«У Акимичи»

      Война закончилась, но Коноха всё ещё приходила в себя. Кто-то снова уходил на миссии, кто-то осваивал гражданскую жизнь, а кто-то, как Сакура, по-прежнему проводил дни в больнице, заботясь о раненых и измотанных шиноби.       Чоджи открыл свою закусочную «У Акимичи» почти сразу как стало понятно, что теперь всем придётся учиться жить в мире, где на горизонте больше не маячит война. Маленькое, уютное место быстро стало популярным — сюда заходили и шиноби, и обычные жители деревни. Здесь всегда было тепло, вкусно и спокойно. Никто не глазел с сочувствием на чужие шрамы, не спрашивал лишнего. Здесь можно было просто сидеть за столиком, есть горячую, сытную еду и чувствовать себя дома.       Сакуре здесь определенно нравилось. Сначала она заходила пару раз — поддержать товарища и его новый бизнес, потом незаметно для себя сменила привычный маршрут от дома до больницы, чтобы прихватывать с собой что-нибудь на обед. Теперь и ужины все чаще проводила здесь. Она не любила есть в одиночестве, а здесь постоянно был кто-то из своих.       Вечерами за дальним столиком можно было застать Ино и Шикамару — Ино болтала, с азартом пересказывая свежие сплетни, Шикамару лениво кивал, закатывая глаза. Киба — забегал перекусить вместе с Акамару, для которого даже выделили почётный столик с собственной миской. Самыми шумными вечерами были те, когда Куренай пыталась заплатить за ужин, а Чоджи упрямо отказывался брать с неё деньги. «С матери ребёнка Асумы у меня рука и монету не поднимется взять», — ругался он, заворачивая ей с собой в дорогу еще и парочку десертов сверху.       Даже Наруто порой изменял «Ичираку» ради сочного мяса из кухни Акимичи.       И конечно — Чоджи. Она и не заметила, как стала радоваться встрече с ним так же, как с Ино или Наруто. Сакура никогда не была близка с Чоджи — раньше он казался просто другом её подруги, парнем, который вечно жевал что-то за спиной у Шикамару. Но теперь он встречал её в закусочной с привычной улыбкой, спрашивал, как прошёл день, и словно по волшебству всегда готовил для нее именно то блюдо, которое хотелось, даже если она сама ещё не знала, чего хочет.       Сегодня Харуно зашла в «У Акимичи» позже обычного. День в больнице выдался тяжелым: две операции, трое пациентов в реанимации, один особо настырный старик, который все пытался доказать, что он совершенно здоров и ему незачем соблюдать ее глупые рекомендации. Все, о чем она мечтала, — сытный и горячий ужин.       Чоджи стоял за стойкой — крупный, широкоплечий, уверенно держащий в руках поварской нож. Уже не тот круглый пухляк, которого она помнила по юности. После войны он изменился — вытянулся, окреп, движения стали размеренными, неторопливыми, в них больше не было прежней суетливости. Теперь он не казался расхлябанным или излишне скромным, наоборот — было в нём что-то такое, что сразу внушало ощущение надёжности.       Наверное, и то, что он сдался под гнетом Ино и перестал закидываться чипсами на завтрак, обед и ужин, тоже сыграло свою роль. Под пристальным надзором грозной подруги он начал есть «что-то полезное» и, кажется, сам того не замечая, втянулся. Может, отчасти именно поэтому он и открыл кафе — чтобы у друзей и коллег всегда была возможность поесть не на бегу, а по-настоящему, полезно и вкусно.       Интересно, стало ли в Конохе меньше гастритов и язв после того, как здесь стали подавать густые, наваристые бульоны, которые снимают усталость не хуже любой медицинской техники?       Сакура улыбнулась своим мыслям и шагнула вперёд — к свету, теплу и запаху ароматной еды.       Чоджи как будто знал, что она вот-вот должна подойти. Даже не подняв головы от стойки, он поставил перед ней большую миску с чем-то ароматным и, куноичи была уверена, невероятно вкусным. Желудок мечтательно заурчал.       — Поздно сегодня, — заметил он. Его голос был низким и спокойным, с приятной бархатистой интонацией.       — У нас аврал! — Сакура вздохнула, садясь на привычное место за стойкой. — Старик Тайсен снова пытался доказать, что он не старый и может драться с молодыми.       Чоджи рассмеялся.       — Значит, тебе нужно что-то попитательнее, — сказал он с пониманием, щедро поливая ее порцию мяса своим фирменным густым соусом. — Без лишних вопросов.       На тарелке — идеально приготовленное мясо с легким карамельным оттенком, подрумяненные овощи и мягкий рассыпчатый рис. Да, здесь всегда подавали исключительно большие порции, но Сакура не возражала — в такие дни это было именно то, что нужно.       Харуно посмотрела на него с благодарностью. Это уже стало настоящей привычкой — она даже не успевала сказать, что ей нужно, а Чоджи уже точно знал, что поставить перед ней. Иногда это было настоящим спасением — нет ничего хуже, чем после долгого рабочего дня решать, что ты хочешь съесть!       — Спасибо, — Сакура разломила деревянные палочки и принялась за мясо. Оно было настолько мягким, что почти таяло во рту.       — Ешь, а то я знаю, как ты любишь пропускать приемы пищи, — Чоджи прислонился к стойке, скрестив руки на груди.       Сакура шутливо закатила глаза.       — Да просто некогда поесть!       — Угу, — ответил он, не давая ей оправдаться.       Его голос не звучал как упрек — скорее как мягкое напоминание, которое не требовало ответа. Просто… он всегда был таким. Тёплым, надежным и не лезущим в чужие дела без приглашения.       Чоджи довольно хмыкнул и вернулся к своим делам, оставив ее наедине с едой. В кафе было как всегда уютно. Мягкий свет ламп игрался с тенями на стенах, пахло чем-то домашним, за соседним столиком кто-то негромко обсуждал прошедший день. Сакура вздохнула, потянулась, чувствуя, как напряжение всего дня растворяется в воздухе вместе с горячим паром от её еды. Наконец-то можно расслабиться.       Тишину нарушил чей-то бодрый скрипучий голос.       — Ах, Сакура-сама снова у Чоджи! — это была госпожа Каэ, одна из местных завсегдатаев. Бывшая куноичи, а теперь — просто энергичная бабушка, которая знала все дела Конохи не хуже, чем лучшие представители элитных подразделений. Чтобы ни было у нее на уме, она уже заговорщицки улыбалась.       Сакура не успела ничего сказать, как Каэ подмигнула, добавив:       — Вот что я вам скажу, молодежь, — сказала она достаточно громко чтобы остальные ее расслышали. — Если девушка так часто ходит в одно и то же место, значит, тут не только еда хорошая!       Сакура не сразу поняла о чем речь, как по залу уже пробежался смешок.       Каэ повернулась к Чоджи, который с полной невозмутимостью протирал тарелки.       — Ты ведь всегда кормишь ее чем-то особенным, да? Заботишься? — продолжила бабушка, а её взгляд перемещался от Сакуры к Чоджи, ожидая подтверждения.       Чоджи замер на секунду, явно теряясь в ответах.       — Ну… — он пожал плечами. — Она же устает.       — Вот! — Бабуля Каэ воскликнула, хлопнув в ладоши. — Ну что за мужчина! И ведь знает путь к сердцу женщины!       — Что? — только и выдавила из себя Сакура. Её щеки моментально залились краской.       За соседним столиком кто-то фыркнул, кто-то наоборот начал поддакивать.       — Да-да, я тоже думал, что они встречаются!       — Точно, он всегда угощает ее чем-то особенным! Не из меню!       — Ой, бабуля Каэ, хватит ерунду молоть, — лениво сказал один из шиноби.       — Да я-то что? Я правду говорю! Вон, как он на неё смотрит.       Сакура повернулась к Чоджи, пытаясь найти хоть какую-то поддержку. Он не выглядел смущённым, но в глазах явно читалась мысль: как бы угомонить старушку?       — Я просто часто сюда захожу, — осторожно сказала Сакура, не зная, как еще реагировать.       — Конечно-конечно, — бабуля Каэ улыбнулась с таким видом, будто Сакура только что сама себя выдала.       Чоджи вздохнул и, не особо скрываясь, наклонился поближе к Сакуре.       — Может, просто согласимся? — негромко спросил он с лёгкой усмешкой.       Сакура нахмурилась.       — В смысле?       — Будет проще, — объяснил он, бросая взгляд в сторону бабушки.       Она явно не собиралась останавливаться, а если спорить, то разговор мог затянуться на весь вечер.       — Так, — Сакура посмотрела на него пристально. — Ты предлагаешь мне подыграть?       Чоджи спокойно пожал плечами.       — Почему бы нет?       Сакура уже открыла рот, чтобы сказать, что это глупо, но вдруг заметила, что вся эта ситуация не раздражает её так, как должна бы.       Может, от усталости, а может, потому что в словах Чоджи чувствовалась какая-то добродушная ленивость, но ей вдруг стало смешно. Да и приятная сытость обволакивала и поднимала настроение.       Она вздохнула, отломила кусок булочки и задумчиво пожевала.       — Ладно, — наконец сказала она. — Но если с меня потом будут спрашивать, когда свадьба, разбираться будешь сам.              Чоджи широко улыбнулся и игриво подмигнул.       — Договорились.