Глава 1. Битва в Безночном городе

Аннигиляция Солнца

Активация Стигийской печати привела к гибели не только противников, но и части союзников. Первыми под удар попали Лани… Этот клан всегда с настороженностью относился к Вэй Усяню, ступившему на Тёмный путь, но до этого момента его защищали слова шиди: «Пока Вэй Ин на нашей стороне, мне наплевать, какими средствами он пользуется!» 

Теперь же против Магистра обратились мечи всего объединённого войска — исход был предрешён.

Лань Ванцзи в последний момент оттолкнул Усяня, и острый клинок, черкнув по ребру, вонзился-таки в плоть Второго Нефрита Гусу Лань.

— Лань Чжань!!! — От этого душераздирающего вопля бой прекратился. Уже второй раз. Впервые сражение затихло после гибели Цзян Яньли, любимой шицзе Вэй Ина, и именно это событие повлекло активацию Печати на полную мощь. — Нет-нет-нет! Не позволю!

От кровавого взгляда, обращённого на несостоявшегося мстителя, а теперь — возможного убийцу соклановца, присутствующим стало не по себе: из алых глаз непрерывным потоком текли слёзы.

Уловив движение в свою сторону, Вэй Ин выдернул из ножен Бичэнь , но не направил его на нападавшего, а речитативом зашептал:

— Умоляю, послушай меня один раз… — И уже громче, чтобы слышали все: — Неси нас с твоим хозяином на Луаньцзан!

Шокированные союзники молча наблюдали, как Вэй Ин, подхватив на руки тяжелораненого, встал на меч, который тут же понёсся в направлении Мёртвой Горы.

Лучники синхронно натянули тетивы́ и уже были готовы обрушить на беглеца шквал стрел, но над полем разнёсся жёсткий приказ:

— Не сметь! У него Ханьгуан-цзюнь!

— Спасибо, Цзэу-цзюнь, — мысленно откликнулся Усянь, прижимая к себе того, кто уже не первый раз спасает его от неминуемой смерти. — Держись, Лань Чжань. Я тебя вытащу, клянусь. Чего бы мне это ни стоило!

В голове Второго Нефрита пронеслась мысль: «Не успел. Опять». Перед его внутренним взором понеслись самые сокровенные моменты жизни — их встречи с Вэй Ином.

Впервые он увидел Усяня несколько лет назад, когда его орден открыл двери для учеников из других кланов.

Яркий, шумный непоседа сразу привлёк внимание Ванцзи: заботясь о нервах многоуважаемого дяди, практически заменившего им с братом отца, он поклялся себе, что присмотрит за этим живчиком и не даст нарушать правила. Однако сказать оказалось легче, чем сделать: паренёк просто нарывался на наказание. Дошло до того, что тот решил взять Второго Нефрита на слабо и, столкнув ночью со стены, констатировал, что теперь они оба — нарушители, и, если Лань Чжань решит наказать Вэй Ина, то должен разделить с ним судьбу. Пришлось показать нахалу пример смирения. Проняло, но ненадолго — стоило следам от ферул зажить, как Усянь принялся за старое.

Дополнительное раздражение вызывало непонятное отношение к их «догонялкам» Сичэня, его старшего брата, будущего главы. Казалось, он был очень доволен происходящим.

На прямой вопрос сунчжан ответил:

— Разве ты не видишь: Вэй Усянь так общается со всеми своими сверстниками — по крайней мере, с теми, кого считает друзьями.

— Мы не друзья. И я старше.

— Верно, но ты его заинтересовал. Вот он и делает всё, чтобы обратить на себя внимание. Проверяет границы твоего терпения, словно надоедливый младший братец.

— Я не такой!

— Конечно же, нет, Ванцзи. Ты у нас образцовый Лань — твои принципы высоки, как горы Гусу, а глубина терпения подобна морю. Предложи дружбу Вэй Усяню — и увидишь: он тут же прекратит тебя задирать. В конце концов, его знания и успехи в тренировках немногим уступают твоим.

Эти слова привели младшего из Ланей в смущение, граничившее с негодованием; однако, справившись с собой, он решил, что ему просто есть куда расти.

— Я подумаю… — ответил младший из Нефритов.

Но, пока он думал, между Вэй Ином и Цзинь Цзысюанем случилась безобразная драка, в которой наследник Цзян просто чудом не участвовал. В результате явился глава Цзян — Цзян Фэнмянь — и забрал обоих сыновей: и приёмного, и родного… Разговора так и не случилось. Следующая их встреча состоялась уже в «Исправительном лагере» Цишань Вэнь. И пусть ни обстановка, ни его собственное состояние (Облачные Глубины были сожжены, отец — при смерти, брат пропал без вести, а ходить приходилось на сломанной ноге) не располагали к беседам, к портрету Вэй Ина добавилась пара неожиданных черт: наблюдательность и жертвенность. Причём последняя не воспринималась Усянем как нечто особенное: «любой на моём месте поступил бы так же». Попытки на примерах доказать, что не все и не всегда, только вызвали протест: «Слишком юный адепт просто испугался. Имеет право». Мешочек, наполненный лечебными травами, который, пользуясь своим природным обаянием, Вэй Ин выпросил у молоденькой заклинательницы, также достался Лань Ванцзи. Объяснив это своей полной безграмотностью в искусстве целителей, Усянь просто вручил его Ланю со словами: «ты быстрее разберёшься, что к чему». Вопреки своим же словам шину на повреждённую ногу он наложил вполне профессионально. Было над чем задуматься. Из пещеры спустя неделю их вызволил Цзян Чэн. К тому времени Вэй Ин уже несколько суток находился без сознания и его непрестанно лихорадило. Поговорить опять не удалось. Потом было разорение Пристани Лотоса, убийство Главы ордена с супругой, пропажа наследника и Вэй Ина, первого ученика Юньмэн Цзян. Когда Усянь, наконец, объявился — это был уже Старейшина Илина. Ванцзи стало откровенно жутко — густая ци боли, обиды и смерти просто клубилась вокруг того, кого так хотелось назвать другом. Однако Второй Нефрит сердцем чувствовал, что этот Вэй Ин нуждается в его поддержке даже больше, чем раньше, и позвал с собой в Гусу, впервые. Тот отказался, чем непреднамеренно обидел младшего из Ланей. И вот теперь Аннигиляция Солнца — стоило один раз оступиться, и из героя Вэй Ин в одночасье превратился в чудовище. А ведь, если подумать, не так уж он и виноват: Стигийская Печать, по сути, была новым и непроверенным образцом. Исследовать все негативные факторы просто не было времени — союзному войску необходимо было сильное оружие. Какая всё-таки жалость: за несколько месяцев кампании Ванцзи так и не нашёл в себе смелости и правильных слов, чтобы протянуть руку дружбы этому неординарному человеку. А теперь может быть уже поздно — для него. Тем временем в пещере Фумо Благополучно добравшись, Вэй Ин не рискнул спе́шиться и повёл Бичэнь внутрь своего убежища, затормозив лишь у камня, служившего постелью. Аккуратно, чтобы не потревожить рану, Усянь опустил на него своего спасителя. — Лань Чжань, что же ты натворил?.. Зачем?! Что мне теперь делать — я же не целитель… И Вэнь Цин рядом нет… — Продолжая причитать, хозяин пещеры промыл рану чистой водой, набранной из прохладного озерца здесь же неподалёку, и наложил чистую повязку. Уж чего, а перевязочного материала у Вэй Ина было вдосталь — с тем количеством экспериментов, проводившихся в этой пещере, он был просто необходим. И тут до него донеслось: — Вэй Ин, Старейшина Илина, сдавайся! Гора окружена! — А вы времени зря не теряли, — проворчал тот себе под нос. — Ну, что же, давайте поговорим. Я скоро, Лань Чжань, не волнуйся, — обратился Вэй Ин к бессознательному Ванцзи и, нацепив холодную маску, вышел к незваным гостям.