Глава 24 - «Дурак».

Чёрный матовый Ford Mustang уверенно гнал по междугородней трассе. Как же кстати, что здесь практически не было машин, и можно поднажать газу. Леви сжимал руль, словно это он был виноват во всём, что происходило в его жизни за последнее время. С самого утра движения мужчины были резкими и дёргаными. Проснувшись, он даже не выпил кофе. Сразу собрался и вылетел из квартиры, желая поскорее отправиться в путь. Ещё вчера вечером написал Эрвину, что доберётся в Хлорбу сам на машине. И попросил уехать на день раньше под предлогом: «Нужно решить пару семейных дел». И вот сейчас, пока он мчал, уставившись сосредоточенным взглядом на дорогу, те самые «семейные дела» никак не могли покинуть его голову. Казалось, что он практически сбежал. От кого-то или от чего-то, уже было трудно понять. Но в первую очередь хотелось убежать от самого себя. Жаль, это невозможно. Он пытался перебить свои мысли музыкой, но она, как назло, попадалась вся не та. А время наедине с собой в своей машине показалось разуму идеальным, чтобы устроить внутреннюю мясорубку. Воспоминания и размышления то и дело стреляли в его и так воспалённом мозгу. В тот день, после первого матча в сезоне, Леви сидел с Эрвином в тренерской, погруженный в свои мысли. Смит прекрасно чувствовал, что с его напарником какие-то проблемы. После игры он буквально влетел в этот маленький кабинет и схватил свои вещи, намереваясь сразу же уйти. Но Эрвин остановил его, чуть ли не как школьника насильно сажая на диван с сопутствующим приказом: «Нам нужно всё обсудить!» Но вот уже десять минут они сидели в полной тишине. — Леви, я вижу, что ты зол. — Мужчина опёрся локтями в стол, выходя из своей расслабленной позы. — Мы должны поговорить, чтобы решить все недопонимания. — С чего ты взял, что есть какие-то недопонимания? — Аккерман сжал переносицу. Ему хотелось поскорее убраться отсюда. — Я предположил. И… — сделав глубокий вдох, он продолжил: — Я был резок во время игры. Я понимаю, что не должен пренебрегать твоим мнением. Но я её выпустил тогда, потому что… — Как прекрасно, что ты всё понимаешь! — Леви не выдержал. — Ты видел, что девчонка не в себе?! Или ты перед собой видишь только то, что тебе выгодно? — Конечно, я всё прекрасно видел! Или ты думаешь, я слепой? — Смит поддался на агрессивные высказывания и не смог удержать диалог в спокойном тоне. — А что насчёт тебя? Ты видел, что игрок выперся на разминку с температурой? — Что? — То! — Главный тренер пытался себя успокоить. — Я не дурак, Леви, и всё прекрасно видел! — То есть, ты выпустил не просто нервного, но еще и больного игрока? После этой информации стало только хуже. Во-первых из-за того, что Эрвин реально выпустил эту больную играть, прекрасно зная о её состоянии. А во-вторых из-за того, что сам Аккерман не заметил этого, а сам ведь сейчас обвинял своего коллегу в том, что он наплевательски отнёсся к состоянию спортсменки. «Получается, я сам такой же кретин». — Я потом проверил, температура спала. — Эрвин откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу в очередной попытке успокоиться. — Если ты думаешь, что я не уважаю твоё мнение, — это не так. Я понимаю, что она была на нервах. Но игра уже шла, сезон начался. У нас больше нет времени мягко её подводить к играм. И более того, если Штайнер в середине сезона уйдёт, всё это, — его указательный палец совершил в воздухе круг, — ляжет на плечи Санти. И она должна быть к этому готова. В тренерской снова воцарилась тишина. Леви не торопился отвечать, а лишь продолжил смотреть на своего друга. — И более того, я удивлён, что это всё говорю тебе я, а не наоборот. — Смит посмотрел на него в ответ. — Что случилось, Леви? Почему приверженец жёстких методов вдруг стал так лоялен к этой девушке? Или я чего-то не знаю? Опять этот его взгляд. В самую душу. Аккерман терпеть его не мог. — Я тебя услышал. Был не прав. Такого больше не повторится. Он сразу же молча встал и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Лучше действительно сначала разобраться самому, что творится внутри, или его голубоглазый друг поймет всё раньше, чем он сам. Еще и принесёт ему это на блюдечке. Но не успел он тогда и приступить к этим внутренним разбирательствам, как на второй игре она навернулась. И тогда он понял. Всё понял. Всю игру мужчина будто наблюдал не за тем, чем нужно. Его задача как второго тренера была в том, что он должен примечать то, что не увидел бы Эрвин. Мелкие детали, незаметные ошибки и неочевидные на первый взгляд состояния игроков. А его внимание то и дело цеплялось за то, как Кэднолл носится по площадке от этой агрессивной защитницы. Он просто не мог перестать за этим наблюдать. Что-то внутри него, будто магнитом, намертво притягивало взгляд именно к этой ситуации. И да, дело тогда было не в Санти, и не в защитнице, и вообще не в этой игре. А в нём самом. И вот, когда она с воем валялась на паркете, а Леви уверенным шагом направлялся в её сторону, он был словно не там. Не в зале «HARDROSE». И шёл он будто не к этой девушке. А к себе. Перед глазами на секунду поплыло. Вот он действительно идёт к толпе. Но откуда здесь... Фарлан, Оньянкопон, ещё один парнишка из его команды, врачи, противники, вспышки камер, орущие трибуны. И он. Лежит и скулит, как побитый щенок. Его нога в слишком неестественном положении. Выглядит пугающе. Будто он сам стал участником фильма ужасов и играет там зомби, у которого конечности просто болтаются, словно привязанные к телу на веревочках. Вот так же и выглядела его нога. В голове была только одна мысль. «Это конец.» Жалобный вой девчонки вывел его из замешательства. И мужчина тут же подлетел к врачам. Молодой дежурный санитар что-то мямлил ему, пока Леви пытался прийти в себя. Он сейчас здесь, в Элдии. Никаких вспышек, никаких болельщиков, никаких марлийцев. И на паркете тоже не он, а Санти Кэднолл. И её нога всего лишь слегка вывернута, это было видно невооруженным глазом. Травма неприятная. Но всё же… Его колено прострельнуло фантомной болью от осознания. «Это не конец. Для неё. Это. Не. Конец». Он поднял девушку и понес её к карете скорой помощи. В машине вдруг стало душно, пальцы с излишней силой вдавили кнопку, чтобы открыть окно. Волосы сразу растрепались от потока ветра. Хотелось, чтобы мысли так же разлетелись из его головы. В тот день, пока он сидел в пустом больничном коридоре, он отчётливо понял причину, почему этой девушке удалось обойти все его внутренние защиты, хотя она намеренно даже не пыталась. Потому что он сам неосознанно потянулся к ней. Ведь у неё было то, что могло когда-то спасти его. Точнее, его нутру почему-то так показалось. Мужчина пытался думать об этом рационально. Но это было сложно облечь в слова. Что такого у неё было? Внимательность. Наблюдательность. Неизвестно откуда взявшееся спокойствие в самый нужный момент. И рефлексы, направленные не на баскетбол, а на спасение своего тела. Такие выводы тогда сделал Леви. Но если бы всё было так просто, он бы понял это сразу. Хотя часть правды в этом была. Его действительно зацепило это. Позже он разглядел её адекватность и ровный, похожий на его, взгляд на мир. А дальше просто она сама. Но есть в человеческих чувствах та часть, которую люди не могут разгадать. То самое зёрнышко, которое в какой-то момент просыпается, и ты понимаешь: это мой человек. И, может, даже разгадка совсем не нужна? Мужчина ударил по несчастному рулю, в попытке остановить этот поток. Нет, Леви был с этим не согласен. Ему нужна разгадка, расшифровка, да хоть тайный код, который объяснит, в чём именно дело. Чтобы понять, как это провернуть назад. Вернуться к изначальной точке. Где он и чувства к этой девушке были были настолько далеко друг от друга, как его возвращение в профессиональный баскетбол и реальная жизнь. Иронично, что в большой спорт он всё таки вернулся в качестве тренера. Как говорится: «От судьбы не уйдёшь». «Какая, к чёрту, тяга?! Какая... влюблённость?!» — от последнего губы невольно скорчились. Он тренер, она спортсмен. Он взрослый, она еще слишком молода. Они выросли в разных мирах. В разных обстоятельствах. Они разные. Им нельзя быть вместе.

***

Санти проснулась не от будильника. А от того, что кто-то шмякнулся на её кровать и начал ей перекрывать кислород. «Отличное начало моего дня.» — С днём рождения тебя-я-я! Звонкий голос Саши окончательно вырвал её из сладкого сна. — Лучше бы тебе поскорее встать, или она тебя задушит, — Линда говорила откуда-то сбоку. Девушке пришлось открыть глаза, чтобы понять, что вообще происходит. Потянувшись, насколько это позволила всё еще лежащая на ней подруга, она посмотрела на нарушительниц её покоя. И каково же было её удивление, когда она увидела, что Лин не просто стояла. Она держала в руках тарелочку с кексом и горящей свечкой. — Наконец-то! Загадывай желание! — Саша продолжала её тормошить. — Девочки… — вместо слов получился лишь рваный выдох. Она не ожидала этого. В очередной раз эти двое ломают все её печальные представления о мире. Сколько раз они уже показывали ей, как должна выглядеть настоящая дружба. — Задувай. — Линда протянула тарелку ближе к лежащим девочкам. Санти закрыла глаза, пытаясь быстро придумать желание. Самое главное у неё всегда было одно: состояться как профессиональный игрок. И хоть сейчас её и терзало еще одно очень сильное желание, связанное с одним угрюмым мужчиной, она всё-таки выбрала спорт. «Ведь это всего лишь желание, верно?» Она задула свечку, довольно ухмыляясь. — Поздравляю! Тарелка тут же оказалась на подоконнике, и блондинка завалилась сверху на Сашу, добавляя еще больше давления на именинницу. — Аккуратнее! Или этот день рождения рискует стать моим последним! Комната залилась смехом, задавая теперь действительно отличный настрой на этот день.

***

— По башке себе постучи! — приглушенные недовольства слышались где-то за дверью. Хозяин квартиры явно был недоволен, что кто-то прервал его покой. Ещё и так настойчиво. Всё больше сокрушаясь, он открыл дверь неожиданному гостю, уже готовый спустить его лицом по лестнице. Но его остановил уставший и равнодушный взгляд серых глаз. Таких же как и у него самого. — Ну заходи, раз пришёл, — Кенни издал нелепый смешок и хлопнул племянника по плечу, пропуская его в квартиру. Леви молча сразу пошёл к своей комнате, заглядывая внутрь. Нос рефлекторно сморщился от вида, того бардака, который творился там, где он когда-то жил. Кенни устроил из его спальни какой-то склад, сбрасывая туда всё, что криво лежит. А когда здесь последний раз проводилась уборка, даже спрашивать бессмысленно. — Ты бы хоть предупредил, что приедешь, я бы… — Что? Прибрался? — Леви не дал договорить ему. — Не смеши. — Ладно уж. — Дядя вдруг специально потрепал его по голове и ещё больше растормошил его волосы. — Какими судьбами, малой? Я, конечно, в курсе, что у вас тут завтра игры, но не думал, что ты захочешь приехать раньше. Младший Аккерман сдержал ухмылку. Ему уже под тридцатку, а дядя всё исполняет свои закидоны, будто ему семь лет. Но он был рад его видеть. Действительно рад. Когда он летом перегонял машину, им не удалось пересечься. Кенни тогда был в отъезде. Поэтому не виделись они довольно долго. — Дело есть. — А я-то уж думал, что ты решил проведать старика! — Он пошел в коридор, хватая ключи от машины. — Только у меня тренировка сейчас, поехали, там поговорим. В итоге Леви сидел и уже час молча наблюдал, как пятнадцать заебавшихся мужиков носились под благой мат его дяди. Пока тот не дал им отмашку и пару минут на отдых. — Как тебе мои парни? Кенни уже подошёл и облокотился на трибуну, посматривая в сторону своих спортсменов. — На серебро потянут. — Серебро?! Ты что, малец, блатным воздухом в столице надышался? Да я из них практически монстров сделал, а сезон только начался. «Ну да, конечно». Кому, как не Леви, знать, что к Кенни в очередь выстраиваются, лишь бы попасть в команду. И как минимум монстрами они уже пришли к нему. А вот что он из них будет делать дальше, это уже страшно представить. — У тебя неплохой состав. Но тебе не хватает одного. — Мужчина посмотрел на него. — Меня. Уже впёкшиеся в кожу морщинки сошлись гармошкой у глаз, когда Кенни как-то слишком по-доброму улыбнулся. — Ты же знаешь, я всегда был рад тебя видеть в команде. — Так возьми меня снова играть. — Нет. — За секунду от тёплой улыбки не осталось и следа. — Я тебе уже не раз говорил, что в стране игровая карьера для тебя закрыта. Можешь даже и не думать. — Ты же знаешь, что мне тяжело не играть. Я люблю баскетбол. — А я люблю своего племянника. И не допущу, чтобы он оказался в инвалидном кресле из-за своих юношеских амбиций. Леви, не скрывая разочарования, выдохнул. Другого ответа он и не ждал. Да и вообще, именно поэтому он и приехал к нему. Дядя в нужных моментах становился действительно жёстким и трезвым «голосом разума». Хотя может на первый взгляд так и не скажешь. Но когда-то именно из-за него он действительно повесил кроссовки на гвоздь и встал на тренерский мостик. Хотя ему ничего не мешало вернуться. Медицинский допуск можно купить. Всем было бы плевать на его травму, если бы он приносил команде очки. Конечно, дядя постарался, чтобы в стране его ни в один клуб не брали ни под какими предлогами. Но за пределами Элдии много команд, которые приняли бы такого игрока с распростёртыми объятиями. Он просто действительно послушал своего старика. И угомонил свой пыл. — И вообще. Не думаю, что ты приехал, чтобы опять эти бессмысленные споры разводить. Чего хотел-то? — Да есть одна причина. Пообедаем после тренировки? Кенни кивнул и пошёл к команде давать новое задание. До конца тренировки оставалось полчаса.

***

Полчаса… Леви сидел и цедил чай уже грёбаных полчаса! Первые пятнадцать минут у него было «весомое» обстоятельство, чтобы можно было сидеть молча. Дядя уплетал огромный стейк. Но дальше причин не осталось. И, несмотря на это, никто не проронил ни слова. Забавная картина получалась. Сидят два мужика в ресторане: один пьёт кофе и неотрывно смотрит на второго, который, уставившись куда-то в окно, попивает чаёк. Романтичная атмосфера, ничего не скажешь. — Племяш, ты точно не заболел? — мужчина не выдержал. — Обычно, если тебе что-то нужно, ты говоришь быстро и по факту. А сейчас из тебя слова не вытянуть. На что он получил лишь тяжёлый вздох. — Так и скажи, что хотел с любимым дядей увидеться. И не нужно было придумывать никаких несуществующих «дел»! Вокруг их столика сразу завибрировал воздух от похабного смеха Кенни. — Мне нужен совет. Смех тут же прекратился. Сколько старший Аккерман себя помнил, Леви очень редко к нему обращался за советами. От силы пару раз. Но это не останавливало его в нужные моменты без стеснения напихивать своё мнение ему за шиворот Он лишь молча посмотрел на него, давая понять: «Я слушаю». — Меня тянет к одной… девушке. Глаза дяди расширились в удивлении. Вот чего-чего, а этого он точно не ожидал. — Слава Богу, не к мальчику Леви закатил глаза, но продолжил: — Она младше меня на девять лет. — Он сделал паузу, собираясь с главной мыслью. — И она мой спортсмен. Кенни застыл на минуту. Он не ожидал ничего из этого. Ни того, что племяш начнёт рассказывать о личной жизни, ни того, что проблема оказалась хернёй, по мнению самого дяди. Но тут до него дошло. Впервые за двадцать восемь лет малой подошёл и рассказал ему про какую-то девчонку. Кажется, дело пахнет чем-то серьёзным. — Она совершеннолетняя? — Да. Ей исполняется девятнадцать… сегодня. «Даже так». — Старший Аккерман не мог понять, в чём дело. — Она беременна от тебя? — Что? Нет. — Она просто беременна? — Нет. Она не беременна. Ни от меня, ни от кого. Леви сжал переносицу. Он уже успел отвыкнуть от беспардонности своего старика. — Так ты влюбился. — Осознание пришло быстро. Кенни сказал это так естественно и без подкола, будто вынес серьёзный вердикт в суде. — Я не знаю, — ответил Леви честно. — Но проблема не в этом. Она младше меня, и она играет в моей команде. Я её тренер. Ты это понимаешь? Леви откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Он прекрасно видел, что его слова дядя не воспринял всерьёз. — Проблема как раз в этом, малец. — Голос Кенни стал на пол тона тише. — Именно в этом. Он вдруг поднялся, кинул пару купюр на стол и направился на выход из ресторана. Леви оставалось только пойти за ним, не понимая, чего он вдруг вскочил. Выйдя, мужчины сразу направились в сторону курилки. Точнее, один направился, а второй просто пошёл за ним. Теперь уже Кенни молчал. Молчал, пока выходил, пока они шли, пока он закуривал сигарету. — Аккерманы влюбляются раз и навсегда. Леви чуть не поперхнулся. «Что за сопливые бредни?» — И это ты мне говоришь? Я уже сбился со счёта твоих женщин. — А кто тебе сказал, что я был влюблён в них всех? Мужчина криво усмехнулся. Он протянул портсигар племяннику, и тот, пару секунд подумав, достал сигарету. — Я не уверен, что это влюблённость. — Зажав в зубах сигарету, он поднёс её к зажигалке у дяди в руках. — Ну, хочешь, я тебе вызову проститутку? Расслабишься. Заодно и проверишь. Леви в удивлении поднял бровь. Он быстро выпустил пару клубов дыма, раскуривая табак. — Нет, спасибо. Что-то ты раньше не делал мне таких предложений. — Так и ты раньше не приходил ко мне с разговорами о делах сердечных. Докуривали дальше в тишине. Но когда они сели в машину и выехали домой, Леви спросил: — Что мне делать? — Я не понимаю, в чём проблема, малой. Ты страдаешь хернёй. — Кенни посмотрел в зеркало заднего вида и включил поворотники. — Она совершеннолетняя. Ну да, твой игрок, ну с кем не бывает. — Ты понимаешь, что если об этом узнают, то слухи расползутся по всей федерации? И в первую очередь пострадает она. — О, так ты её хочешь защитить. Благородно. Но я тебе уже всё сказал. — Они выехали со стоянки. — Хочешь верь, хочешь нет, но мои слова про влюблённость на всю жизнь, это чистая правда. Думаешь, я был в восторге, когда твой дед вдруг начал затирать мне это? Нажав на газ, когда загорелся зелёный, он продолжил. — Жизнь со временем показала, что это действительно так. Последние слова звучали как-то… больно. Леви вдруг понял, что он никогда не задумывался, а любил ли его дядя кого-нибудь по-настоящему? И, судя по всему, любил. Спросить об этом он сил в себе не нашёл. На сегодня и так разговоры о личных темах зашкаливали. — Н-да уж. Легче не стало. Дядя вдруг рассмеялся. — А ты думал, я тебе готовое решение на блюдечке принесу? Ну нет уж, ещё я взрослому мужику сопли не подтирал. — Разве тренеры только этим и не занимаются? — усмехнулся младший Аккерман. — Наконец-то ты начал меня понимать! — Приподнятое настроение Кенни не заканчивалось, но он чувствовал, что всё же малого нужно направить. — Выбор у тебя невелик. Либо ты выберешь её и будешь страдать всю жизнь, даже если тебе сейчас так не кажется, либо ты выберешь себя, но, может быть, действительно подпортишь ей баскетбольную карьеру. Леви нечитаемым взглядом смотрел на дорогу. Именно этого он и боялся услышать. Именно это и была чистая правда. Но дядя прав, выбор в любом случае он должен сделать сам. Почувствовав, как атмосфера в машине помрачнела, Кенни решил попытаться вытащить племянника из тяжёлых дум. — Команда же завтра должна приехать, хоть посмотрю на твою избранницу. — Она не моя избранница, и нет, она не приедет. — Что так? — У неё травма. — Бывает. Несерьезная хоть? — Нет, обычный вывих. Пару дней в больнице, и её отпустили на волю скакать на костылях. Скоро восстановится. — Вывих? Хуйня. — Он припарковался во дворе и выключил двигатель, потягиваясь. — Это тебе не месяц валяться в больничной палате, да? Леви кинул на него недовольный взгляд. Он вообще не любил тему своей травмы, а когда дядя так похуистически шутил про то, что испортило ему жизнь. Это его бесило. — Да ладно, не смотри так. Зато, в отличие от неё, ты лежал с полным комфортом, а не в общей палате. Скажи спасибо дяде. На что младший Аккерман раздражённо выдохнул и закатил глаза. — Я дал на лапу главврачу, чтобы к ней никого не подселили. «Ну он точно втюхался». Кенни расстегнул молнию куртки и приоткрыл окно. — Клуб знает об этом? — Нет. — А Эрвин? — Издеваешься? Никто не знает. В том числе и она сама. — Моя школа! В этот момент у Леви само на лице нарисовалось выражение: «Ты серьезно?» — Ага, помню, что в первые полчаса, как я очнулся после наркоза, увидел смс-ку от тебя: «Ну как тебе твоя люкс-палата? Это подгон от любимого дядюшки!» — Ну, был бы ты моей девкой, ещё и малолетней, то никогда в жизни бы не узнал об этом. «Отлично, он теперь ещё и за Санти будет меня подъебывать». Он вылез из машины, обрывая их диалог. Размусоливать можно бесконечно. Но решение в любом случае нужно будет принять. И, честно говоря, он его уже принял. Оно казалось ему таким очевидным, что и думать было нечего. Наверное, он бы не смог простить себя за то, что растоптал своими эгоистичными чувствами репутацию и карьеру молодой девушки. Да и чувствует ли она к нему то же самое? Он этого не знал. В памяти вдруг замелькали моменты. Её смелое поведение в том баре. Позже мигом сменившееся на покладистость, когда она узнала, кто он. Её шокированный взгляд, когда пришёл к ней домой и массажировал спазмированную ногу. А её удивленные глаза, когда он решил купить им продуктов. И искренняя благодарность за какие-то пару йогуртов… А как она потом начала пахать и доказывать, что она хороший спортсмен после того, как он во второй раз учуял от неё запах алкоголя. Капли, стекающие с её волос, когда ей хватило мозгов мокрой попереться в лес. И его кофта на ней… Смотрелась очень даже… хорошо? И в лесу тогда сидеть в тишине было хорошо. Их персональные тренировки на сборах. В этот момент Леви понял, что только на одних тренировках он провёл с ней уже слишком много времени. Что было неудивительно: он же тренер, а она его спортсменка. От этой мысли снова заскребло где-то внутри. Но воспоминания были такими приятными, что не хотелось прерывать этот внутренний поток. А та стычка с Адель во время тренировки с Эрвином. Кажется, тогда он впервые увидел в ней столько агрессии и силы, что его действительно удивило. Она же была ходячим анализатором и совсем не походила на взрывную девочку, которая заводится по поводу и без. Её максимум — что-то пробубнить себе под нос. Чай в беседке, который они хлебали из одной кружки. И тот самый вечер на пляже. «Чёрт бы побрал эти ебаные сборы!» Неожиданное знакомство с её матерью. Игры с «HARDROSE». Травма. Опять персональные тренировки. Заправка. Капот. Ветер. Смех. Волосы. Она. Леви не заметил, как уже сидел на диване в гостиной, а дяди рядом не было. Поразительно. Решение уже принял, а в голове все равно не прекращающаяся каша. Под конец воспоминания закрутились пёстрым калейдоскопом. Ему даже показалось, что он знаком с ней не три с лишним месяца, а минимум год. Но решение в любом случае было принято. Они не могут быть вместе. По крайней мере сейчас. По крайней мере, пока она играет в его команде или даже в этой стране. Рывком он встал с дивана и прошёлся по квартире. Кенни нигде не было. Он достал телефон и зашёл в мессенджер. Сообщений тоже не было. На улице уже вечер. «Я же даже не поздравил её». — Он тут же себя одёрнул. — «Нет, я всё решил». Мышцы затекли, и он покрутил головой, чтобы размять шею. И заодно выветрить все удушающие мысли. Краем глаза он заметил записку на столе. Зацепив пальцами исчерканный листок бумаги, он всмотрелся в то, что было нарочито специально написано красной пастой. «Срочно вызвали в клуб. Не стал тебя дёргать, дома буду поздно. Я знаю, какое решение ты принял, и знаешь что? Ты мелкий дурак! Впрочем, я был точно таким же в твоём возрасте». Уголки губ дёрнулись. О чем он думал, когда полез в телефон искать от дяди сообщение? Это же Кенни. И эта записка действительно то, чего от него можно было ожидать. Пальцы вдруг снова потянулись к телефону. Зайдя в приложение, он вбил знакомый адрес и оплатил услугу. Да, решение было принято. И он не отказывался от него. Но…

***

Это был самый лучший и самый худший день рождения одновременно. Утром ей хотелось расплакаться от благодарности. После того как её поздравили Линда с Сашей, ближе к обеду к ним в квартиру завалилась вся команда, включая Эрвина и Ханджи. И последующие пару часов прошли за веселыми и приятными разговорами. Зоэ, как обычно, несмотря на свой статус директора, задавала больше всех атмосферы. И вот на кухне практически не осталось свободного места. Именинница сидела на стуле, оставшиеся два стула достались Смиту и Ханджи. Остальные расположились кто где. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то стоял, оперевшись поясницей в столешницу кухонного гарнитура. А Саша вообще без стеснения уселась прямо на пол. В спальне в это время красовался букет цветов, уже поставленный в вазу, а на столе стояли два красивых торта. Помимо этих презентов, команда подарила Санти еще конверт с деньгами, чтобы она купила себе то, что хочет. Но к вечеру от этой праздничной атмосферы не осталось и следа. И теперь плакать хотелось от нависающего чувства одиночества. Пустота квартиры вдруг начала давить. Будто в любой момент из-за угла появится монстр и сожрет её. Фантазия, чтобы отвлечься от болезненных чувств, рисовала страшные картины. Вот сначала появляется его непропорционально огромная, похожая на человеческую, голова с глазами навыкате, а потом уже и несуразная пухлая рука. Он хватает её и тянет к себе, чтобы раздавить. «Блять, нет, лучше уж чувствовать одиночество». Девушка скорчилась. И даже Вилка сегодня не смогла приехать лично. Её вообще уже третий день не было в городе из-за рабочей поездки. Команда же после посиделок всем составом отправилась на вокзал. Им уже нужно было выезжать в Хлорбу на предстоящие игры. Поэтому контраст с утренним состоянием ощущался острее. А ещё и он её не поздравил. Санти не хотела себе врать. Она ждала его появления или хотя бы сообщения. На улице уже стемнело, поэтому она лежала в своей комнате, зарывшись в одеяло. Периодически она заходила в мессенджер, проверяя сообщения. Сегодня их там было достаточно. От мамы, от родственников, от Вилки, от каких-то старых знакомых. Даже Эл её поздравила. А он — нет. И она, как дура, залезала на его страницу и видела, что Аккерман всё же периодически заходил сегодня в сеть. И самое дерьмовое, что всё, что ей оставалось в этой ситуации, это сидеть и терпеть. Да, можно было бы перетерпеть это состояние. Этот день. Это оглушающее одиночество. Но перетерпеть влюбленность в своего тренера вообще возможно? Вдруг в дверь раздался звонок. Девушка тут же поднялась и, хромая, поскакала в коридор. На пороге оказался курьер. Передав ей посылки, он попросил роспись для подтверждения получения и покинул квартиру. Санти удивлённо держала в руках коробку средних размеров и какой-то пакет с чем-то мягким внутри. Вернувшись в свою комнату, она распаковала сначала коробку. Там был новенький и, судя по марке, дорогой перкуссионный массажёр. Взгляд застыл на подарке. Удивлению не было предела. Спортсменка тут же схватила пакет и достала из него содержимое. Это оказалась вещь. Далеко не новая вещь. Она сразу узнала её. Меж сжатых пальцев девушки шуршала ткань бежевой баскетбольной олимпийки с большой надписью «ORLEAN».