22. Успел спасти… но это не точно

Белый потолок. Белые стены. Мягкая кровать, теплое одеяло. Сознание медленно возвращается, вырывая из приятного небытия. Снейп несколько раз глубоко вздыхает. А потом замирает, стиснув в кулаке одеяло. Его дети… на холодном полу. Бьющийся в панике Гарри. И Мариус, который даже не вздрагивает от оглушающих взрывов заклинаний. Цепи разорваны, портал, порог Хогвартса… а дальше все, как в тумане. Кажется, Минерва подхватила его под локоть, потому что ноги резко отказали. Кто-то из старших студентов осторожно забрал у него недвижимого Мариуса. Испуганный взгляд Гарри, удар об пол и темнота. Кажется, он знатно поработал магией, все силы отдал на борьбу с Волдемортом. А теперь лежит в кровати и… бездействует! Снейп резко садится, но в голове отдает такой болью, что он стискивает зубы и ложится обратно. И плечо ноет. Перед глазами мушки. Мариус. Он должен быть с ним сейчас, а не отлеживаться. И как там все остальные? Благополучно ли вернулись в Хогвартс? Ремус, наверное, всерьез поссорился с женой из-за того, что та ринулась в бой, когда ей лучше поберечься и не делать резких движений. Вид упавшей от заклинания Доры, возникший в подсознании, заставляет его похолодеть. Нет, Люпин не станет. Он будет лишь безумно рад тому, что она выжила. Она выжила. Иначе и быть не может. Он делает попытку еще раз встать. Он должен найти детей. Гарри был в сознании до последнего. Остается надеяться, что его уже подлечили, и с ним все в порядке… Мариус. Снова тупая боль на затылке. Снейп похоронил его много лет назад, а теперь отчаянно боится услышать то, что уже слышал и пережил однажды. Оттого он почти не смотрел в лицо сына, когда прижимал его к себе. Ту пустую обмякшую оболочку, не подающую признаков жизни. Он просто не хотел видеть правду. Ту правду, к которой не готов. Дверь открывается. Входят незнакомые мужчина и женщина. ― Вы уже проснулись, сэр? ― вежливо и по-доброму спрашивает женщина. Точнее говорит о том, что видит. ― Пора принимать зелья. Зелья... Перед глазами всплывает Хогвартс, большой кабинет, ученики, смотрящие на него кто с любопытством, кто с недоверием. Кипящие котлы, добродушное круглое лицо старика Слизнорта… Как будто все это было не с ним. Или в прошлой жизни. ― Я должен увидеть детей. ― Снейп скидывает ноги с кровати и, не обращая внимания на недоуменные, даже испуганные лица целителей, пытается встать. ― Нет-нет, вам еще рано! ― восклицает женщина и пытается его уложить. ― Ваш сын под присмотром лучший целителей, ― спокойно говорит мужчина. ― Сейчас вы ему ничем не поможете. Сын? ― А… второй? ― осипшим голосом спрашивает он, чувствуя, как все слабеет, и он раз за разом теряет контроль. Мужчина и женщина переглядываются. ― Второй не поступал, ― слышит Снейп. Мир разрывается надвое. Сначала полная тьма, потом боль в груди. Он не может дышать, он не хочет… больше ничего слышать. Не для этого он проделал такой огромный сложный путь, чтобы потерять хоть кого-то из них! Они оба нуждались в лечении. И если один из них не поступил, значит… в этом уже не было нужды. Сильные руки держат его за плечи. Он рвется, но напрасно. Сил нет, да и стоит? Его голову приподнимают, в рот насильно вливают что-то отвратное с горьковатым привкусом. Он глотает. Машинально. Он больше не борется. Он не хочет навещать своего сына. Не хочет знать, кто из них… Хотя, это очевидно. Внутри все ломается, но вместе с тем приходит ясность. И пустота, всепоглощающая и давящая. Он хочет забыться ― и ему это удается. Постепенно его проглатывает тьма. Снейп не противится ей. *** Солнечные лучи больно режут глаза. Снейп приподнимает тяжелую руку, чтобы закрыться, но тут же со вздохом роняет ее на постель. Затуманенный мозг помнит все. Все до мелочей. А как бы хотелось провалиться в забытье… навсегда. Но так нельзя. Ведь он нужен… своему второму сыну. Которому из них? Он не хочет знать. Рядом кто-то сидит. Кровать прогнулась. Нет, он хочет быть один. Кто бы это ни был… пусть уйдет. Нехотя он приоткрывает глаза. МакГонагалл. Что она здесь забыла? ― Ничего, ничего, ― пришептывает она, поправляя на нем одеяло. ― Ты спи, сколько нужно. Я буду рядом. «Жалеет меня», ― мелькает у него. Да только ему этого не надо. Всей душой он хочет ― теперь уже хочет режущей душу правды. ― Когда похороны? ― хрипит он. Он должен на них быть. Проводить в последний путь… Нет, только не Гарри! Мысль молнией пронзает его воспаленный мозг, отчего Снейп изо всей силы закусывает губу, до боли. Просто он уже давно похоронил Мариуса. И то, что видел… не было на него похоже. Он смирился с утратой. Почти. Но Гарри… Нет. Он не готов его отпускать. Не готов терять. Он взял его к себе, чтобы уберечь от всего, что может причинить ему зло. Чтобы обнимать. Утешать. Любить. Стать настоящим отцом, если до этого был лишь его подобием. Лицо Минервы сереет. ― Завтра, ― беззвучно говорит она и всхлипывает, ища платочек в темном строгом платье. Снейп только сейчас заметил, что она не в школьной мантии. ― Кто? ― одними губами спрашивает он. Минерва вскидывает на него глаза. ― Как… ты не знаешь? ― почти испуганно произносит она. Просто скажи, как есть. Не нужно лишних слов. ― Мне так жаль, Северус. ― Она прикасается к его руке. ― Ремус так старался... ― Причем здесь Ремус, ― морщится он. ― Мои дети… Он прерывается, не в силах продолжать. Минерва какое-то время на него смотрит в упор. ― С твоими детьми все в порядке, ― тихо говорит она. ― Как? ― порывается он вперед, не веря ушам. Значит, все то, что говорили… ему просто показалось? ― А почему, собственно, с ними должно быть не в порядке? ― МакГонагалл берет себя в руки и выпрямляется с королевской осанкой. ― Гарри так вон вообще пришел со мной, ждет, когда ты проснешься. Гарри. Как будто гора с плеч спала. ― Он сейчас под присмотром целителей, не волнуйся, ― продолжает она. ― Они решили и его осмотреть на всякий случай, хотя Поппи обнаружила всего лишь небольшое истощение и пару царапин. А вот Мариус… Снейп весь подается вперед. ― Он жив и дышит. Целители даже сказали, что есть шанс… Голос дрожит, выдавая ее. ― Есть шанс? ― хрипло повторяет за ней Снейп. ― Шанс, что он придет в себя, ― заканчивает Минерва, откашлявшись. ― Пока что он в коме. То, что с ним происходило на протяжении двух лет ― не каждый взрослый выдержит. Сто Империусов… ― Я не хочу об этом знать. Пальцы впиваются в голову, а потом сжимают волосы, до боли. Чтобы отвлечься и не думать о том, что все равно уже не исправишь. ― Многие вещи, которые происходили с ним, Северус, истощили его до такой степени, что он спит и не может проснуться, ― слышит он. ― Ты успел его спасти ― он был уже на грани. Успел спасти. Но это не точно. Снейп знает, что такое кома. И раз здесь разбрасываются подобными «магловскими» словечками, значит, это что-то подобное. Не слишком хорошее. Точнее, то, откуда люди возвращаются… но могу и не вернуться. Никто не дает гарантии. Но что Мариус дышит ― уже чудо. Он выглядел так, словно из него выкачали всю кровь. ― Он жив, Северус. ― Минерва осторожно тормошит его за плечо. ― А когда человек жив ― всегда есть надежда. ― Вы правы, ― выдавливает он, глядя перед собой. А что еще ему остается? ― Сейчас я приведу к тебе Гарри, если ты не против, ― мягко она сжимает его руку и отпускает. ― Он весь истосковался. Боялся за тебя, ведь ты проспал трое суток кряду, потом еще двое… ― Сколько?.. Снейп потирает лоб. Все это кажется ему одновременно и странным, и нормальным. ― Ты потратил много сил и нуждался в отдыхе, ― говорит та. ― Ты спас нас от второй войны и сделал то, что никто не мог сделать до тебя… ― Потому что я магл, ― вздыхает он. Все-таки ему приятно это слышать. И невольно вспоминает о Люпине. Интересно, а он-то что теперь скажет? Немного поумничает, конечно, сделает вид, что ничего особенного не произошло… а потом скажет сердечное спасибо. А Снейп поблагодарит в ответ, что поддержал в трудную минуту, подставил плечо, пожертвовал собой, можно так сказать, когда служил катализатором во время ритуала. А потом они останутся лучшими друзьями. Потому что их больше ничего не разделяет. И то, что Снейп ― магл, от этого все только выиграли, разве не так? ― Ремус бы тобой очень гордился, ― говорит Минерва дрогнувшим голосом, будто прочитав его мысли. ― О, у него и выбора не остается, ― сквозь тупую боль в затылке усмехается Снейп. ― Кстати, как там он? Не слишком его Пожиратели потрепали? И вообще… как все орденцы? Тревога непрошеным гостем закрадывается в сердце. Ну надо же быть таким эгоистом! Думал только о себе и детях, но забыл о тех, кому жизнью обязан. Кто пошел с ним, доверившись его не до конца управляемой магии. Кто, как и он, хотел поскорее вырвать его детей из лап врагов… ― Все остались живы, кроме одного, ― слышит он, и сердце ухает вниз. ― Нет, ― говорит он. Само вырвалось. Он не верит. Просто не хочет верить, что хоть даже кто-то один погиб. Как с этим жить? ― Я не хотела говорить, Северус, но ты сам все время поднимаешь эту тему, ― с укоризной смотрит на него Минерва. ― Ремус бы сказал, что тебе сейчас нужно бросить все силы на восстановление и на то, чтобы поддерживать сыновей… ― Да при чем здесь Ремус? ― раздражается он. ― Можно подумать, он моя личная нянька. Он мне и так все выскажет, что думает, когда увидимся… ― Это невозможно. ― Это он так сказал? ― Снейп закатывает глаза. ― А еще он раньше утверждал, что не станет моим наставником, но я быстро поменял его мнение… Что это еще за фокусы? ― Ремус Люпин мертв, ― слышит он.