28. Возвращение

После душевного разговора Тан Сань и Оскар собрались последовать в академию, но первый без видемой на это причины теряет сознание. Ао в шоке, вот только что они дрались и болтали, а сейчас... Опасаюсь самого страшного блондин склонился и начал дергать его плечи, проверять пульс и дыхание, они присутствуют. Так же осматрел друга на наличие трав, они отсутствуют. Что же делать? Он зовёт на помощь. К ним выходят работники кафе и предлагают им уйти, чтобы не пугать посетителей. Оскар сразу вернулся в реальность, вспомнив, что тут никому нет дела друг до друга, кроме него самого ему никто не поможет, мир таков. Подхватив синеволосого за подмышку, Оскар поволок его к скамейке, Сяо У в облике кролика, словно понимая все, не стала бояться и убегать, создавая тем самым Ао больше проблем. Она, как в невесомости, забралась на белую макушку, показывая свое доверие, и держала равновесие, пока тот занимался с Тан Саном. Положив его на скамейку, он попытался привести его в чувства: бил по щекам, давил на болезненные точки, угрожалтнатузо что съест Сяо У, но всё без толку. Что же делать? В голову пришел только один ответ. Он достал свой телефон, по памяти набрал номер. Как часто он набирал его, но не решался нажать на кнопку вызова. Сейчас этот момент настал. Пошли гудки и... Зазвонил телефон в кармане Флендера. Тот сидел за своим столом и общался с Эр Лэроу и Ма Хунцзюнем. Увидев незнакомый номер, он, подумав секунду, отвечает — Алло, кто это? — Директор... Флендер подскочил, услышав знакомый голосом, ударившись коленками о край стола, из-за этого на него покосились двое, находящиеся тут. Он чтобы не вызывать подозрения, глупо улыбнулся и махнул рукой, показывая, что всё в порядке. Он отвернулся к окну, надеясь, что его слова будут не разборчевы, полушопомтом заговорил. — Это же ты? Ты-ты жив, даже не верится. Как ты? Всё нормально? Что случилось? — Со мной Тан Сань, он потерял сознание в городе, у кафе. — Диктуй адрес, и сейчас же отправлю к тебе пару надежных учеников. — Спасибо. Так и произошло, вскоре к ним подошли пара юношей и предложили помощь. Вызывав повозку они быстро добрались до академии, уже на её территории меняя друг друга они быстро добрались до общежития. Положив Тан Сана на кровать, Оскар выдохнул, но не ненадолго. Только дверь закрылась после помощников, как её с грохотом распахнули. Это был ни кто иной, как сам Ма Хунцзюнь. Ему не нужно было подслушивать разговор Флендера или следить за учениками, нет. Он просто был на улице и пикапил одну из старшекурсниц, как он испытал нечто странное, сердце в груди остановилось, и дыхание на мгновение перехватило. Он забыл обо всём, что делал буквально секунду назад, ведь краем глаза он увидел, как двое парней тащат тело Тан Сана, а на макушке одного сидел кролик Сяо У. Постороннему она бы не приблизилась. Приглядевшись к этому парню, его схватил ещё один приступ, на сей раз он расползся по всему телу, от ушей до пят волной дрожи. Это же… Оскар! Он пришёл в себя только тогда, когда они скрылись в общежитии. Встряхнув головой и даже не попрощавшись с девушкой, он рванул туда. Но оказавшись на месте, он не успел заметить, в какую именно комнату они ушли. На его счастье, по лестнице со второго этажа спускался парень, тот самый, что тоже тащил Саня, и он знал точные координаты. Сломя голову Ма понёсся туда. И в мгновение ока он оказался напротив этой двери. И тут его настигло сомнение, а вдруг за этой дверью кто-то другой? Но желание встретиться с другом пересилило, и он, без стука и спроса, просто залетел. Там он увидел то, что хотел: Тан Сань, бессознательно лежит на кровати, а рядом его... Чёрт, как он изменился... Стал таким высоким, широкоплечим... А волосы и глаза остались неизменными. — Оскар, — тихо позвал Ма, он почувствовал сильное напряжение внутри. А вдруг... Нет, он не мог ошибиться, это он. — «Это же ты, Ао!» — Толстяк, — отозвался золотоглазый. И Ма в два шага сократил их расстояние и обнял, сжимая его в своих тисках, вытесняя воздух из лёгких, пережимая кровеносные сосуды. Как же он счастлив. Это кружило голову. — Эй, отпусти, отпусти, задуший, — стонет Оскар, и Ма выполняет просьбу. — Дай я на тебя посмотрю, — выпустив блондина из объятий, он положил руки на его плечи, чтобы тот не удрал от него и принялся разглядывать, совсем как диковину. — Чёрт, каким же ты стал... — Сногсшибательным? — Не то слова... — когда его глаза поднимались с туловища на лицо, глаза сузились, присмотревшись — погоди, а что это? Ао тут же почувствовал неловкость, поняв, о чём идёт речь. Его красивое лицо теперь уродовал шрам на скуле под левым глазом, след жестокой бойни, из которой он вышел живым, но уродом. Он отстранился, дёрнув лицом в сторону, пытаясь скрыть его. — Отстань, — Ао попытался оттолкнуть Хунцзюня. — Это шрам? Ты его нарисовал? Дай потрогаю, — красноволосый натянев лукавую улыбку, обильно облизнул большой палец одной руки и потянул его к лицу, а второй, потянул блондина к себе так он словно пленил его и не позволил отдалиться от себя, а наоборот. Что-то обжигающее зашевелилось внутри него, от такой близости, от такого ярого сопротивления оказанному ему, давно забытое и очень голодное, заберающее контроль. Оскар что-то невнятно мычал, но его попытки вырваться были тщетны. Внезапно разговор приобрёл совсем неожиданный тон. — Шшшш. Ну, разочек. Ты чего… — движения Махунцзюна стали более порывистыми и грубыми. Он отпустил Оскара, чтобы положить одну освободившуюся на загривок, и принудительно сближать их лица, а другую на талию. Ао, наконец, уперся руками в грудь Толстяка и оттолкнул его, но его действия были неловкими и недостаточно сильным, посему они с грохотом упали. От шума Тан Сань рефлекторно открыл глаза, но ещё не совсем пришёл в себя. Он лежал на спине и смотрел в потолок, просыпаясь, вспоминая последние события. Но тут до его ушей донеслись странные звуки, шопоты. — Ну давай уже, милая моя, — голос явно был Хунцзюня, но с хрипотцой, словно с нотками животного голода. — Слезь с меня… — требовал Ао. — Ну чего ты ломаешься, давай по-быстрому, как в старые добрые. — Руки убери! — Я так соскучился по тебе, ты стал настоящим красавцем. — Прекрати, толстый. О чем ты вообще? — О том самом. Не играй дурочка. Ты знаешь я получаю, что хочу. Ещё с юности бы должен был усвоить этот урок. — Я уже не тот, что был раньше... Я не позволю! — Ещё как позволишь. На моей стороне сила! — Я бы сказал масса, — простонал Оскара. —Ты меня раздавишь... — Нет, — голос Ма Хунцзюнь стал неузнаваем. — Я тебя просто трахну. — Да ты ебанулся! Тут же Тан Сань. — Он в отключке. Никто тебя не спасёт! — Снова в тебе петушок заговорил? — А я и не прекращал, когда дело касается тебя... У Тан Сана сердце биться перестало, а в груди стало больно от диалога, которому он оказался невольныи свидетелем. Что происходит? Их из вообще связывает? А в это время на полу послышались недвусмысленные шорохи расстёгиваемой одежды. Брюнет не мог больше, да и не хотел, скрывать своё пробуждение. Он резко, одним движением вскочил, принимая сидячее положение, прежде, чем понял это. Голова, естественно, закружилась, а в глазах потемнело, а ещё он подумал что в придачу ко всему его оглушило, ведь все звуки тут же затихли, наступила гробовая тишина. Тан почувствовал себя учителем, который застал целующихся учеников в классе. Временное помешальство дало возможность его друзьям хотя бы подняться до того, как он повернулся к ним. Выглядели они растрёпанными и смотрели каждый в свою сторону. — Тан Сань, ты... — первым заговорил Ма Хунцзюнь, своим обычным голосом, ну артист, пока Оскар заканчивал поправлять свою одежду. — Что произошло? — Поинтересовался длиноволосый переводя взгляд то на одного, то на другого. — Ничего, — в один голос ответили "друзья, не разлей вода." «Каждый живёт со своей болью...» — Как ты, Санёк? — Спросил озабоченный Оскар, повидемому закончив прихорашиваться, ловко меняя тему разговора. — Что произошло? Ты только встал из-за стола, как рухнул... — Усталость, наверное, — владелец молота Безбрежных Небес приложил руку к своему лбу. Он не знал как себя вести теперь с этими двумя, следует ли ему сделать вид, что он ничего не слышал или все же стоит уделить на это внимание и что то да предпринять? Но тут, сбивая его с мысли на его ноги, с подушки лежащей рядом, закончил кролик. Тан Сань улыбнулся и погладил свою Сяо У, со всей нежностью и любовью. Главное она в порядке.