Часть 26 гость

Вернувшись домой, Эмилия первым делом поднялась к себе в комнату. Письмо от Лили всё ещё лежало в кармане, приятно грея ладонь. Она уселась у письменного стола, вытащила пергамент, заострила перо и, слегка улыбаясь, принялась писать: «Лили, конечно, я пойду! Буду только рада выбраться с вами — соскучилась по тебе, по Мэри, по Марлин. Надеюсь, без мини-взрывов в примерочных на этот раз! Скажи, где и когда — я буду. Обнимаю, Э.» Она перечитала письмо, быстро свернула его и подошла к открытому окну. Небо, ещё совсем недавно ясное, теперь было серым и тяжёлым, как будто кто-то разлил чернила по горизонту. Тучи нависали низко, крадя солнечный свет. Эмилия невольно сжала пергамент. — Странно... — пробормотала она. — Только что было солнце... Лёгкий холодок пробежал по спине. Она протянула письмо своей сове, которая дремала на жердочке, и шепнула: — Лети к Лили, быстро, пожалуйста. Сова, будто почувствовав её напряжение, встрепенулась и тут же вылетела в окно, растворившись в сером небе. Эмилия поспешно вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. В гостиной царила тишина. Лишь потрескивание камина и шелест страниц нарушали уютное спокойствие. Юфимия сидела в мягком кресле, с книгой в руках. На подлокотнике — её очки, забытые в порыве чтения. Флимонт держал перед собой свежий выпуск «Пророка», время от времени посматривая на заголовки и хмыкая. На полу, облокотившись спиной на диван, сидел Джеймс, что-то строча в полной тишине, язык высунут от сосредоточенности. У Эмилии ёкнуло в груди. Всё это — так знакомо. Чересчур. Комната, свет, отец с газетой, мама с книгой, всё как в её сне. Только дождя пока не было. Но небо за окнами всё ещё тревожно темнело. — Джеймс, — осторожно позвала она, подходя ближе. — Кому пишешь? Он обернулся, быстро прикрывая письмо рукой, но почти сразу смущённо усмехнулся: — Да уж, можешь не гадать. Это опять Лили. Версия номер... сто сорок с извинениями, мольбами и, возможно, стихами. Думаешь, ей понравятся стихи? Эмилия рассмеялась, немного сбрасывая внутреннее напряжение: — Надеюсь, ты хоть не рифмуешь «люблю» с «живу»? — Э... теперь придётся переписать, — проворчал он, закатывая глаза. Флимонт с интересом приподнял бровь из-за газеты: — Ты всё ещё за ней ухаживаешь, Джеймс? — Да, пап, — неохотно признался Джеймс. — Упорство — залог успеха, да? Смех наполнил комнату, как будто прогоняя тучи снаружи. Эмилия тихо села рядом, прислушиваясь к голосам, к теплому уюту этой сцены. Всё действительно было, как в сне. И всё же... чуть иначе. Но пока она была дома, рядом с семьёй, всё казалось не таким уж пугающим. Прошло немного времени. Небо за окнами стало совсем тёмным, и, словно в ответ на напряжение, что висело в воздухе, начался дождь. Сперва — лёгкий, почти незаметный, будто кто-то барабанил пальцами по оконному стеклу. Но вскоре дождь усилился. Он хлестал по крыше, стекал по стёклам мутными дорожками, и за ним пришла гроза — с громкими раскатами, заставлявшими дом слегка вздрагивать, и вспышками молний, освещавшими комнату на секунду ярким, призрачным светом. Эмилия сидела в кресле, завернувшись в плед, с чашкой какао в руках. Она смотрела, как Лолли с деловитым видом подбрасывает дрова в камин. Юфимия с улыбкой подошла к Лолли, присела рядом и начала аккуратно нарезать хлеб к вечернему чаю. Лолли хмыкнула: — Опять вы на кухне, хозяйка... Ну что ж, хотя бы не даёте себе испортить маникюр! Гром снова ударил где-то совсем близко, и Эмилия вздрогнула. Тени на стенах закачались, пламя в камине вспыхнуло ярче, и Джеймс, заметив это, резко поднялся с пола: — Так! Я объявляю спасательную операцию по спасению нашей общей нервной системы! — Он окинул взглядом всех. — Как насчёт разрядить обстановку? Эмилия прищурилась: — Только не предлагай взрывающиеся карты. — Ну и ладно! — обиженно фыркнул Джеймс. — Значит... — он замолчал, задумавшись, потом его глаза загорелись. — Устроим викторину! Дом Поттеров против всех! Или, — он наклонился ближе к сестре, — если хочешь, мы можем поиграть в угадай-что-я-подумал. Только не жульничай со своими способностями, ясно? — Я вообще-то не умею читать мысли, — пробурчала Эмилия, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке. — Отлично! Тогда садись рядом — сейчас мы узнаем, кто тут самый смышлёный Поттер! Юфимия с Флимонтом обменялись взглядами и тоже отложили свои дела, пересев ближе к детям. — Только без вопросов о квиддиче, — предупредила Юфимия, — я до сих пор путаю, кто там ловец, а кто гонщик. — Справедливо, — усмехнулся Флимонт. — Хотя я бы и сейчас на метле не отказался полетать. Джеймс уселся между родителями и сестрой, глаза его светились. Он хотел, чтобы этот вечер стал именно таким — тёплым, простым, как когда-то в детстве. А Эмилия, наблюдая за семьёй, чувствовала: что бы ни произошло завтра, сейчас, в этот момент, она в безопасности. И пусть за окнами бушует гроза — здесь, у камина, с родными, ей ничего не грозит. — Так! Вопрос для всех, — торжественно объявил Джеймс, скрестив руки на груди и вальяжно откинувшись на подушку. — Если бы у каждого из вас была возможность оказаться в любом месте мира прямо сейчас, куда бы вы отправились? — Хм, — протянула Юфимия. — Думаю, в сад с пионами у моей бабушки. Там всегда было тихо... и пахло яблоками. — Классика, — хмыкнул Флимонт. — А я бы оказался на квиддичном стадионе — Финал Кубка Англии! Болеть с трибун, жевать тыквенные семечки и орать так, чтоб голос сорвать. — А ты, Эмилия? — Джеймс подался вперёд. — Только не говори "в библиотеке", прошу. — Ха-ха, — фыркнула она. — Ну тогда... пусть будет... у озера, в Хогвартсе. Вечером. Когда никто не шумит. — Лирично, — кивнул отец. — Мама точно была бы горда. — А я бы оказался в Лилиной голове. Хочу понять, что я делаю не так, — буркнул Джеймс, заставив Эмилию рассмеяться. В гостиной царила лёгкая, уютная атмосфера. Лолли ворчливо поставила на журнальный столик поднос с домашними пирожными и, на всякий случай, заварила новый чай. За окнами раздался очередной раскат грома. Эмилия вздрогнула — не от звука, а от ощущения. Внутри всё сжалось, будто надвигается нечто знакомое. И в этот момент... БУМ-БУМ-БУМ. Громкий, настойчивый стук в дверь. Он был почти точно таким же, как в её сне. Комната будто замерла. Даже Лолли остановилась посреди движения, держа в руках чайник. Юфимия подняла голову от книги, Флимонт аккуратно отложил газету. — Кто же это в такую погоду... — пробормотал он и встал. — Пап, мы пойдём с тобой, — тут же откликнулся Джеймс. Но Юфимия решительно вскинула руку: — Нет. Сидите со мной. Эмилия обменялась с братом быстрым, тревожным взглядом. Всё происходило *точно так же*, как в её сне. Она почувствовала, как ладони становятся влажными от напряжения. Джеймс сел обратно, слегка подавшись вперёд. Она — рядом, глядя в ту сторону, куда ушёл отец. Шаги Флимонта стихли в коридоре. Молния осветила гостиную, тени от камина дрогнули. Юфимия держалась спокойно, но в её позе тоже сквозила настороженность. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем в дверном проёме снова появился Флимонт. Он выглядел спокойно, и взгляд у него был довольно мягкий. — Джеймс. Это к тебе. Джеймс резко обернулся к сестре. На мгновение они просто смотрели друг на друга — в глазах Эмилии мелькнул страх, в его — решимость. Он встал. Движения были точь-в-точь, как во сне. Даже выражение лица было тем же. Он шагнул к выходу. — Подожди... — прошептала Эмилия и подняла тревожный взгляд на отца. Флимонт всё понял без слов. Он медленно кивнул и лёгким движением руки показал дочери: *можешь идти*. Эмилия поднялась и, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё сильнее, направилась за братом... Эмилия медленно шла к прихожей, и вдруг оттуда донёсся смех. У неё внутри всё оборвалось — слишком не вязался этот звук с тревогой, которую она испытывала. Она шагнула в проём... и замерла. На пороге, насквозь мокрый от дождя, стоял Сириус Блэк. Взъерошенные волосы прилипли к лбу, с плеч стекала вода. Он слегка дрожал от холода, а на плече висел видавший виды рюкзак. Но, несмотря на усталость и промокшую до нитки одежду, улыбался. Его взгляд сразу нашёл Эмилию — и улыбка стала мягче, тише. — Привет, — просто сказал он. Эмилия молча смотрела на него. Ни шагу вперёд, ни малейшего движения. Только взгляд — пристальный, холодный, изучающий. И после паузы она закатила глаза, но ничего не сказала. Она не могла поверить. Этот момент... этот голос, выражение лица Джеймса, напряжение в воздухе — всё это уже было. Во сне. Только там она не знала, кто будет стоять за дверью. А теперь знала. И от этого было только хуже. — О, Сириус! — вдруг раздался тёплый голос Юфимии, появившейся рядом. Она подошла ближе, даже не скрывая радости на лице. — Да ты же промок насквозь, милый. Идём, быстро в гостиную, у камина теплее. Флимонт, стоявший немного позади, молча кивнул. Его взгляд был серьёзным, но без осуждения. Сириус коротко поблагодарил и вошёл внутрь. Его взгляд снова скользнул по Эмилии, но она отвела глаза. Они все направились в гостиную. Сириус сел ближе к камину, где Лолли тут же подбросила дрова. От жара в камине пошёл пар с его мокрой одежды, и он слегка поёжился, пытаясь согреться. — Я... не мог больше там находиться, — произнёс он наконец, не поднимая головы. — Всё это стало невыносимо. Крики, упрёки, угрозы... Я просто ушёл. Не знал, куда идти... но сразу подумал о вас. Он поднял глаза и посмотрел на Джеймса, а потом снова — на Эмилию. Та сидела на диване, напротив него. Её лицо оставалось непроницаемым. Ни слов, ни намёка на эмоции. — Ну конечно ты подумал о нас, — отозвался Джеймс с широкой улыбкой, — кто ж ещё приютит бродягу, если не Поттеры? — С удовольствием приютим, — подтвердила Юфимия, подливая чаю в кружку. — Оставайся у нас, Сириус, сколько будет нужно. Дом большой. И мы... всегда рады тебе. Флимонт кивнул, соглашаясь. Его взгляд задержался на Сириусе чуть дольше, чем обычно — он видел в этом мальчике нечто большее, чем просто друга сына. Сириус благодарно кивнул. Он был взволнован, измучен, но по-своему счастлив. Только вот один человек в комнате оставался по-прежнему глухим к его появлению. Эмилия не сказала ни слова. Она просто сидела, как будто её накрыла волна воспоминаний и снов, в которых всё происходило именно так. Джеймс бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Он знал, что всё это слишком — слишком много и слишком внезапно. Сириус сидел у камина, закутавшись в старый плед, который Юфимия принесла с верхнего этажа. Он немного отогрелся, и голос его стал спокойнее, но всё равно прорывался сквозь усталость. — Мать сорвала с моей стены всё. Плакаты, фотографии, даже карты для «преступных игр». Кричала, что я позор рода. Отец молчал. Он всегда молчит, но это... даже хуже. — Она сумасшедшая, твоя мать, — пробурчал Джеймс, сжав кулак. — Не человек, а ходячий кошмар. Я бы тоже сбежал. — Беллатриса, кстати, была там. Проходила мимо и бросила: «Не удивлюсь, если тебя когда-нибудь пришьют, Блэк». — Сириус скривился. — Знаешь, с какой любовью это было сказано? — Ужасная семейка. — Джеймс фыркнул. — Хоть один вменяемый человек сбежал от них. Эмилия всё это время молча слушала. Ни вопросов, ни реплик. Только взгляд — отрешённый, будто она наблюдала за происходящим издалека. Внутри же бушевал целый водоворот эмоций: удивление, облегчение, тревога. И что-то ещё — то, что она не могла признать даже самой себе. Спустя некоторое время она встала. — Я... пойду к себе, — тихо сказала она, избегая взглядов. — Конечно, милая, — отозвалась Юфимия, мягко улыбаясь. Джеймс хотел что-то сказать, но передумал. Он понимал, что ей нужно время. Сириус тоже лишь слегка повернул голову в её сторону, но не произнёс ни слова. *** В своей комнате Эмилия села на кровать и закуталась в тёплый плед. За окном снова шел дождь, и его стук по стеклу успокаивал. Она прислушивалась к звукам в доме, к отдалённым голосам внизу... но постепенно всё стихло. Она улеглась, уткнувшись в подушку, и позволила себе подумать. *Он пришёл. Он стоял там. Это всё оказалось... неожиданным. Но почему тогда сердце так билось? Почему дыхание сбилось, когда он посмотрел на меня?* Эмилия вспомнила его мокрую челку, уставший взгляд, но и ту тёплую улыбку, с которой он на неё посмотрел. *Я злюсь. Всё ещё злюсь. Но... наверное, рада. Только не уверена, что хочу признавать это сейчас.* Она закрыла глаза, всё ещё ощущая эхо тех эмоций, которые пронеслись сквозь неё в прихожей. И незаметно уснула, с этими мыслями. *** Эмилия проснулась от тихих, но странных шагов в своей комнате. Они были... неестественными. Словно кто-то мягко ступал на лапах, а не на ногах. Она, ещё не до конца очнувшись ото сна, подумала, что это, может быть, Лолли — решила принести ей завтрак или разбудить пораньше. Но открыв глаза, она тут же отрезвела. На прикроватной тумбочке стоял небольшой букет полевых цветов — точно таких, какие она любила с детства. Ромашки, колокольчики, клевер. Её сердце дрогнуло, но прежде чем она успела удивиться — её взгляд поднялся и встретился с огромным чёрным псом, который отходил от тумбочки, стараясь ступать бесшумно. — АААААА! — завопила она и швырнула подушкой в животное. Пёс издал приглушённое «Уф!» и, отскакивая, стукнулся башкой о шкаф, жалобно взвизгнув. И тут Эмилия поняла. Эти глаза. Эти манеры. Это **дурацкое желание эффектно появляться**... —БЛЭК! — взорвалась она, вскочив с кровати. — Что, чёрт возьми, ты делаешь у меня в комнате?! В анимагической форме?! В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Джеймс, сонный, с растрёпанными волосами, в мятой пижаме. — Что за крик? Кто кого убивает? — пробормотал он и зевнул. Эмилия указала рукой на чёрного пса, который уже начал обрастать человеческими чертами. Через пару секунд на полу сидел Сириус — взъерошенный, в мятой футболке, с буквально пострадавшим лбом, который он теперь потирал с гримасой боли. — Ты серьёзно?! — Джеймс моргнул. — Сириус, ты сбрендил? — Я хотел сделать милый жест... — пробурчал Сириус, морщась. — Цветы и всё такое. Не думал, что она бросит в меня подушкой и пробьёт череп шкафом. — Это не мило, это пугающе! — огрызнулась Эмилия. — И вообще, кто входит в чужую комнату в виде собаки?! Сириус сделал виноватое лицо, но при этом не удержался от слабой, дурашливой улыбки. — Я думал, ты проснёшься, увидишь цветы и... ну, не будешь орать. — Ага. Я проснулась, увидела пса у кровати — и чуть не выкинулась из окна от страха! — Скажи спасибо, что не в тебя кинул цветами, — пробормотал Сириус. Джеймс не сдержал смешка. — Мерлин, вы как сцена из комедийного фарса. Эм, может, не кричи, а то сейчас... И тут, словно по команде, раздались шаги на лестнице. — Всё в порядке?! — послышался голос Юфимии, тревожный, но сдержанный. Джеймс бросил взгляд на дверь, потом на Эмилию и Сириуса — и в долю секунды выдал: — Всё хорошо, мам! Просто... неудачный розыгрыш над Эмилией! Я виноват! Сириус тоже! Но больше я! За дверью повисла пауза, потом: — Хм... Ну, ладно. Только по тише, хорошо? — Конечно, — сладким голосом ответил Джеймс и тихо прикрыл дверь. Он повернулся к друзьям и покачал головой. — Всё, завтрак через пятнадцать минут. Если Сириус к тому времени не получит по голове ещё чем-нибудь, то, может, даже доживёт до него. — Буду стараться, — хмыкнул Сириус, поглядывая на Эмилию. Та смотрела на него уже не с яростью, но с упрямой складкой на губах. Цветы на тумбочке пахли тихо и знакомо. Сердце билось всё ещё слишком быстро. От страха — или чего-то другого, она не могла сказать. *** — Мили! — голос Джеймса донёсся с нижнего этажа. В тот же день. — Миииили! Спускайся давай, не притворяйся занятой! Эмилия с усталым вздохом отложила книгу, с которой пыталась справиться уже третий час, и вышла на лестничную площадку. — Что тебе, Джеймс? — Мы с Сириусом идём на пикник. И ты идёшь с нами, — заявил он с таким видом, будто всё уже решено. Она нахмурилась. — А что, нельзя без меня? — Нельзя, — ухмыльнулся брат. — Ты вечно сидишь дома. Лето, солнце, еда — всё, как ты любишь. — У тебя странное представление о том, что я люблю. — Эмилия скрестила руки. — И потом... вы вдвоём? Джеймс вдруг посмотрел на неё чуть хитро. — Да. Ну и ты. Вот и будет отличная компания. — Джеймс... — Только не начинай, — перебил он. — Я просто хочу, чтобы ты выдохнула. Просто пикник. Не больше. Ну же, Эм. Мы давно ничего не делали втроём. Эмилия поколебалась. Она прекрасно знала, кто будет на этом «милом пикнике», и это знание вызывало в ней... сложное ощущение. Но в то же время, часть её всё же хотела пойти. — Ладно, — выдохнула она. — Но только если там будет пирог. — Есть. Мамина выпечка. — Джеймс победоносно вскинул палец. — Идём! *** Полянка у озера встретила их ярким солнечным светом и лёгким ветерком. Джеймс быстро разложил одеяло, вытащил из корзины еду и уселся по центру. Сириус уже сидел, облокотившись на руки, слегка щурясь от солнца. Когда Эмилия подошла, он поднял взгляд и коротко кивнул: — Привет. — Привет, — так же коротко ответила она, садясь с другой стороны от брата. Разговор начался непринуждённо. Джеймс шутил, Сириус вставлял колкости, Эмилия бросала язвительные замечания в ответ. На некоторое время всё действительно было просто — как раньше. А потом Джеймс вдруг хлопнул себя по лбу. — Ёлки-палки! — Он вскочил. — Я совсем забыл! Мама просила меня... короче, я быстро. Без меня не скучайте. — Джеймс, ты же сказал, что... — начала Эмилия, но брат уже схватил метлу и исчез между деревьями, громко насвистывая себе под нос. Повисла тишина. Сириус немного поёрзал, будто ему тоже стало неловко. Он молча протянул Эмилии кусок тыквенного пирога. — Спасибо, — она взяла, не глядя на него. Прошло несколько секунд, прежде чем Сириус нарушил молчание. — Эми... — Хм? — Я... хотел тогда кое-что сказать. Уже давно. Она повернулась к нему, удивлённая неожиданной серьёзностью в его голосе. Он не смотрел на неё — глядел в траву, теребя угол одеяла. — Я был... дураком. После всего, что случилось, я не знал, как к тебе подойти. Ты избегала меня, и я тебя понимаю, я повёл себя как последний идиот. И пойму если ты и сейчас не захочешь меня слушать Эмилия не перебивала, позволяя ему выговориться. — Мне жаль, — тихо закончил он. — Правда. Я скучал по тебе. По нам. По тому, как всё было. Она медленно улыбнулась, глядя на него с теплом. — Я тоже скучала. И тоже злилась. Но в глубине души знала, что ты вернёшься. Сириус поднял на неё взгляд — в нём скользнуло облегчение, смешанное с благодарностью. — Так ты... простила меня? — Я готова простить тебя, блохастый. Он фыркнул. — Опять ты за своё. — А что? Идёт тебе. — Ну спасибо, — хмыкнул он, — буду знать, как ты меня видишь. Она пожала плечами с самым невинным видом. — В точности, как ты себя ведёшь. Они оба засмеялись. Солнце касалось горизонта, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. И хотя между ними по-прежнему оставались невыраженные слова, что-то внутри уже сдвинулось. Было легче. Теплее. По-настоящему.