книгах, Гермиона. А мне нужна та, кто будет смотреть на меня, а не в расписание. Прости…» После этих слов всё было предельно ясно. Он хотел кого-то проще. Кто будет смеяться над его шутками, а не поправлять окончания. Он хотел Лаванду. И выбрал её. «Улучшаться — значит изменяться, а быть идеальной — значит меняться часто», — вспомнила Гермиона очередную цитату из сети.