Глава 16. А ты веришь в справедливый мир?

- Представляешь, Настя винила во всём себя! – Эд стучал стаканом с холодным виски по барной стойке. Сегодняшний вечер напарник предложил провести в одном из его любимых баров, в котором он частенько зависал после работы. Мне необходим был отдых от навалившегося стресса. Местечко было совершенно небольшим, с дырами в стенах, неумело прикрытыми плакатами, простым незамысловатым освещением и лёгкой джазовой музыкой. - Она говорила, что виновата в том, что ты решила пожертвовать собой, что подвела сестру, напугала родителей, сбежав из дома и снюхавшись с бандитами. – голос Эда звучал максимально раздражённо. – Глупая маленькая девчонка! Как можно быть виноватой в такой ситуации? - Типичный пример виктимблейминга. – мою ладонь тоже охлаждали виски со льдом, я делала совсем небольшие глоточки. – Когда жертва преступления, под давлением общества, начинает считать себя виноватой. Да и свидетели зачастую наговаривают на жертву, мол, она сама вела себя неверно, и поплатилась за это. Грустно и несправедливо. Виски обжигали горло. Я не часто пила крепкие напитки, да и не особо любила это дело. Но сегодняшний вечер был особенным, и мне захотелось чего-то покрепче. - Ева, а ты вообще веришь в справедливый мир? – тёплый свет от желтоватой лампы украдкой ложился на расслабленное лицо Эда, струился по прядям его русых волос. Мне нравилось рассматривать его, параллельно ловя звуки джаза на фоне. В баре было немного человек, почти вся барная стойка оказалась в нашем распоряжении, создавалось чувство уединения и спокойствия, так необходимого мне этим вечером. - Справедливый мир, говоришь. – я уткнулась глазами в стакан. – Это весьма странная концепция. Если мир справедлив, значит работает правило бумеранга. Ты делаешь зло, и тебе в ответ прилетает зло. А значит, хорошим людям ничего не угрожает. Однако, это ошибочная и самонадеянная концепция, ведь пострадать, на самом деле, может каждый. И, если верить в справедливый мир, значит – наплевать на свою безопасность и просто плыть по течению. - То есть, ты считаешь, что мир лучше не идеализировать? Зачем мы тогда, детективы, раз жертв не избежны? - Ну как, зачём? – на моём лице повисла глуповатая улыбка, а щёки потихоньку наливались краской от выпитого. – Если у нас есть хоть малейшая возможность изменить мир к лучшему и предотвратить зло – почему бы не попробовать? - Даже во вред себе? – Эд загадочно взглянул на меня, убрав за ухо выпавшую прядь волос. - Ты про нос мой что-ли? - Допустим. - Не надо жалеть меня, Эдик. – чувственно проговорила я. – Поверь, я в этом не нуждаюсь. Каким бы дерзким не было преступление, каким бы сложным не оказалось дело – я в него всё ровно впишусь и буду стараться помочь тем, чем смогу. Кстати, а помнишь, что было при нашей первой встрече? - Ты меня впервые назвала подставным наркодиллером. – брякнул Эд, расплываясь в улыбке. - Я не про то. Ты ведь сам раскрыл свою легенду прекрытия, только бы спасти меня, разве не так? Значит, и тебе не чуждо чувство альтруизма и самопожеотвования? Парень на секунду замолк и задумался. Редко я вижу его таким серьёзным. Он словно пытался воспроизвести в голове наше первое знакомство, разложить его на кадры, словно из кино. Эд украдкой взглянул на меня и полушёпотом ответил: - Мне не хватало такого напарника. – парень чуть ближе подвинул свой барный стул к моему. – До твоего появления в агенстве, я делал всё, будто, в тумане и на автопилоте. Но ты заставляешь задуматься над глубокими вещами. - Я не говорю ничего особенного. По-моему, желание защитить слабых и беспомощных должно быть в каждом человеке, идущем работать в правовую сферу. - Давно хотел у тебя спросить, - продолжал Эд, - а ты с детства хотела быть юристом? Ну, то есть, в тебе всегда сидело желание бороться со всякими гадами? - Ждала этого вопроса. – я слегка прикоснулась к его руке и тут же отдёрнулась, точно побитая током от внутреннего напряжения. – Отец растил меня сильной и выносливой. Он всегда хотел видеть меня в агенстве, когда я стану взрослой. Но, к сожалению, ему не суждено порадоваться за мои успехи. - Так это всё из-за твоего отца? - Не совсем. – Я слегка задрала футболку к верху, оголив свой живот. Эд совершенно не ожидал подобного действия, и милейшим образом засмущался. – Смотри. - От чего такой шрам? – он стал внимательно рассматривать тонкую беловатую и шершавую линию на моём боку. - Я была в 9 классе. Со мной особо никто не общался. Считали заучкой и скучной серой мышью. Однажды, крутой девчонке класса показалось, что я положила глаз на её парня. А я даже в лицо этого пацана не видела. В школьном туалете она избила меня и задела циркулем по животу. От этого и шрам остался. Эд с каждым мгновеньем менялся в лице. От привычного весельчака больше ничего не осталось. Он жадно вглядывался в мои мокрые от подступивших слёз глаза, проникаясь моей историей. - И что, эту гадину наказали? – вознегодовал парень. - Ты не поверишь, но даже судебное разбирательство было. Она, естественно, отрицала нанесённые мне побои. А ещё, та девчонка сама себя исколечила, только чтобы обставить всё против меня, мол, это я её побила, а она лишь защищалась. Мой голос дрожжал, речь сбивалась, а глотки виски с каждым новым словом становились больше и больше, пока я, под впечатлением от собственного рассказа, не выпила всё до последней капли. - Тот парень тоже был вызван свидетелем. Он уверял, что я на самом деле приставала к нему! Даже сфабриковал нашу с ним, якобы, переписку. Откуда-то откопал доступ к моим социальным сетям, скачал оттуда диалоги и выставил мои сообщения совершенно к другим людям за наш с ним диалог. Дело длилось пол года. Я сильно тогда похудела, ничего не ела, испытывала проблемы со сном. - И что решил судья? - Нам с мамой выплатили моральный вред за мой несчастный поцарапанный бок. - И всё? – глаза Эда налились кровью. - Всё, Эдик, всё! Я ушла из этой школы и доучивалась в другой. Каждый день пыталась забыть этот ужас, но шрам на теле и на душе никогда не даст забыть. После суда я приняла для себя важное решение – я хочу стать защитником общества, нести справедливость в этот мир и помогать слабым. Я хочу знать законы, уметь их применять, хочу учиться самообороне и работе с оружием, хочу доказать самой себе, что я – уже не та слабая девятиклассница! - И ты реально не слабая, Ева! – Эд не выдержал накативших на него чувств и заботливо обнял меня, уткнувшись в моё плечо. – Мне кажется, боевая девчонка, ты уже сто раз доказала сама себе, на что способна. Не надо больше никому ничего доказывать. - Ты думаешь? – я как-то машинально положила руку ему на вспотевший влажный лоб. - Уверен! Шеф, твоя мама, наши клиенты, и я, в конце концов, видят твою решимость и самоотдачу. Если ты за что-то берёшься – дело будет в кармане. - Правда так считаешь? – я продолжала мысленно бороться с собой. Слова Эда трогали меня до глубины души, и я отказывалась верить в их правдивость. Неужели, он и правда с таким уважением ко мне относится? - Возможно, - перехватил Эд, - тебя на протяжении жизни не особо замечали и уважали, как ты говоришь, но то время прошло. Твоя жизнь идёт вперёд, и в ней есть те, кто в тебя верит. Я, например! Моё сердце пребывало в состоянии спокойства и умиротворения, стоило мне выговорить всё то, что мешало двигаться вперёд. Любому человеку необходима поддержка со стороны окружающих, знание того, что в него верят, ему доверяют и уважают его. Кажется, я ждала сегодняшнего разговора всю жизнь, и лишь сегодня, в баре за стаканом виски, мне удалось распахнуть человеку душу и не получить осуждения в ответ. Произошло совсем наоборот. Человек выслушал и принял мою сторону. Я ощущала тепло и уют, находясь рядом с нии. Это по-истине бесценно. До дома я решила прогуляться пешком. Эд оставил меня на середине пути, а сам запрыгнул в нужный автобус. Он долго напрашивался проводить меня прямо до подъезда, но мне захотелось немного проветрить мозги и пройтись наедине лишь со своими мыслями. Мама на ночной смене в больнице. Квартира встретила меня абсолютно пустой и тёмной. Сил в ногах практически не осталось и, умывшись, стянув с себя одежду и немного приоткрыв окно на проветривание, я завалилась спать. Сон окутал меня практически сразу, стоило только вжаться щекой в мягкую подушку. Время во сне бежит совершенно в ином ритме, совсем не как днём. Непонятно, час пронёсся или минута с момента, когда ты сомкнул глаза. Вот и я провалилась в неясную дремоту, то возвращаясь на пару секунд в сознание, то резко отключаясь. Голову наполняли образы минувшего дня, наша операция, моё торжественное освобождение из лап преступников, наш с Эдом разговор по душам. В состоянии томной дремоты я не сразу распознала звуки, доносящиеся откуда-то из коридора. В моём сознании они преобразовывались в нечто туманное. Однако, когда звуки стали явно громче и настырнее, я всё-таки выплыла из состояния неспокойного сна. Кто-то уверенно трезвонил в дверной звонок. Пронзительный сигнал раздавался по всей квартире, долетая и до моих полусонных ушей. - Это ещё кто? – заспанным голоском прошептала я, спуская тело с кровати на пол. – У мамы есть ключи, она звонить не должна. В голове пронеслась сотня версий происходящего события. Мой, натренированный задачами по уголовному праву мозг, вечно пытается искать криминальные оттенки во всех событиях по жизни. Может, на маму напали по дороге домой, отняли сумку с телефоном и ключами, и ей жизненно необходима моя помощь? Может, Эд после нашей встречи поехал не домой, а ещё выпить. Нарезался где-нибудь, затуманил себе голову и в порыве примчался ко мне. А может, банально, кто-то перепутал корпусы и ломится не туда, куда нужно? В тёмное время суток человек намного более чувствителен к разного рода звукам, шорохам и отблескам теней. Вот и меня обуял невероятный страх, разливаясь внутри по всему телу. На цыпочках, точно не дыша, подползла на полусогнутых коленях к двери. Звон сменялся на стук кулаком по двери. Присев в коридоре под дверью, я продолжала слушать стуки, перемешивающиеся с дверным звонком, так и не решилась подняться на ноги и посмотреть в глазок. Тело окутал испепеляющий ужас, конечности оледенели, а внутри все органы точно сжались. В данной экстренной ситуации специалисты расходятся в советах. Одни советуют затаиться, сделать вид, что в квартире никого нет. Тогда предполагаемый преступник потеряет мотивацию ломиться в помещение, вы разрушите его планы. Другие, наоборот, дают совет вести себя максимально шумно и заметно, включить свет во всей квартире, начать с кем-то разговаривать по телефону, дав понять человеку по ту сторону двери, что квартира не пуста и сопротивление в любом случае будет оказано. Без понятия, какой способ более действенный, но я выбрала отсидеться и отмолчаться, пока страшные звуки не прекратяться. Человек явно был на взводе, топал ногами, шуршал чем-то. Мне показалось, через дверь даже доносились отголоски его дыхания и пыхтения. Всё действо длилось минут десять, однако, для меня время застыло, я будто просидела под дверью десятки лет, успев состариться. В голове ещё некоторое время раздавался пронзительный звон и стук, хотя человек покинул подъезд, исчезнув так же внезапно, как и появился на моём пути. Посидев пару минут в состоянии дикого напряжения, я, ошарашенная и с трясущимися ногами и руками, решила всё-таки приоткрыть дверь, предварительно заглянув в глазок и убедившись, что мне ничего не угрожает. Никаких посторонних фигур я в глазок не увидела, лишь силуэт соседской серебристой двери напротив. Мокрая вспотевшая ладонь скользнула по дверной ручке, медленными неуверенными движениями, с замиранием сердца, я приоткрыла дверь, готовявшись к самому худшему. Но то, что я увидела по пороге своей квартиры предугадать было абсолютно невозможно. От шока я заорала на весь подъезд, по-любому испугав бедных сонных соседей. Сердце прокололо стрелой, а в горле жутко пересохло, когда прямо под своими ногами я обнаружила кроваво-красные размазанные подтёки. Кровь тонким слоем лежала на плитке общего коридора, рисуя замысловатые узоры. Я не знала, куда деть свои глаза и как реагировать на увиденное. Как следует не подумав, наклонилась к луже и уже хотела пощупать жидкость пальцами, но тут же сама себе дала по рукам. Как можно своими ручищами трогать возможные улики? Мои знания по криминалистике пришлись как нельзя к месту. - Соберись, тряпка. – я похлопала себя по лицу, пытаясь оправиться от увиденного. – Веди себя, как настоящий детектив! Не время раскисать и бояться, нужно действовать! С этими словами я, переполненная энтузиазмом и желанием всё сделать правильно, метнулась на кухню. В одной из кухонных столешниц, на верхней тёмной полочке, мама хранит различного рода медицинские штучки – градусник, пластырь, шприцы. Мне же нужна была пипетка. В своей комнате захватила канцелярский файл, степлер, маркер и телефон, закончила сбор необходимых материалов и ворвалась на место предполагаемого преступления. С помощью пипетки я ювелирно собрала пару капель жидкости, похожей на кровь, туго закрыла колбочку, швырнула её в файл, скрепила его по бокам степлером и подписала: «кровь у квартиры». Всё, как Эдик научил. Напоследок, прежде, чем приниматься оттирать эту лужу с помощью швабры, дабы не перепугать соседей в край, мой взгляд упал на отчётливый свежий отпечаток ботинка прямо рядом с лужей крови. Увеличив разрешение на камере телефона на максимум, я сделала пару фотографий следа. Так получилось, что на нашей лестничной клетке живут одни женщины и дети. В квартире через стенку – мама с двумя дочками, в двух квартирах напротив – одинокие пенсионерки. Вряд ли хотя бы кто-то из них носит гигантские ботинки сорокового размера. А то и большего. Сразу на глаз не определишь. Соответственно след, который мне удалось запечатлеть, со сто процентной вероятностью принадлежит человеку, ломившемуся ко мне в квартиру и разлившему кровь под моей дверью.