14. Такой сложный разговор

Когда Снейп видит Рона Уизли, робко стоящего на пороге, ему хочется одновременно наорать на него и в то же время облегченно вздохнуть, ведь это вовсе не из Министерства за ним пришли. ― Чего вам нужно, Уизли? ― сердито спрашивает он, понимая, что этот вихрастый мальчишка ни в чем не виноват, но не может вот так сразу сменить тон на сладко-медовый. Если такой у него вообще бывает. ― А я к Гарри, профессор… ― совсем теряется рыжий. ― Можно? ― Ой, папа, можно Рон побудет немного у меня? ― тут же между ними становится Гарри и смотрит своими щенячьими глазками, ради которых Снейп готов сделать все, что угодно. ― Мы будем сидеть тихо, обещаю! ― И никакого колдовства! Снейп делает строгое лицо. Он не хочет лишать сына удовольствия пообщаться в другом, который пришел к нему в гости, но у него нет времени следить за ними: через десять минут у него занятие со Слизнортом, а потом нужно будет найти Люпина, чтобы потренироваться в боевых искусствах. А искать для Гарри няньку ― однозначно плохая идея. ― Ну разумеется. ― Сын важно кивает головой, стараясь казаться взрослым. ― Мы просто поговорим немного… ну, о наших делах. Так и подмывает узнать, о каких именно «делах». Не о тех ли, что связаны с подпольным дуэльным клубом и Волдемортом впридачу? Снейп буквально заставляет себя стиснуть зубы и ни о чем не спрашивать, иначе это уже будет похоже на тотальный контроль. ― В таком случае, я надеюсь, что к моему приходу у вас все будет в порядке, ― с нажимом произносит он, по привычке обнимает Гарри и целует в голову перед тем, как выйти. Уже за дверью Снейп приостанавливается, слыша громкий голос Уизли: ― Ты в порядке? ― Да… а что? ― настороженно спрашивает Гарри. ― Твой отец… ну… я бы от стыда умер. Хорошо, что моих родителей в Хогвартсе нет, особенно мамы ― она вечно любит всех тискать. ― А я умираю каждый раз от мысли, что он может меня бросить… или куда-нибудь исчезнуть. Снейп замирает от звуков голоса своего сына. В них он слышит скрытое отчаяние. А повисшая между детьми пауза только усиливает его. ― Извини… ― тихо говорит Уизли. ― Ничего, проехали, ― бодрым тоном говорит Гарри, но Снейп знает: это напускное. ― Но я правда... ну ерунду сморозил! Прости, дружище. ― Просто они у тебя были всегда. Ты не поймешь. Это нормально. «Ничего, Гарри, ― мысленно говорит ему Снейп, прислушиваясь к удаляющимся шагам ― дети пошли в комнату его сына. ― Очень скоро все изменится. Все твои сомнения прекратятся, потому что для них больше не останется места: я стану твоим отцом, и ни одно заклинание в мире не сможет обратить это вспять. И даже самые сильнодействующие магические составы или наши магловские приборы в лабораториях не докажут, что раньше мы были чужими людьми». Почувствовав небывалое умиротворение, чего не было еще секунду назад, Снейп отходит от двери и отправляется по своим делам с твердой уверенностью, что скоро все изменится к лучшему. *** Снейп передвигается медленно и осторожно, крадучись с грацией кошки. До этого ему казалось, что он постоянно слышит шелест мантии Доры, слышит ее шаги, которые его обостренный слух узнавал издалека. А легкий аромат ее духов преследовал его даже в тех местах, где его не могло быть ― например, в ванной комнате или в лаборатории Слизнорта. Отзанимавшись и изучив с десяток новых зелий, Снейп решил сразу же найти Люпина, но знакомые шаги сбили его с толку и заставили сменить курс направления. И снова незнакомый коридор в лабиринте под названием Хогвартс, где запросто можно заблудиться, а то и потеряться. ― Ах, вот ты где! Снейп инстинктивно оборачивается и прижимается к стене, молниеносно вынув палочку и направив ее на врага… которым оказывается Дора. ― В чем дело, Северус? ― Палочка ее не пугает, потому что она подходит все ближе и ближе, уперев руки в бока и сведя брови к переносице. ― Ни в чем, ― быстро отвечает он, оглядываясь, чтобы понять, в какую сторону ему лучше всего сбежать, чтобы не потеряться в школьных коридорах окончательно. ― Ты избегаешь меня который уже день! ― возмущенно говорит она. ― Ничего подобного. ― Снейп глубоко вдыхает и выдыхает, а потом упрямо поднимает подбородок, не желая казаться глупо-испуганным подростком, каким он сейчас себя чувствует. ― Если это все из-за того, что ты признался в своем прошлом, то знай: мне все равно! ― выпаливает она. Снейп уже и забыл об этом инциденте и с удивлением припоминает, что да, было дело. И его до сих пор не посадили в Азкабан за нарушение границ двух измерений. Значит, Доре можно доверять. А может, она просто пока еще не успела никому рассказать. ― Дело не в этом. ― Он устало проводит рукой по лицу, потирая переносицу. ― Тебя смущает, что я работала в Министерстве, да? ― наседает Дора. ― То, что ты замужем, ― говорит Снейп. Как будто это не очевидно. Дора сразу как-то теряется, пыл во взгляде пропадает. ― Но это не мешает мне заводить друзей! ― Она приподнимает голову, пытаясь сохранить достоинство. ― Ты так говоришь, как будто замужество ― это приговор и мне нельзя ни с кем общаться! Это звучит… ну просто жутко, знаешь ли, ― передергивает она плечами. Снейп вздыхает. ― Давай будем откровенны, ― говорит он. ― Мы не друзья. Точнее... скажу так, ― оговаривается он, потому что взгляд Доры становится совсем уж несчастным. ― Я вижу в тебе больше, чем друга. ― Ой… да, правда? ― Дора смотрит на него так беззащитно, что ему хочется ее обнять, но он этого не сделает… по понятным причинам. ― Я не знаю… это хорошо, да? Ну, я просто подумала… ты меня так избегал… ― Это означает, что ты мне нравишься, очень, ― вносит ясность Снейп, гадая, она действительно не понимает, о чем он, или делает вид. ― Эм… ну ты мне тоже нравишься, иначе я не расстроилась бы так сильно из-за того, что ты прячешься от меня по углам! ― Дора складывает руки на груди и прищуривается. У нее плохо получается играть роль. Она очень старается, но лучше бы она этого не делала. Если она сейчас разрыдается в довершение всего, Снейп вообще не знает, что делать. ― Послушай… ― начинает он и тут же понимает, что не может ничего ей сказать из того, что думает. Но через секунду его прорывает: ―Ты не представляешь что со мной происходит, когда ты рядом! Когда я слышу твой голос... пожалуйста, нам лучше не общаться, хотя бы какое-то время.... может это пройдет... я не могу предать Ремуса, я ему обещал, что этого не сделаю! Он меня учит. Я... я так не могу. Дора какое-то время молчит, глядя в пространство. ― Это не пройдет, ― с непонятной эмоцией на лице говорит она. ― По крайней мере… у меня. ― Тогда тем более нам лучше не видеться, ― говорит Снейп, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается. Что же это выходит, Дора чувствует к нему то же, что и он? Но тогда… все в разы усложняется. Снейп не может так поступить с Люпином. Он обещал. Да и вообще ― это бесчестно, кто бы что ни говорил. ― Не уверена, что смогу тебя избегать с таким же мужеством, как ты меня. ― В глазах Доры блестят слезы. ― А как же Люпин? ― пытается понять Снейп. ― Что вас связывает? Или связывало? Или… уже ничего? Когда ты выходила за него… Он замолкает, сбитый с толку своими бессвязными репликами. ― Я его пожалела, ― подтверждает она его скрытые догадки. ― А он это чувствовал. Он не хотел меня связывать… собой. Он же… ты все знаешь о нем, правда? Ремус мне рассказал. Снейп растерянно кивает. ― Хотя он и правда меня полюбил, ― продолжает Дора, будто ей невмоготу молчать. ― Но он никогда бы не сделал мне предложение. Он чувствовал, что я не до конца ему предана… что я просто хочу помочь… он мне нравился, правда, но не так, чтобы… В общем, я настояла, понимаешь? Я же аврор, вот решила, что моя задача всех спасать, ― заканчивает она, нервно выдохнув. ― Кажется… не все так ужасно. ― Снейп не знает что сказать, чувствуя себя крайне неловко. ― Ремус не так уж плох… ну, у него проблемы с характером, но я ведь тоже не подарок… и он знает, как справляться с болезнью и у него получается! ― Снейп сам не знает, почему оправдывает его. ― Ужасно то, что появился ты, ― тихо говорит Дора. ― Я? ― ошеломленно переспрашивает он. ― Да, ты, ― подтверждает она. ― Ты что… вообще его не любишь? ― Люблю, ― говорит та. ― Его есть за что любить, правда. При этом она не смотрит на него. ― С ним иногда бывает тяжело. ― Она пожимает плечами и невесело усмехается. ― Он не верит в мои чувства, даже в те, что есть. Просто… дело, даже не в этом. ― В чем? ― В моем воображении. В нем всегда был ты… понимаешь? ― Дора выглядит так, будто вот-вот расплачется, но она стойко держится. ― Именно ты… вот такой. Твои глаза, голос, волосы… Я не знала, что ты существуешь. И я не перестаю себя винить, что не подождала эти шесть лет… чего мне стоило просто подождать? Последние слова она почти выкрикивает. В них сквозит такое отчаяние, что Снейп собирает всю силу воли, какая у него есть, и отходит в сторону. Ведь все, что ему сейчас хочется ― сгрести ее в охапку и целовать, чтобы стереть это выражение боли с ее лица, услышать, как она счастливо смеется, ведь он уже слышал ее смех… Наступает гнетущая тишина. ― Я не должен был здесь появляться, ― нарушает ее Снейп, долго думая, что сказать. ― То, что произошло… это неправильно. Он бьет кулаком по стене. Руку пронзает боль, отчего становится легче. Совсем чуть-чуть. ― Северус… прости, я не подумала! ― вдруг срывающимся голосом говорит Дора, но, к счастью, не подходит близко, иначе неизвестно чем бы это все закончилось. ― Я считала, что это только мои чувства, что если я буду рядом с тобой как можно больше, не стану задавливать их… это пройдет. Быстро пройдет. У меня такого никогда еще не было… я тоже не хочу предавать Ремуса, я просто не думала, что ты… ты… Я тоже должна держаться от тебя подальше. Прости. Легкие быстрые шаги, удаляющиеся от него ― и тишина. Снейп медленно выдыхает. Ушла. Неужели она сразу не поняла, что он чувствует к ней то же, что и она к нему? Видимо, нет. Снейп еще какое-то время стоит, прислонившись лбом к прохладной каменной стене. Нужно собраться, идти на дуэльные занятия, к тому же рука уже не болит, наверное, там ничего серьезно, иначе пришлось бы обращаться к мадам Помфри и выслушивать от нее очередную лекцию о безответственном отношении к здоровью. Но он не может сдвинуться с места. Перед глазами возникает лицо Ремуса. Его последний взгляд, когда Снейп рассказал ему о Мариусе. Он сочувствовал ему ― тому, кто мог легко увести у него жену, стоило только разок поддаться искушению. Как-то неловко после всего этого идти к нему на занятия. Люпин не обязан его учить, и ни о каком шантаже больше и речи идти не может. Снейп попробует еще раз предложить ему деньги за труд: ему они очень не помешают, учитывая, что скоро в его семье родится ребенок. Снейп медленно идет по коридору, поражаясь тому, что Ремус вмиг перестал казаться ему каким-то самодуром, который ревнует жену к каждому столбу и не позволяет даже смотреть в сторону мужчин. Кажется, он теперь даже его жалеет и это может всерьез помешать их занятиям. Как можно бросаться заклинаниями в столь несчастного человека? Снейп закатывает глаза, злясь на себя, что с этими отцовскими делами постепенно превратился в какую-то сентиментальную манную кашу, обильно политую тыквенным соком. Вот только этого еще не хватало.