Глава 21:Красные следы на булыжниках

Лондон жил своей обычной ночью. Туман стелился по узким улицам, заглушая шаги запоздалых прохожих. Где-то вдалеке лаяла собака, но вскоре замолчала, словно почуяв что-то нехорошее. А в одном из переулков, между облупленными кирпичными стенами и мусорными кучами, кто-то умирал. — Не надо… — сдавленный, дрожащий голос. Маньяк молчал. Он не любил говорить во время дела. Всякие там театральные монологи — это для людей, которым важно, чтобы их поняли. А его понимала только тишина. Тишина, разрезаемая ножом. Клинок вошёл в тело мягко, без лишнего сопротивления. Жертва всхлипнула. Судорожный вдох. Дрожащие пальцы сжались в слабый кулак. Резкий рывок. Хруст ткани. Тёплая, густая влага хлынула на кожу, закапала на каменный пол, смешиваясь с грязью. Маньяк наблюдал. Как кровь заполняет трещины в булыжниках, как она медленно растекается вокруг неподвижного тела. Где-то внутри он ощущал странное удовлетворение. Нет, не удовольствие — удовольствие оставляет после себя радость. А у него была лишь пустота. Он отбросил окровавленный нож в сторону, вытер руки о пиджак жертвы и поднялся на ноги. Тело больше не дышало. Хорошо. Но всё равно чего-то не хватало. Он обвёл взглядом стену переулка, нахмурился и, наклонившись, обмакнул пальцы в тёплую, липкую массу у своих ног. И начал рисовать. Красные линии, неровные, дрожащие. Символ, что не имел смысла для тех, кто не должен был понимать. Его послание. Его метка. Когда работа была закончена, он шагнул назад, полюбовался на неё и с удовлетворением кивнул. А потом исчез в тени, растворяясь в ночи. За ним остались лишь капли крови на камнях. И безмолвный Лондон, который к утру снова зальют огни, топот лошадиных копыт и смех тех, кому плевать на жизнь незнакомцев. Пока Лондон спал, смерть оставляла на его улицах кровавые отпечатки. Прохожие, что окажутся здесь утром, отвернутся, сделают вид, что не заметили. Кто-то поспешно перекрестится, кто-то ускорит шаг. Кто-то, возможно, крикнет. Но пока… Пока только холодный воздух гулял по переулку, покачивая вяло светящиеся фонари. Их дрожащий свет озарял распластанное тело, бессмысленный, застывший в ужасе взгляд. Пока только крысы первыми решились подойти ближе, скользя по камням, осторожно обнюхивая рану. Тихий плеск капли крови, сорвавшейся со стены. Тонкий след ботинка, оставленный в луже. Маньяк шёл дальше. Он был доволен работой, но что-то внутри его всё же грызло. Что-то мешало этой ночи стать идеальной. Он остановился на секунду, прислушиваясь к ритму города. Вдали ещё слышались шаги — последние путники, кто ещё не добрался до дома. Колёса кареты проехали по мостовой. Тишина. Нечто смутное и неуловимое заставило его замереть. Как будто что-то наблюдало за ним. Он обернулся. Но в переулке никого не было. Только багровый знак на кирпичной стене, отражающийся в лужах крови. И где-то там, в темноте, уже крался кто-то, кто в этот раз не даст ему уйти.