Глава 8.

Солнечные лучи виднеются вдалеке, просвечивая ярко-зеленые листья деревьев. Прохладный ветерок создает впечатление, что сегодня будет холодный день, но я то знаю слишком хорошо, что эта прохлада скоро сменится обычным летним теплом, нужно только подождать, пока солнце поднимется достаточно высоко. Вдалеке чирикают разные птицы, с каждым мгновением их все больше и больше; снова подул ветер, зашелестела листва, лучи солнца заиграли на земле, принимая причудливые формы. Мое окно открыто настежь, я беру свою сумку и собираюсь в дорогу. Сегодня выходной, не нужно идти к мистеру Уолкеру или в школу. Нет. Сегодня я пойду на свою полянку, соберу корзину земляники; может, мне даже попадутся лечебные или съедобные растения. Я открываю дверь, та со скрипом отворяется, и передо мной незабываемый пейзаж. Каждый день я вижу одно и то же: наше крыльцо, одно единственное дерево на его территории, соседские обветшалые дома, но позади них – лес. Почему-то я начинаю плакать, сама не понимая, в чем причина. Если слезы вызваны минутой спокойствия, которым я могу насладиться только в такие минуты, старательно забыв обо всех трудностях и горечи жизни, то все вполне себе логично. Но что-то тут не так. Нет, мои слезы – это не слезы радости. Тогда что же не так? Я снова моргаю. Передо мной огромное окно, размером выше моего роста. За ним все тот же пейзаж: листья, лучи, кустарники. Я снова моргаю и вижу перед собой свой лес, затем снова большое окно. В комнату мою стучат, я медленно поворачиваюсь и вижу дверь, совершенно новую, не как дома. Дом. Как же я хочу домой. Заходит Винсентия, так и не дождавшись от меня разрешения. Она заставляет меня помыться и привести себя в порядок, затем она пихает мне в руку булочку с корицей, и мы проходим к лифту. Доехав до самого последнего этажа, мы выходим из кабины, и я вижу, что тренировочный центр заканчивается большой крышей, на которой с одной стороны расположен прекрасный сад, а с другой ровная площадка. Я с благоговением смотрю, как настоящие лучи солнца играют на настоящей листве. Доносится легкий звон колокольчиков, но не успеваю я снова моргнуть, как меня запихивают в планолет и закрывают за нами дверь. Скоро окна становятся черными, и я понимаю, что это для того, чтобы не раскрывать местоположение арены. Винсентия все еще пытается запихнуть в меня пару булочек, но я заказываю обычный завтрак, а потом сижу, ковыряя яичницу минут десять. От волнения пропал аппетит, но я заставляю себя съесть хоть что-то, понимая, что это мой последний завтрак, возможно, в жизни. Планолет внезапно начинает снижаться, и у меня закладывает уши. Посадка настолько мягкая, что я ее не замечаю. Дверь открывается, Винсентия берет меня за плечи и проводит в катакомбы под ареной. Тут я проведу свои последние 20 минут перед выходом наружу в неизвестность. Винсентия достаёт мою одежду. За всю свою жизнь я ни разу не видела такой формы для трибутов: белые штаны, собранные в гармошку у моих стоп из очень легкого материала, белая футболка и кремового цвета ветровка с номером 7. На шею мой стилист надевает мне что-то вроде обычной ткани, но оказывается, она служит и капюшоном и защищает большую часть лица от... От чего? На ноги я надеваю ботинки из очень странного материала, который идеально облегает мои стопы. Тут Винсентия подходит ко мне, держа в руках что-то еще. Что-то маленькое. Я удивленно смотрю на нее. Она осторожно надевает на меня веревку, на которой зацеплена маленькая деревянная фигурка в виде кристалла. - От кого это? - спрашиваю я, уже зная ответ. - Джоанна просила передать тебе, сказала, что этот оберег был с ней на арене, может, и тебе поможет, - отвечает Винсентия. Я киваю, и оставшееся время мы сидим вдвоем. Винсентия рассказывает мне всякую чушь про свою жизнь в Капитолии, а я трясусь от страха. Не выдержав, я нажимаю на кнопку, и мне подают стакан воды. Одежда легкая, белого цвета, точно покрыта чем-то, что будет отталкивать ультрафиолет; кажется, я уже чувствую, как мне жарко. Что нам говорили про жаркую местность во время тренировок? Обезвоживание. Моя рука с уже пустым стаканом затряслась. Я тянусь, чтобы попросить у невидимых слуг еще один, но тут противный голос вещает, чтобы я встала на подъемный диск. Винсентия без доли сожаления смотрит на то, как я захожу в цилиндр, который тут же за мной захлопывается. Помахав мне на прощание, она воодушевленно смотрит, как меня медленно поднимают вверх. Ноги мои дрожат, будто я проходила два дня без остановки. Сердце колотится о ребра, так что мне начинает казаться, что оно сейчас дыру проделает. Голова начинает болеть и кружиться из-за недостатка кислорода. Яркий свет ослепляет меня, и мне страшно до ужаса. Где я? Что это за арена такая? Наконец все приходит в фокус. Вокруг меня странного рода поляна, вроде зеленая, но недостаточно. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Джунгли. Кругом сплошные папоротники, лианы, пальмы и прочие деревья, совсем мне не знакомые. Я уставилась на рог изобилия, пытаясь понять, где лежат запасы. Прямо под самым рогом лежит моя секира, рядом с парой топоров. Под моими ногами валяется всякая мелочь, вроде бутылок с водой, какими-то одеялами, аптечками и прочим. Отсчет уже перевалил за 30 секунд до начала игры. Я боюсь оторвать глаза от секиры. Это мое, я должна ее забрать. Большая часть трибутов умрут сейчас, через минуту. Но я чувствую, что просто не могу уйти отсюда без ничего. Я просто не выживу. Пытаясь стряхнуть с себя головокружение, я встаю в позу перед забегом. Моих союзников нигде не видно, только Арчи, мой земляк, стоит на соседнем диске. Звучит выстрел, и я бегу, чуть ли не лечу, поднимая за собой клубы пыли. Профи добираются до рога быстрее меня и уже схватились за оружие. У меня на пути возникает девчонка из 1 Дистрикта и стреляет в меня из лука. Я ныряю в сторону, и она промахивается буквально на пару сантиметров. Пока она лезет за второй стрелой, я хватаю первое, что мне попадается под руки, и закрываюсь этим от очередной стрелы. Громкий лязг, скрежет, и я понимаю, что действовать надо быстро. Сама не веря в свою удачу, я подбегаю к девочке из 1 и со всей силы бью ее по лицу тем, что у меня в руках, преждевременно сбив ее с ног. Девочка теряет равновесие и падает на землю, кажется, у нее идет кровь. Пока она отходит от сотрясения, я кидаюсь к секире и понимаю, что топоры исчезли. Кто-то подумал отобрать у меня способ защиты. Ха. Смешно. Я хватаю свое оружие и рядом лежащую сумку, пушка заголосила, оповещая о смерти трибутов. Даже знать не хочу, кто это. Схватив железный щит, который защитил меня от стрелы девочки из 1, я собираюсь снова ударить ее, но она уже стоит с нацеленной на меня стрелой. Я замахиваюсь на нее секирой, та выпускает стрелу, и я снова закрываюсь от нее щитом. Расстояние слишком маленькое, да и у соперницы моей в глазах все еще двоится после удара. Я снова ударяю девочку щитом, та снова падает на землю. Один размах, неприятный звук, и звучит пушка. Выдернув секиру, я даже не оглядываюсь на девочку и бегу в противоположном от рога направлении. Сзади меня слышны крики и бешеные вопли. Я спотыкаюсь о какой-то контейнер и не успев сообразить, зачем, хватаю его и запихиваю в сумку. Вот и мой диск, я сгребаю в охапку две огромные бутылки с водой, и они тоже летят в сумку. Рядом лежит одеяло в целлофановом пакете, но профи уже заметили меня, и я буквально слышу, как за мной кто-то бежит в погоню. Нет. Мне нужно это одеяло, я это прекрасно знаю. Я все же кидаюсь в сторону, падаю на землю, хватаю одеяло, и мимо меня пролетает нож. Вскочив на ноги, я оборачиваюсь, молясь, чтобы моя открытая сумка не растеряла своего содержимого. За мной бежит парень из 4. Меня настолько злит его присутствие, что я замахиваюсь на него секирой со всей силой, видно вид у меня почти безумный, потому что парень тормозит. Ведь в руках у него только арсенал ножей. Вот глупец, мог бы получше оружие найти. Тут я замечаю, что на поясе у него трезубец. Трезубец против секиры? Удачи. Я делаю резкий выпад вперед, и парень снова отступает. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Ни одного союзника нет в поле зрения. На земле лежит парень из 11. Я начинаю пятиться в сторону джунглей, не сводя глаз с трибута из 4, и скоро меня поглощает зеленая листва. Парень так и не осмелился меня атаковать. Ноги несут меня вперед, в жизни я столько не бегала без перерыва. Перед глазами мелькают огромные листья, лианы путаются везде, где только можно, лопухи и ветки безжалостно хлещут меня по лицу. Я несусь сломя голову, мне постоянно кажется, что за мной погоня, но даже страх не может меня подгонять дальше, и я сбавляю темп. Дыша так, будто во мне шесть легких, а не пара, я падаю на колени. В боку будто сверлом сверлят, пот льет с меня ручьем. Надо идти дальше, как можно дальше от рога изобилия. Я снова встаю и полу иду, полу ползу сквозь листву. Вскоре мне снова начинает казаться, что рядом кто-то есть. Страх с новой силой заставляет меня бежать. Не проходит и десяти минут, как мне снова приходится затормозить. На этот раз потому, что джунгли кончились. Я не могла отойти от рога достаточно далеко. Значит, эта недополяна просто окружена джунглями. А за ними находится пустыня. Я вижу, как от песка исходят горячие волны, которые заставляют пейзаж искажаться. Мои пятки будто приклеились к земле. Может, остаться в джунглях? Но здесь недостаточно места, меня точно найдут профи и их союзники. Я вспоминаю про замотанные вокруг шеи тряпки и натягиваю их на голову. Выхода нет. Я набираю в горящие легкие воздух и ступаю на белый песок. Пустыня. Что я знаю о пустынях? Что нам говорили в тренировочном центре? Передвигаться ночью. Но я не могу сейчас остановиться, рог слишком близко. Чем дальше я ухожу именно сейчас, тем меньше вероятность, что за мной кто-то последует. Солнце печет так, будто распорядители решили из меня сделать барбекю. Секира тяжелеет с каждой минутой, щит, который я так удачно подобрала, пару раз чуть не вывалился у меня из рук. Пришлось зацепить его на крючок от рюкзака. Хоть одно радует: я вся белая, а рюкзак бежевый. Хотя бы цвета удачные для такой погодки. Сколько я так уже иду? Час? Два? Сколько мне еще идти? Есть ли конец этой пустыне? Может, там на краю арены лишь скалы, а может, вообще ничего. Но так не может быть, так не интересно. Если бы я была распорядителем, я бы точно запихнула куда-то хотя бы маленький оазис. Ну хоть размером с сам рог изобилия. Радуясь, что мне удалось выхватить две бутылки, я делаю пару глотков горячей воды. Мое горло пересыхает в следующие пять минут. Что мне говорили о воде? Мозг туго работает. Ощущение будто я сплю, и сон заставляет меня замедляться, мысли тянутся как резина. Не удивлюсь, если скоро мне начнет казаться, что я иду вперед, а двигаюсь назад. Хочется снять с себя всю одежду, но я хорошо выучила все базовые уроки во всех цехах по выживанию. Одежда не спроста так хорошо меня закрывает с головы до ног. Если я прохожу под такими лучами хотя бы час, от меня останутся одни угольки. Еще час, еще два. На мне сухого места не осталось. Снова пара глотков воды. Снова иду вперед. Секира печально болтается в моей левой руке. Даже думать не хочу о том, как жалко выгляжу со стороны. Интересно, где мои союзники? Сколько из них уже мертвы? Действует ли союз вообще, учитывая то, как все разбрелись? А может, это только я разбрелась? Станут ли на меня нападать свои же, только потому, что я их не дождалась у рога? Не знаю. Солнце будто застыло на одном месте. «Сдвинься!» - мысленно кричу я. «Уйди прочь!» Скоро я падаю на колени. Дальше идти сил нет. Я осторожно кладу рядом с собой оружие и открываю сумку. Внутри уже не две бутылки с водой, а две бутылки с кипятком. Однако сейчас этот кипяток для меня как нечто райское. В контейнере из еды оказывается пара пакетов с сухофруктами, таблетки для очищения воды, несколько протеиновых батончиков, вяленое мясо и орехи. Мой язык кажется стал еще суше. Сам контейнер оказался своего рода морозильником, и я запихиваю в него одну бутылку с водой. На самом дне его лежат пара бинтов, антисептик и коробка спичек. В целлофановом пакете оказался плед и пара сложенных пополам прутьев, видимо, из этого можно сделать подобие палатки. Улов хороший, очень даже многообещающий. От такой жары пить мне будет хотеться часто, а вот есть не очень. Протеиновые батончики продержат меня на плаву пару дней, а там я уж куда-нибудь дойду. Теперь я точно уверенна, что большая часть арены – это именно пустыня, но в ней точно должны быть оазисы, раз среди еды я нашла таблетки для очищения воды. Я снова поднимаюсь на ноги и бреду дальше. Солнце наконец двигается с места и клонится к горизонту. На закате я устраиваю привал. Одежду мою можно выжимать, но легкая ткань, надо отдать ей должное, помогает хоть и помощь эта почти незаметна. Я расставляю прутья, идущие в комплекте с пледом, и накидываю на них сам плед. Получается недурно. Убедившись, что плед никуда не унесет любым внезапным порывом ветра, я забираюсь внутрь. Чувствую я себя паршиво от осознания, насколько я заметна. Любой трибут сразу меня обнаружит. Эта мысль заставляет меня снова вылезти, и в последних лучах солнца я складываю прутья пополам и ставлю палатку в три раза ниже. Хорошо, что цвет ткани тоже светлый. Сверху я посыпаю ее песком до такой степени, пока не начинает казаться, что это просто какой-то холм. Выглядит намного лучше, чем то, что было изначально. Солнце уже почти село, и я кое-как заползаю внутрь. Будит меня гимн Капитолия. Я в ужасе понимаю, что уснула. Выглянув из палатки, я вижу герб, затем мелькание лиц трибутов. Начинаем мы сразу с 1 Дистрикта, и я вижу свою первую жертву, за ней следуют трибуты 3 дистрикта – оба мертвы. Дальше высвечивается девочка из 5, оба из 6, оба из 8 и парень из 11, которого я видела на земле. Девять человек. Значит, осталось 15. Я снова смотрю на небо. Гимн закончился, и единственное освещение арены гаснет. В полной темноте я лежу, продумывая свои дальнейшие действия. Когда мои глаза привыкают к темноте, я замечаю звезды. Прямо на меня смотрит знакомое созвездие – Северная корона. Я улыбаюсь, хоть чему-то знакомому. Затем моя улыбка гаснет. Все мои союзники живы за исключением парня из 11. Что же мне делать? Искать их? Спасать себя? Я должна была уйти, как можно дальше от рога изобилия. Иначе попала бы в мясорубку. Если бы мы и обговорили все это до начала игр, откуда нам было знать, какая будет арена? Как бы мы сориентировались? Делать нечего. Буду продолжать свое путешествие, и если кого и встречу, буду на чеку. Интересно, что сейчас думает обо всем этом Джоанна? Думает ли она обо мне вообще или снова пропала куда-то и разбирается со своими проблемами? Видимо, есть много чего, что мне знать сейчас просто не дано. Я глубоко вздыхаю и начинаю собирать вещи. Аккуратно сложив раскладные прутья в сумку, я накидываю на себя плед, так как дрожу от холода. Надо идти дальше.