***

Драко Малфой проводил взглядом Поттер. Кулаки сжались сами собой: до того у клятой девчонки был довольный и благостный вид. Она улыбалась, слушая зануду Грейнджер, чему-то согласно кивала... Это заставляло волшебника скрипеть зубами от злости. — Драко? — окликнул его Теодор. — Наблюдаешь за грязнокровками? — Размышляю о том, что избранная всея Гриффиндора уж больно счастливая. Тошно. Парни понимающе усмехнулись, собираясь вокруг негласного лидера. — Планируешь напакостить ей? — О, всенепременно, друзья. Я сотру с ее лица эту радость. Он не стал откладывать дело, решив использовать зелье. Противное, заставляющее выпившего состав покрыться отвратительными волдырями и блевать черной слизью. Прекрасно. Крестный пускал его в зельеварню, а Малфой разбирался в предмете, поэтому нужное было готово уже спустя два часа. Оранжево-морковный оттенок идеально сочетался с тыквенным соком. Оставалось только подлить. «За ужином», — решил слизеринец. — «Поттер, как и все гриффиндорцы, не носит определители ядов. Это будет чудеснейшим шоу». *** Гарриет упала на лавку под бубнеж Уизли-шестого. Честно признаться, Рон откровенно бесил, но избавиться от этого «друга» пока не представлялось возможным. Гермиона рядом тяжко вздохнула, зарывшись в один из томов. «Эх, что за жизнь», — подумала Поттер, лелея мысль воткнуть в Рона вилку. — «Радует лишь, что я не парень: не представляю, как бы жила в одной комнате с этим кретином». Уизли достал откуда-то крысу и усадил ее прямо на стол. Девушки дружно скривились. Гарриет потянулась к стакану, теряя весь аппетит. «А ничего так у него вкус», — хмыкнула гриффиндорка. — «Или я просто привыкла? Третий год хлебать это пойло не проходит бесследно для психики». Гарриет негромко хихикнула. Затем еще несколько раз. Внезапно ее повело, и девушка упала на Грейнджер, бросив стакан сока в Джинни. Раздался оглушительный визг; Поттер расплылась в мечтательной полуулыбке, разглядывая потолок. «Какая большая звезда», — лениво подумала ведьма. — «Интересно, смогу ли я до нее дотянуться?» Она успела увидеть заслонившее небо лицо, а после провалилась во тьму, поддавшись ее мягким объятиям. *** Северус Снейп мрачно вертел в руках кубок, разглядывая стол Гриффиндора. Драккл бы побрал светлейшего Альбуса, из-за которого он вынужден оторваться от зелья! Месяц экспериментов, и наконец-то нужный рецепт! Руки чесались немедленно схватить свой черпак, поставить котел на огонь... — И я говорю, — вдохновенно вещала Синистра, — мол, ты что, собираешься достать его прямо здесь? А он... Северус привычно сжал пальцы, подавляя свое раздражение. Его не волновала болтовня глупых куриц, попустительством Мерлина ставших профессорами. Мысленно он был в подземелье среди полок с ингредиентами. — Гарри! — донесся до него голос мисс Грейнджер. Снейп молниеносно оценил положение и бросился к Гарриет Поттер, которая уже начала биться в судорогах. Ее кожа с каждой секундой бледнела, вдохи давались с трудом... — С дороги! — рявкнул декан Слизерина. — Эннервейт! Левикорпус! *** Целительница опустилась на стул, разминая уставшие кисти. — Никогда не видела чего-то подобного, — честно призналась она. — Тело юной леди меняется, причем достаточно быстро. — Проклятье? — предположил зельевар. — Нет, оно словно... Принимает свой истинный вид. Северус Снейп взглянул на спящую Поттер... Если эта волшебница имела отношение к Джеймсу. Да и на Лили, если честно, девушка не походила совсем. Мраморно-белоснежная кожа, невероятно светлые пряди... И заметные острые ушки, торчащие из-под волос. — Мерлин, — испуганно выдохнул маг. — Альбус, что ты наделал? *** Первое, что услышала Гарри — негромкий мелодичный напев. Чужой и явно девичий голос приносил ей долгожданный покой; расслаблял, даровал безопасность. Затем она заметила руки, осторожно поглаживающие ее. Хрупкие и тонкие пальцы мягко опустились на лоб; прикоснулись к затылку, прошлись до кончиков прядей. Разве они раньше были такими длинными?... Она распахнула глаза. Перед ней сидела Полумна, в чьих глазах стояли слезинки. — Луна? — голос тоже был не ее. Гораздо более нежный и вместе с тем бархатистый. На лице рейвенкловки появился чистейший восторг; она смотрела на Гарри, словно на божество. — Аранель , вы наконец-то очнулись! Девушка недоуменно моргнула. — Ара... Кто? Больничное крыло наполнил звонкий смех Луны Лавгуд; чистый, как горный ручей. — Сегодня благостный день, озаренный счастливой звездой! Ваш адар , должно быть, плачет от радости, как и все мы вместе с ним. Гарриет осознала, что совсем не понимает ее. Лавгуд, конечно, всегда говорила загадками, но сейчас была слишком уж странной. — Послушай, Луна, что происходит? — она растерянно посмотрела на рейвенкловку. — Я помню только резкую боль... Меня отравили?! Да, точно, поэтому и голос такой! Девушка вновь засмеялась, легко и непринужденно. Протянула ей зеркало. — Взгляните на себя, аранель. И Гарри Поттер всмотрелась, не пытаясь скрыть собственный шок. Эти черты, глаза небесно-голубого оттенка... И, драккл их раздери, острые уши! Она перевела взгляд на Луну, заметив у нее точно такие же. — Это оборотное? Чары? — потерянно прошептала волшебница. — Ваш истинный вид, нин бренниль . Все, что вам внушил Дамблдор — ложь. Вы никогда не были Поттер. Это походило на бред, порожденный ее больным разумом. «Может, я еще сплю, и все, что вижу сейчас, нереально?» — Я понимаю, вам нужно время, — аккуратная ладонь Луны Лавгуд легла на горячий лоб девушки. — Скоро здесь будут таур и аранен Леголас. Они вам все объяснят. *** — Где моя дочь, колдун? — яростно процедил Трандуил. Позади него пытался сдержать гнев Леголас, сжимая в руках верный лук. Раздался оглушительный хруст — оружие переломилось, но метающему молнии эльфу было на это плевать. — Господа, — успокаивающе поднял руки директор. — Произошло досадное недоразумение, но мы же разумные люди... Секунда — и кончик кинжала оказывается у шеи профессора. Лихолесский принц смотрел на Альбуса волком, во взгляде — желание убивать. — Где. Моя. Сестра, — раздельно произнес он. Острие недвусмысленно упиралось в морщинистую грубую кожу; движение — и верная смерть. Весь большой зал наблюдал за представлением с ужасом, священным благоговением, трепетом — не каждый день увидишь высших существ, давно ушедших в свой мир. — В больничном крыле, — с трудом прохрипел старый маг. — Снейп, приведи ее, быстро. В этот момент взметнулись разноцветные искры, и в зале открылся портал, из которого появились эльфийки. Одна из них замерла; другая же шагнула вперед и тепло улыбнулась гостям. — Мэнэг суйлайд , таур Трандуил Ороферион, аранен Леголас Трандулион, — мелодично пропела она. — Добро пожаловать в Хогвартс! — Маэ гованнэн , — величественно кивнул Трандуил. — Кто ты, дитя? — Иллианэль, единственный ребенок Амрота. Это длинная история, таур, — она улыбнулась чуть грустно. — Но ваш гвадор жив, как и дочь. И эльф посмотрел на эллет , которую прожигал взглядом сын. — Нин йелль , — потерянно прошептал он. По его лицу скатилась слеза, а в следующую секунду девушку крепко обняли, едва не оторвав от земли. Волшебница, которую успела слегка просветить Луна Лавгуд, несмело ответила: — Папа?.. Сердце принца кровоточило, когда он смотрел на отца. Великий и гордый владыка с трудом стоял на ногах и словно постарел от печали. Леголас сильнее стиснул кинжал и быстрым движением вскрыл магу горло, заставив его давиться собственной кровью. — Наказание за похищение — смерть. Он небрежно вытер лезвие мантией, расшитой желтыми звездами; презрительно усмехнулся, разглядывая труп колдуна. О, Леголас хотел бы мучить его очень долго, наслаждаясь криками боли, вот только сейчас в этом месте находилось кое-что гораздо ценнее. — Эльвиаран! И девушку снова обняли, прижав к себе как можно ближе. А за слизеринским столом шокировано сидел Драко Малфой, по чьей вине заклятие изменения спало. Кто знал, что природа эльфийки среагирует на лунную воду?