Глава 3. Убить всех! Никого не оставлять в живых!

«В жизни нет безвыходных ситуаций, есть только непринятые решения» (О. Рой).

      За окном вновь разбушевалась непогода: ветер завывал со страшной силой, а дождь лил как из ведра, и прекрасный сад, вид на который открывался из спальни Малфоя, полностью утонул в огромных лужах. Была глубокая ночь, поэтому Драко, лишь слегка поворочавшись в постели, выбрал удобную позу и вновь провалился в тревожный сон.       В последнее время ему часто снились неприятные сны, отчего Драко почти всё время не высыпался, а под его глазами залегли тени. Утром, он не мог припомнить никаких деталей ночных кошмаров, зато отчётливо помнил тревогу, которая охватывала всё тело и заставляла сердце учащённо биться.       Очередной оглушительный раскат грома прервал и без того беспокойный сон. Драко открыл глаза и посмотрел на часы, которые стояли на его прикроватной тумбочке. Половина седьмого утра. Чёрт! То ли от недостатка сна, то ли от ночных кошмаров у Драко снова начала болеть голова. Сегодня будет непростой день, потому что ему нужно было выполнить очередное задание Тёмного лорда, и неплохо было бы быть в форме, но…       Он тяжело сел на край кровати, свесив ноги на прохладный пол, одной рукой помассировал глаза, чтобы избавиться от режущей боли из-за недосыпа, а другой нащупал свою волшебную палочку под подушкой. Крепко сжав её в руке, он призвал из ближайшего шкафа склянку с бодрящим зельем, одним глотком осушил её и поднялся. Сил и желания идти в душ не было, но привычка всегда выглядеть идеально заставила Драко медленно передвигать ноги в сторону ванной комнаты. Остановившись перед зеркалом, он брезгливо сморщился: огромные серые круги под глазами, потускневшие светлые волосы, осунувшееся лицо и взгляд, в котором не было жизни. Таким Драко помнил себя последние… чёрт знает сколько лет. Приведя себя в порядок и переодевшись, он взял из шкафа несколько стеклянных колбочек с нужными зельями, положил во внутренний карман своей чёрной мантии, закрепил волшебную палочку в кобуре на левом предплечье и тихо позвал:       — Тэсси!       Секунду спустя в комнате раздался негромкий хлопок, и перед ним возник домовой эльф, который при виде хозяина сразу же склонил голову.       — Тэсси готов служить молодому хозяину, сэр! Чего желает молодой хозяин?       — Мне нужно уехать по делам на несколько дней. Я не знаю, когда вернусь. Передай, пожалуйста, Нарциссе, чтобы она не волновалась.       — Тэсси передаст слова хозяина госпоже. — Эльф снова низко поклонился и исчез.       Драко и сам мог сказать матери, что ему необходимо уехать, но вчера за ужином она была так увлечена обсуждением предстоящего светского приёма, который она организовывала в Малфой-мэноре, что сыну совершенно не хотелось портить её хорошее настроение. Он знал, что, если скажет ей об отъезде, Нарцисса перестанет улыбаться и начнёт переживать, как это делала всегда, когда Драко куда-то отлучался по делам Пожирателей. Он любил мать. Пожалуй, она была единственным человеком, кого он действительно любил. А отца презирал. Тот всегда был строг с ним, всегда требовал от него быть идеальным, стать настоящим Малфоем, тем, кто не опозорит честь этой великой семьи. И Драко старался. Очень старался. Но как бы отчаянно он не стремился к тому, чтобы отец им гордился, Люциус всегда находил в нём изъяны. И наказывал. Жёстко. А после вернулся Волан-де-Морт, и Драко ненавидел отца за то, что тот втянул всю семью в эту войну.       За окном по-прежнему лил дождь, и Драко невольно подумал, что такая погода как нельзя лучше описывает его нынешнее душевное состояние: гадко, мерзко и холодно. Горько усмехнувшись таким поэтическим мыслям, с негромким хлопком он трансгрессировал.

***

      — Нет ничего веселее, чем убивать поганых магглов, — улыбаясь пропела Беллатриса Лестрейндж, обнажая свои гнилые зубы.       Сегодня им предстояла зачистка одной крошечной маггловской деревушки в Глостершире. По неподтверждённым данным там могли прятаться беглые маги, но Драко почему-то был уверен, что это просто очередная резня ради удовольствия Пожирателей смерти. Он, его тётка Белла, Август Руквуд, Антонин Долохов и еще два каких-то незнакомых для Драко человека неспеша вышли на главную улицу деревни.       — Пленных не берём, — начал Долохов. — Нечего время тянуть. У меня на вечер планы.       — Что, хочешь лишить нас веселья? — обиженно скривила губы Беллатриса.       — Веселись, но недолго, Белла, — заметил Долохов и повернулся к Драко. — Вы с Джерсом берёте площадь, мы с Беллой осмотрим дома на правой стороне улицы, а Руквуд с Перри — на левой. Пошли.       Когда-то такие вылазки представлялись для Драко кошмаром. После первой «зачистки», он чуть не выблевал все внутренности прямо на трупы у своих ног, которые оставляли после себя Пожиратели смерти. Ему стоило больших усилий держать себя в руках и не поддаться панике, когда ему впервые пришлось использовать Круциатус на молодой девушке. Было мерзко. Он мысленно проклинал себя и ненавидел за невозможность изменить свою жизнь. Почему-то в тот момент он подумал про Золотое трио. Ведь каждый из них наверняка бы лучше умер сам, чем причинил боль другому. Сейчас же подобные мероприятия не вызывали желания извергнуть содержимое своего желудка, но вот ненависть к себе усилилась многократно, ведь помимо пыточного заклятия он освоил и применял на практике смертельное.       Джерс, которого Драко до этого никогда не видел, был крупным парнем, похожим слегка на гориллу. Его жидкие тёмные волосы лезли в глаза, на лбу блестели капли пота, а рот был искривлён в усмешке. Кивнув Драко, Джерс достал волшебную палочку и направился в сторону площади. Драко поплёлся за ним. Сзади слышались взрывы и крики, значит, одна из команд уже приступила к «веселью».       На площади было много народу. Несколько человек стояли вокруг небольшого фонтана, который, видимо, и был главной достопримечательностью деревни, одна парочка сидела на скамейке, еще несколько взрослых шли в сторону церкви. Гориллоподобный Джерс ещё больше осклабился и выпустил несколько смертельных заклятий в ближайших прохожих. Моментально площадь заполнили крики. Три человека в панике начали убегать от странных людей в чёрных мантиях с масками на лице. Но верёвки, выпущенные из палочки Драко, лишили их возможности не только спрятаться, но и двигаться. Джерсу нравился процесс. Он связывал перепуганных до смерти людей и накладывал на них заклятие Круциатус, смотря с вожделенной улыбкой, как те корчатся и извиваются на земле от боли. А после убивал тех, кто выживал после пыток. Драко же предпочитал убивать сразу и не мучить никого. Лучше быстрая смерть, если всё равно нет возможности её избежать. Двух мужчин нагнало заклятье, когда те пытались скрыться в одном из ближайших домов. Крики, вопли и страх окутали всю площадь. Драко уже сбился со счёту, сколько смертельных проклятий он выпустил сегодня, и сколько из них угодили в цель.       Вдруг краем глаза он увидел, как кто-то шмыгнул в щель между домами. Приказ был до смешного прост: убить всех, никого не оставлять в живых. Драко последовал за беглецом, держа перед собой палочку. Он аккуратно скользнул в щель, прокрался как можно тише, вышел с другой стороны дома и уставился на кучу ящиков, сложенных кое-как на заднем дворе. За ними раздавались тихие всхлипы. Драко обошёл ящики и увидел маленькую девочку лет шести, которая, стараясь заглушить рыдания, крепко стискивала рот маленькими ладошками. Сердце сжалось от боли. Убить всех! Никого не оставлять в живых! Девочка взглянула на Пожирателя и ахнула от ужаса. Её глаза расширились до такой степени, что Драко мог увидеть в их отражении самого себя.       — Тихо, стой, не плачь, я тебя не обижу, — зачем-то шёпотом начал лепетать Драко, толком не понимая, что ему делать. — Тихо, малышка, всё будет хорошо.       Он вытянул руку, чтобы прикоснуться к ребёнку, но девочка инстинктивно начала пятиться назад и, споткнувшись об один из валяющихся ящиков, упала и заорала во всё горло. Драко одним резким прыжком оказался возле неё, схватил на руки и прижал к себе.       — Тише, тише, тебя могут услышать. Они убьют тебя, если услышат. Я тебе помогу, помогу. Только не кричи. Вот смотри, — сказал он и снял маску. — Я тебя не обижу, я помогу, просто…       — Ты чего это делаешь, Малфой? — Джерс, видимо, услышал истошный крик ребёнка, и пришёл на звук. — Решил поиграть в папочку?       — Пошёл нахер, Джерс! Я всего лишь пытался заткнуть ей рот. — Драко выпустил ребёнка из рук, стараясь придать этому движению как можно больше небрежности.       — Есть более быстрые и надёжные способы закрыть рот. — Недобрая искорка появилась в глазах Джерса. — Давай, кончай с ней!       — Не смей мне указывать! — огрызнулся Драко и направил свою палочку в лицо ребёнка.       Ему было плохо. Мысли метались, словно молекулы в закипающей воде. Меньше всего на свете он был готов убить ребёнка. Вот это беззащитное существо, которое от ужаса даже не могло больше плакать. Он видел эти большие пылающие голубые глаза, полные настоящего страха. И он должен был погасить этот огонь. Он не может этого сделать, но у него нет выбора. Драко судорожно сглотнул.       — Обливиэйт! — Волшебная палочка больше не смотрела на девочку, она была нацелена в голову Джерса.       Некоторое время спустя, удалив все воспоминания последних минут из памяти Пожирателя смерти, Драко трансгрессировал в небольшой дом, который стоял посреди огромной поляны, окружённой плотным кольцом леса. На его руках была девочка, которую пришлось усыпить заклинанием, чтобы она вновь не привлекла ненужного внимания своим криком.       — Какого хрена, Драко? — Из соседней комнаты в спешке выскочил мулат, когда услышал характерный хлопок. — Кто это?       — Забини, сотри ей воспоминания, я…я не смог её убить. — Голос Драко сорвался, и он затряс головой, чтобы немного прийти в себя. — Мне нужно вернуться, нужно…       — Иди, я разберусь, — перебил его мулат и понимающе взглянул на внезапного гостя.       Малфой кивнул и в следующую секунду вновь оказался на площади, где уже смолкли все отчаянные крики, и лишь сумасшедший смех Беллатрисы отскакивал от опустевших домов.