Глава 22. Основы знаний

— Я психолог. Меня учили отделять восприятие от реальности. — А я психиатр. И меня учили, что восприятие может создавать реальность. (У. Валтос)       Далия медленно встала, магией убрала все чашки с допитым чаем со стола и призвала из ближайшего шкафа несколько книг, какие-то тетради с записями, свитки пергамента и несколько маггловских ручек.       — Это шариковая ручка, с помощью них магглы пишут на бумаге, — объяснила она Драко.       Малфой выпучил на неё глаза и перевёл взгляд на троих друзей. Они натужно улыбнулись ему.       — Вы что, всерьёз думаете, что я не знаю, что такое шариковая ручка?       — Ты ведь не посещал занятий по маггловедению, — неуверенно произнесла Гермиона.       — Грейнджер, если я не посещал каких-то дополнительных занятий, это не означает, что я чего-то не знаю.       — Ладно, прости. — Дарс аккуратно разложила на столе все нужные бумаги и посмотрела ему в глаза. — Это все мои труды по окклюменции и легилименции, которые мне удалось составить за время своего обучения. Я хочу, чтобы ты изучил их.       Драко удивлённо поднял брови.       — Ты ведь не думаешь, что я смогу проникнуть в голову Волан-де-Морта?       — При должной подготовке, думаю, ты смог бы, но у нас нет на это времени. Это смогу сделать я, но только с твоей помощью.       Далия вновь села рядом и теперь смотрела ему прямо в глаза.       — Легилименция и окклюменция — крайне сложные разделы магии. На самом деле мало кто ими владеет в достаточной степени. Это не просто волшебство. Это наука. Наука о том, как устроен разум, как работает память, как формируются мысли. — Она сделала паузу, чтобы убедиться, что Драко следит за её словами, и продолжила: — Мозг — не просто орган. Это сложная сеть, где каждая мысль, каждое воспоминание — это электрический импульс, который проходит через миллиарды нейронов. Эти нейроны связаны между собой синапсами — крошечными соединениями, которые передают информацию с помощью химических веществ, называемых нейротрансмиттерами.       — Нейронтрансмиттерами? — переспросил Драко, приподняв брови в удивлении.       — Да, — кивнула Далия. — Например, дофамин, серотонин, ацетилхолин. Каждый из них отвечает за разные функции: дофамин — за удовольствие и мотивацию, серотонин — за настроение, ацетилхолин — за память и обучение.       Она улыбнулась, видя, как Драко старается усвоить информацию. Далия сидела рядом, её зелёные глаза светились энтузиазмом, а руки жестикулировали, словно пытаясь нарисовать в воздухе образы, которые она описывала. Иногда она чертила схемы и графики, чтобы нагляднее продемонстрировать свою мысль. Драко слушал её очень внимательно, пытаясь вникнуть в каждое произнесённое ею слово.       — Легилименция позволяет нам проникать в эту сеть, читать её, как книгу. Основа для работы легилименции — память. Информация, поступаемая извне, воспринимается через органы чувств, таких как зрение, слух, обоняние и других. Наш мозг преобразует эти сенсорные данные в нейронные сигналы. При этом он не просто пассивно записывает информацию, а активно интерпретирует её, опираясь на предыдущий опыт и знания. Информация закрепляется в долговременной памяти. Этот процесс называется консолидацией и может занимать от нескольких часов до нескольких дней или даже недель. После успешной консолидации воспоминание переходит в стадию хранения. Однако это не значит, что оно остаётся неизменным. Каждый раз, когда человек вспоминает что-то, воспоминание становится «подвижным» и может быть изменено. Этот процесс называется реконсолидацией. Когда нужно что-то вспомнить, мозг не просто «достаёт» готовое воспоминание, а фактически воссоздаёт его заново, опираясь на сохранённые фрагменты информации.       А теперь представь, что мозг — это за́мок. Окклюменция создаёт барьеры, как стены вокруг этого за́мка, чтобы уберечь всю информацию, которую хранит память. Обычная легилименция пытается взломать эти стены, но это грубо и неэффективно. Хотя некоторым всё же удаётся создавать достаточно прочные стены.       Она улыбнулась Драко, слегка приподняв одну бровь и продолжила:       — Но я нашла другой способ. Вместо того, чтобы ломать стены, я ищу скрытые двери.       — Скрытые двери? — переспросил Драко, не совсем уверенный, что улавливает смысл полученной информации.       — Да, — подтвердила Далия. — Каждый мозг уникален. У всех есть свои слабости, свои уязвимости. Например, эмоции. Когда человек испытывает сильные эмоции — страх, гнев, радость — его барьеры ослабевают. Это как трещина в стене. Но это ты и так знаешь.       Драко молча кивнул головой. Он прекрасно знал, что эмоции крайне губительны для качественной окклюменции.       — Или воспоминания, — продолжила Далия. — Некоторые воспоминания настолько яркие, что они как будто светятся в сознании. Если найти такое воспоминание, можно использовать его как ключ, чтобы обойти все барьеры. Мозг — это не просто хаотичная сеть нейронов. Он структурирован, как многослойная система. Есть кора головного мозга, которая отвечает за высшие функции: мышление, память, речь. Есть лимбическая система, которая управляет эмоциями. И есть подсознание, где хранятся самые глубокие, часто скрытые воспоминания и инстинкты.       Когда я начинаю процесс легилименции, я сначала исследую поверхностные слои сознания. Это как войти в дом через парадную дверь. Я ищу «точки входа» — это могут быть яркие эмоции, недавние воспоминания или даже физические реакции, такие как учащённое сердцебиение или напряжение мышц.       — Но ведь при помощи окклюменции можно полностью блокировать доступ в сознание. Никакие эмоции или воспоминания не смогут быть доступны тогда. — Драко не совсем понимал, о чём говорит Далия.       — Окклюменция создаёт барьеры, но эти барьеры не сплошные. Они больше похожи на лабиринт. Если знать, как двигаться, можно найти путь. И несмотря на барьеры, каждая эмоция, каждое воспоминание имеет отголоски. Их очень сложно заметить, практически невозможно. Особенно, если пытаться в это время ломать стены.       Но если остановиться, прислушаться, присмотреться, можно заметить их. Они словно нити, соединённые между собой. Если не рвать эти нити, а аккуратно распутать их, вплести в них своё сознание, то барьеры, воздвигнутые окклюменцией, перестанут воспринимать чужой разум как вражеский объект.       — Это чем-то напоминает распутывание защитных заклинаний. Они тоже представляют собой что-то вроде сети из разных тонких нитей. И чтобы их обойти, нужно вплести свою магию в магию защиты.       — Именно, — согласилась Далия. — Только с этого момента твой разум станет частью чужого разума. Ваши сознания станут единым целом. Этого невозможно почувствовать, потому что чужой организм начинает воспринимать тебя как часть себя. В этот момент ты сможешь сделать с человеком всё. В буквальном смысле. Не просто увидеть мысли, воспоминания, ты сможешь убить человека, отдав мозгу приказ, к примеру, отключить органы дыхания. Это гораздо больше, чем окклюменция и легилименция. Это ментальное порабощение, поэтому я вряд ли когда-нибудь открою свои исследования миру. Империус по сравнению с этим — просто детская забава. Потому что возможности бороться с этим нет ни у кого.       Драко смотрел на записи, которые лежали перед ним, разглядывая рисунки с изображением человеческого мозга и различные схемы и графики. Это было сложно. В исследовании Далии магическая наука очень тесно переплеталась с маггловской, которая до удивительной степени объясняла многие вещи.       — Как много ты знаешь о Круциатусе? — внезапно спросила Далия.       — Что? — Драко слегка напрягся. — Ну, это пыточное заклятие. Одно из непростительных. Почему ты спросила?       — Дело в том, что проникнуть в сознание Волан-де-Морта не представляется возможным, поскольку его разум помимо превосходной окклюменции защищён ещё и тёмной магией. Он наверняка проводил какие-то ритуалы, чтобы обезопасить своё сознание. Но как бы странно это сейчас не прозвучало, нахождение в плену помогло мне разобраться, как всё-таки можно обойти эту защиту. В этом нам поможет Круциатус.       Далия замолчала, чтобы перевести дыхание и дать возможность Драко переварить услышанное.       — Вот теперь я окончательно перестал улавливать суть разговора. Как легилименция связана с пыточным заклятием? — Малфой искренне пытался уловить ход мыслей Дарс, но в последние пару минут получалось очень плохо.       — Они связаны что ни на есть самым тесным образом. Заклятие Круциатус точно также как и легилименция, и окклюменция воздействует на мозг человека. Это заклинание вызывает не физическую боль в какой-то конкретной части тела, оно сбивает с толку все нейроны в организме, заставляя воспринимать поступаемые сигналы от ноцицепторов, как внешнюю угрозу. Именно поэтому мозг начинает сходить с ума, воспринимая одновременно все источники боли, и человек начинает терять контроль над собственным разумом. Мозг настолько «верит» в происходящее, что начинает сам рушить свой организм: ломать кости, повреждать внутренние органы, уничтожать себя. Иными словами, Круциатус у нас в голове.       — Допустим, — начал Драко медленно, наконец улавливая к чему ведёт Далия, — но как это может помочь залезть к кому-то в голову?       — Вот тут-то мы и подошли к самому главному. — Глаза Дарс недобро блеснули, а на лице появилась странная эмоция, которую Драко не смог понять. — Во время действия проклятия между сознанием того, кто его накладывает, и того, на кого оно накладывается, образуется весьма устойчивая и вполне конкретная связь. Эта связь настолько прочная, что не будь заклятие таким изнуряющим, этот контакт можно было бы обернуть в обратную сторону. Разум того, кто накладывает это заклинание, становится максимально уязвимым. И, я думаю, никому просто не приходило в голову, что эту связь можно использовать. До этого момента.       — И? — Драко нетерпеливо заёрзал на диване, осознавая, что стоит на пороге чего-то грандиозного.       — Остаётся одна крошечная проблема, которую нужно решить: нужно научиться контролировать боль во время Круциатуса.       Она перевела дыхание, сглотнула и подняла свой взгляд на Драко.       — Насколько ты на самом деле хорош в применении этого заклятия?