Часть 40 поместье Блэков

Через несколько дней Эмилию выписали. Информации о ее дополнительных занятиях пока что не было. По вечерам как обычно Эмилия сидела в компании друзей в общей гостиной. Они болтали, смеялись. Но все это было не долго. Эмилия в этот момент с улыбкой слушала рассказ Римуса, уютно устроившись рядом с Сириусом, положив голову ему на плечо, а он, не отрываясь от разговора, держал её за плечи. Атмосфера была тёплой, как и пламя в очаге. До тех пор, пока... — Эмилия, рад, что тебя выписали. Я правда волновался — раздался позади знакомый голос. Томас появился внезапно — тихо, но с тем особым видом, который тут же насторожил всех, кто сидел у камина. Сириус напрягся в ту же секунду. Джеймс, сидящий напротив, тоже выпрямился, как пружина. Эмилия подняла голову и посмотрела на Томаса с осторожным удивлением. Она не ожидала его появления и уж точно — не здесь и не сейчас. — Спасибо, Томас — коротко ответила она, не двигаясь с места. Но Томас, будто не заметив ни напряжения в воздухе, ни реакции друзей, продолжил двигаться вперёд, сел на самый край дивана, где уже сидела Мэри, и, наклонившись вперёд, сказал чуть громче: — Хорошо, что тебе уже лучше. Я всё ждал, когда мадам Помфри скажет, что тебя можно навестить снова... Мэри отодвинулась от него чуть в сторону, в глазах её мелькнуло неудовольствие. Сириус встал. Медленно, но без сомнений. — Ты чего, Томас? Совсем страх потерял? — его голос был спокоен, но опасен, как затишье перед бурей. — Ты что, не понял, что тебе не особо рады? — добавил Джеймс, вставая рядом. Томас поднял на них глаза — не испуганные, нет. Скорее — упрямые и холодные. Он даже слегка усмехнулся. — Я всего лишь хотел выразить беспокойство. Нельзя же злиться за это, не так ли? — Можно, если ты делаешь это каждый раз, вваливаясь туда, куда тебя не звали, — резко сказал Сириус, сделав шаг вперёд. — Уйди, Томас. Сейчас же. — И забудь дорогу к нашему дивану. И к ней — добавил Джеймс, кивнув в сторону Эмилии, которая, хоть и пыталась сохранять спокойствие, явно чувствовала напряжение каждой клеткой. Томас помедлил. Посмотрел сначала на Эмилию — в упор, как будто что-то выжидая. Но она молча отвела взгляд, словно ставя точку. Тогда он, наконец, поднялся. — Что ж. Как скажете — коротко бросил он и, не прощаясь, ушёл, не оглядываясь. После его ухода тишина повисла тяжёлая, но ненадолго. Мэри театрально вздохнула: — Вот и сказочке конец. — И хорошо, что конец, — буркнул Римус, возвращаясь к книге. Сириус сел обратно рядом с Эмилией и, не сказав ни слова, снова обнял её. Только теперь — крепче. И она, не нуждаясь в словах, просто прижалась к нему ближе, ощущая настоящий покой. *** Рождество было все ближе. Сириус был мрачен. Настолько мрачен, что даже Римус однажды заметил: —Ты хмуришься так, будто тебя заставили вручную чистить все котлы в кабинете Слизнорта от слизняков. Но Сириус не смеялся. Он лишь махнул рукой, буркнув что-то нечленораздельное. Все знали, почему он такой: на эти Рождественские каникулы он с Эмилией ехал домой. В поместье Блэков. К родителям. К Вальбурге и Ориону. И к доброжелательной атмосфере, которую Сириус привык звать «ужином под пытками». Эмилия старалась не показывать, что тоже переживает. Она знала, насколько тяжело Сириусу возвращаться туда. И знала, что в этот раз всё особенно сложно — они едут туда вдвоём. Официально. Чтобы мать Сириуса «взглянула на девушку сына». Эта формулировка звучала, как приговор. Последние дни перед отъездом Сириус почти ни с кем не говорил. Только с ней. И даже тогда — коротко, сдержанно. Но он был рядом. Постоянно. Искал её взгляд. Появлялся в библиотеке, где она училась. Ждал у выхода из башни. Проводил до зельеварения, хотя сам туда не шёл. Эмилия тоже старалась быть рядом. Она не спрашивала лишнего, не давила, не шутила — просто была. Иногда клала руку на его, иногда — тихо говорила что-то вроде: «Мы справимся.» И он слабо кивал. Как будто убеждал не её, а себя. — Если что, сразу домой — напоминал Джеймс, глядя на них серьёзно, без обычных шуток. — Мама с папой уже знают. Будет хоть немного мерзко — сова, и в тот же вечер забираем вас обратно. Без разговоров. Поняли? — Да, братец, — усмехнулась Эмилия. — Ты повторяешь это пятый раз. — Потому что ты моя сестра. А он... — Джеймс покосился на Сириуса, — ...мой лучший друг, которому почему-то доверено твоё Рождество. Сириус хмыкнул. — Если вернёмся живыми, считай, прошли испытание боем. В день отъезда Сириус был молчалив, одет в чёрное с ног до головы. Эмилия держала его за руку. Она чувствовала, как напряжены его пальцы, как он незаметно сжал её сильнее, когда они вошли в Хогвартс-экспресс. — Всё будет нормально — сказала она ему тихо, когда они нашли своё купе. Хотя моменты из видения сами всплывали у нее в голове. — Если она тебя обидит, мы уйдем. Немедленно, — буркнул Сириус. — И пусть Орион меня вычеркнет из завещания. Опять. Эмилия улыбнулась. Где-то глубоко внутри, несмотря на тревогу, ей было важно быть рядом с ним именно сейчас. Не из-за поместья Блэков, не из-за материнских взглядов Вальбурги, а потому что она видела, как Сириусу нужна её поддержка. Даже если он делал вид, что нет. Они смотрели в окно, наблюдая, как снежные пейзажи сменяют друг друга. Впереди было Рождество. Очень непростое. Но — вместе. Поезд прибыл на вокзал Кингс-Кросс под глухой гул тормозов и тихий снежок, круживший за окном. Эмилия с Сириусом встали, попрощались с друзьями — Джеймс крепко обнял сестру и пробурчал Сириусу: «Будь на связи. И помни, мы рядом.» Римус пожелал спокойствия, Лили — терпения, а Марлин и Мэри пытались разрядить обстановку шутками. После прощания они отправились к площади Гриммо. Чем ближе они были к дому, тем сильнее сжималась Эмилии грудь. Но она не показывала этого — напротив, старалась держать ровное лицо и время от времени приободрять Сириуса, хотя он молчал большую часть пути, уставившись в окно. Когда они прибыли на угол площади, начался снег. Плотный, тихий, будто время замедлилось. Они шли мимо домов 11 и 13, и Эмилия остановилась, непонимающе глядя на пустое пространство между ними. Сириус, немного нервно, сказал: — Сосредоточься на том, что здесь стоит дом номер 12 — дом Блэков. Разрешение на вход у тебя есть, раз я привёл тебя. Тогда он появится. Эмилия сосредоточилась. Снег скрипел под ногами, и вдруг... между домами 11 и 13 начало что-то двигаться. Каменные стены словно сдвинулись, воздух задрожал, и медленно, будто нехотя, из тени вырос тёмный, строгий, готический дом с номером 12. Они подошли к порогу. Сириус остановился. Он застыл. Стоял с прямой спиной, словно готовился войти не в дом, а на дуэль. Эмилия молча подошла ближе и взяла его за руку. Осторожно, но крепко. Его ладонь была холодной, напряжённой. Он не смотрел на неё, но сжал её пальцы в ответ. Её молчание сказало больше, чем тысячи слов: "Ты не один. Я рядом. Мы вместе." Секунды тянулись. Сириус выдохнул. — Ну что, вперёд. Познакомим тебя с семейной катастрофой. Он толкнул дверь. И она открылась со зловещим скрипом, впуская их внутрь фамильного ада. Внутри было темно, пахло старыми книгами, сгоревшими дровами и чем-то тяжёлым, будто дом сам выдыхал раздражение. На пороге, почти сразу, появился домовой эльф. Маленький, сгорбленный, с огромными глазами и поникшими ушами. В руках у него была тряпка, которую он сжимал, будто она могла защитить от гостей. — О, хозяин снова решил посетить свой родной дом... — пробурчал Кикимер, бросая мрачный взгляд на Сириуса, полный недовольства, почти презрения. — И я тебе не рад, Кикимер, — отозвался Сириус с ледяной усмешкой, не скрывая презрения. Эмилия чуть нахмурилась — ей было не по себе от того, как Сириус говорил с эльфом, но она промолчала. Сделала шаг вперёд и с мягкой улыбкой обратилась: — Добрый вечер. Меня зовут Эмилия. Спасибо, что открыли дверь. Кикимер смерил её подозрительным взглядом, пробормотал что-то вроде «Много себя возомнившая девчонка...», но больше ничего не сказал. Он скрылся в коридоре, недовольно бурча под нос. — Не пытайся с ним быть вежливой, — сухо бросил Сириус. — Это тебе не Лолли. Он вечно только и делает, что ворчит, и боготворит мою мать. Эмилия ничего не ответила — она не была из тех, кто грубит тому, кто слабее. Да, Кикимер казался неприятным, но её сердце подсказывало, что за этим стояла долгая история боли и подавленности. Из глубины дома раздался размеренный, строгий голос: — Сириус Орион Блэк. Ты всё-таки явился. На лестнице стояла Вальбурга Блэк — высокая, статная женщина с аристократическими чертами, безупречно уложенными волосами и ледяным взглядом, который мог пробивать стены. Эмилия вспомнила сове видение, где она это уже видела. Рядом с ней, в тени, стоял Орион Блэк — молчаливый, хмурый мужчина, сдержанный, но не менее пугающий. Его глаза чуть смягчились при виде сына, но голос остался ровным: —Добрый вечер, Сириус. Сириус чуть склонил голову, в голосе сквозила неприязнь: — Мать. Отец. Вальбурга перевела взгляд на Эмилию. Долго и пристально смотрела, будто изучала под микроскопом. — А это, полагаю, та самая девушка, которую ты счёл подходящей кандидатурой? —Это Эмилия Поттер, — твёрдо сказал Сириус, не опуская взгляд. Вальбурга слегка изогнула бровь, но ничего не сказала. Она повернулась, не предложив пройти — просто бросила через плечо: —Проходите в столовую. Остальные уже ждут. Сириус резко напрягся. Он остановился на секунду, и Эмилия это заметила. Его губы сжались в тонкую линию. —Что значит «Остальные»? — спросил он с холодной настороженностью. Вальбурга не обернулась, но в её голосе скользнула тень насмешки: — Узнаешь. Сириус бросил на Эмилию быстрый взгляд, как будто хотел убедиться, что она в порядке. Она кивнула ему едва заметно — «Я с тобой». И они пошли вперёд по длинному коридору с выцветшими гобеленами и портретами предков, которые смотрели на них с презрением. Тишина впереди становилась всё гуще. И чем ближе они были к столовой, тем яснее Эмилия чувствовала — видение начинало сбываться. Вот продолжение сцены — напряжённой, холодной, но с нарастающим внутренним огнём: Как только они вошли в столовую, Эмилия почувствовала, как воздух стал гуще — будто натянутый шёлк, который вот-вот порвётся. Слева от Ориона сидел Регулус — тень брата, похожий на Сириуса внешне, но с каменным лицом и пустым взглядом. Он молча кивнул в знак приветствия, не сказав ни слова. А справа от Вальбурги — она. Та самая девушка. Та, что снилась Эмилии. Та, чьё лицо она видела в видении. Только теперь видение обрело тело и голос — сидящая с выпрямленной спиной, с изящными чертами, с внимательными глазами, смотрящими на неё с лёгкой снисходительностью. Сириус остановился, как будто получил удар. Его глаза метнулись к девушке, потом — к матери, и лицо стало таким, каким Эмилия его почти не видела: ледяным, жёстким, почти ожесточённым. — Прошу, займитесь местами, — холодно бросила Вальбурга, делая жест рукой. Кикимер, с таким видом, будто он важная персона, провёл их до противоположной стороны длинного, вычурного стола. Эмилия села рядом с Сириусом — напротив самой Вальбурги. Она украдкой посмотрела на него. Он не сводил взгляда с девушки, и это был не просто гнев — в этом взгляде было предательство. — Полагаю, ты и так знаешь, кто мы, — начала Вальбурга с ядовитой вежливостью, разрезая тишину ножом сарказма, — Но для приличия мы повторим. Я — Вальбурга Блэк. Это мой муж, Орион. Мой младший сын — Регулус. Регулус, не поднимая глаз, коротко кивнул. — А это... — Вальбурга чуть наклонила голову в сторону девушки, сидящей рядом, — Элиза Трэверс. Мы знаем её семью давно. И, если бы всё пошло как надо... Она сделала нарочито длинную паузу, посмотрела на Сириуса, а потом продолжила, глядя прямо на Эмилию: — ...именно она, а не ты, сидела бы сейчас рядом с моим сыном. Эмилия почувствовала, как будто кто-то вылил на неё ведро холодной воды. Она быстро справилась с выражением лица и, сдержанно кивнув, сказала: — Очень приятно познакомиться. Элиза улыбнулась ей в ответ — улыбка была безупречна, но пустая. Она сказала тёплым, почти музыкальным голосом: — Взаимно, Эмилия. Мне о тебе уже рассказывали. Эмилия на секунду напряглась. Она хотела было что-то ответить, но почувствовала, как Сириус сидящий рядом, напрягся всем телом. Он смотрел не на Элизу — на мать. И его глаза были как огонь. Он не сказал ни слова, но ярость в его молчании была оглушающей. Эмилия почувствовала, как под столом его пальцы коснулись её руки. Она посмотрела на него — он всё ещё молчал. Атмосфера за длинным, идеально накрытым столом напоминала затишье перед бурей. Вальбурга сидела во главе стола, глядя на всех с величественным выражением лица. Рядом с ней — Орион, Регулус и Элиза. Сириус и Эмилия сидели, напротив — по настоянию Кикимера, который с ворчанием пододвинул им стулья. — Элиза, дорогая, ты просто прелесть — как всегда. Такая грациозная. Настоящая леди - промурлыкала Вальбурга, кивнув в сторону девушки. Эмилия сделала глоток воды, промолчала. Сириус резко отодвинул вилку. Такие слова было непривычно услышать от Вальбурги. — Спасибо, миссис Блэк, — мягко ответила Элиза - Я стараюсь. Вальбурга повернулась к Эмилии, с вежливой, натянутой улыбкой: — Эмилия, а ты, кажется, учишься... эм, прорицанию, да? Интересно, конечно. Такие предметы... специфичны. Мне всегда казалось, что куда важнее умение показать себя в более точных и действительно важных науках, выбирать подходящее общество, чем... ну, гадания и прочее. Эмилия сохранила вежливое выражение лица. — О да. Согласна. Особенно когда приходится общаться с теми, кто судит по фасаду. Сириус чуть слышно хмыкнул. Регулус потупил взгляд, но в уголках губ заиграла тень ухмылки. Вальбурга продолжала сдержанно улыбаться: — Элиза — пример хорошего воспитания. Она говорит мало, но по делу. Не то, что некоторые, кто предпочитает отвечать остротами, как на дуэли. Хотя, может, это и модно в определённых кругах... Эмилия чуть склонила голову. — Иногда молчание — это не добродетель, а просто отсутствие мнения. Я предпочитаю честность, пусть даже не всем она нравится. Орион взглянул на Сириуса, но ничего не сказал. Сириус сидел с каменным лицом, взгляд его метался между матерью и Эмилией. Но когда она сказала последнюю фразу — на его губах на секунду появилась гордая улыбка. Вальбурга решила нанести ещё один "мягкий" удар: — Элиза, милая, ты ведь в Слизерине, верно? Отличный выбор. Там учат уму, осторожности и стратегии. А то некоторые... ну, как у Гриффиндора — порыв, эмоции и вперёд. Без плана. Это, конечно, мило, когда ты подросток...» Эмилия отпила чай, чуть прищурившись. — Да, Гриффиндор учит действовать сердцем. И, что интересно, именно это чаще всего спасает тех, у кого думает умом, и рассчитывает стратегию. Вальбурга замолчала. В уголке её глаза дёрнулась мышца. Регулус сделал вид, что разглядывает что-то в своей тарелке. Орион медленно поднёс бокал к губам. Сириус посмотрел на Эмилию — взгляд у него был такой, будто он готов был расцеловать её прямо здесь. И тут голос подала Элиза. — Мне правда не хочется, чтобы из-за меня кто-то чувствовал себя некомфортно - спокойно сказала она, положив вилку. — Я не сравниваю себя ни с кем. И уверена, нам всем есть чему поучиться друг у друга. Эмилия кивнула. Слова Элизы звучали искренне. Или слишком искренне. Словно она не была частью игры. А может, была? Только играла в неё по своим правилам. Ужин закончился с тяжёлым звоном вилки о тарелку — Вальбурга положила столовое серебро на скатерть, будто подводя черту под всей этой показной трапезой. Сириус молчал, не сводя испепеляющего взгляда с Элизы и в особенности — с матери. Эмилия, как и он, не прикоснулась к последним блюдам. Атмосфера в столовой была натянута до предела, и казалось, что даже стены всё это чувствуют. — Кикимер, — ледяным голосом проговорила Вальбурга, поднимаясь из-за стола, —проводишь мисс Трэверс и... гостью моего сына до их комнат. Думаю, они устали. Кикимер, как всегда криво поклонившись, прошаркал вперёд. Он кивнул девушкам, не сказав ни слова, и повернулся, ожидая, пока те пойдут за ним. Сириус тут же поднялся. Он хотел было пойти с Эмилией, но Вальбурга мягко, почти сладко, но с жёсткостью в голосе проговорила: — Сириус, мы с отцом хотели бы поговорить с тобой. Наедине. Он замер, прищурился. — А если я не хочу? — Ты всё ещё под нашей крышей — тихо, но ясно напомнил Орион, даже не поднимая головы от салфетки, которую аккуратно складывал. Сириус тяжело выдохнул, опустил глаза и посмотрел на Эмилию. Она, не проронив ни слова, встретилась с ним взглядом. Мягко. Уверенно. Дала понять: всё в порядке. Он кивнул ей еле заметно. И сжал кулаки. Эмилия последовала за Кикимером. Элиза шла рядом — чуть позади. Коридоры были гулкие и мрачные. Портреты на стенах, казалось, следили за ними. С каждым шагом воздух становился тяжелее. — Мисс Трэверс, сюда — пробурчал Кикимер, указав на одну из дверей. — А мисс Поттер — сюда. Он указал на соседнюю. После короткого кивка эльф исчез, оставив их в гробовой тишине тёмного коридора. Лишь треск камина за стеной напоминал, что где-то в доме всё ещё теплится жизнь. Элиза повернулась к Эмилии. На её лице снова было это выражение... странного сочувствия. — Прости — тихо проговорила она — Я не знала, что они... Эмилия вскинула бровь, сдерживая усталость и раздражение. — «Что именно ты не знала?» Голос её был холоден. Почти колюч. — Что они пригласили меня, чтобы позлить Сириуса. Или тебя. Я думала... думала, что это просто приглашение. Формальность. Я ошибалась. Эмилия стояла с прямой спиной, скрестив руки. — И что теперь? Ты извиняешься? Элиза коротко кивнула. Её голос был тихим, без попыток драматизировать: — Да. Я понимаю, как это выглядит. Но если ты позволишь — я могу объяснить. Лучше... там. Внутри. Где нас не услышат. Эмилия чуть прищурилась. Колебалась, но в конце концов открыла дверь и молча вошла в гостевую комнату. А Элиза — за ней. Гостевая комната в поместье Блэков была такой же, как и всё остальное в этом доме — величественной, мрачной и безупречно строгой. Высокие потолки с лепниной, тёмные бархатные гардины до пола, тяжело спадающие на паркет, узорчатый ковёр, будто вышитый вручную. Стены были покрыты обоями с глубоким изумрудным оттенком и тиснением в форме фамильного герба. Большая кровать с резным изголовьем была застелена роскошным постельным бельём — тёмно-зеленое с серебром, словно напоминая о древности и чистокровной гордости рода. Мебель — тёмное дерево, отполированное до блеска: трюмо с изогнутыми ножками, кресло у окна, из которого открывался вид на пустой, заснеженный внутренний двор. Воздух пах старым деревом, пылью и лавандой. Эмилия не присаживалась — стояла у камина, опершись о спинку кресла. Элиза тихо прикрыла за собой дверь, и на мгновение в комнате установилась тишина. — Спасибо, что впустила... — сказала она чуть неуверенно и подошла чуть ближе, но на уважительном расстоянии. Эмилия молчала. Её взгляд был всё ещё холоден, но в нём промелькнуло любопытство. Элиза вздохнула. — Когда мы были на четвёртом курсе, мои родители... и родители Сириуса — договорились. О помолвке. Без нашего согласия, разумеется. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Меня никто не спрашивал. Я просто была — дочерью семьи Трэверс, с нужной родословной, с правильным воспитанием. Всё как они любят. Меня с самого начала растили как "будущую Блэк", но... Элиза опустила глаза. — Сириус с самого начала был против. Прямо сказал, что никогда не станет частью этого фарса. И, знаешь, я даже обрадовалась. Потому что... — она подняла взгляд на Эмилию, — ...я тоже этого не хотела. Просто была слишком труслива, чтобы сказать "нет". Эмилия всё ещё молчала, но в её позе появилась легкая уступчивость. — Я делала вид, что всё хорошо. Что я — "идеальная кандидатка". Улыбалась, кивала, училась держать спину прямо. Мне внушали, что я должна гордиться. А я просто боялась перечить отцу. Но Сириус не боялся. Он был первым, кто сказал вслух то, что и я чувствовала. Она помолчала. — А перед Рождеством... Вальбурга прислала приглашение. Она настояла, чтобы я приехала. Сказала, что это будет "приватный семейный ужин", "как раньше". А отец заставил меня поехать. Сказал, что это важно. Что я должна "напомнить о себе". Элиза посмотрела прямо на Эмилию. — Я не хотела ехать. Но я здесь. И я знаю, как это выглядело за ужином. Я не претендую на Сириуса. Не сейчас. Не тогда. Я просто... Она развела руками, опустилась в кресло у камина. — ...я просто пытаюсь выжить в этом чистокровном театре. Эмилия смотрела на неё. Внутри ещё теплилось недоверие, но в голосе уже не было прежнего льда: — И ты не знала, что твой приезд — часть плана? — Нет. Но теперь понимаю — ответила Элиза честно. — Прости, если тебе было больно. Мне бы тоже было. Тишина снова легла в комнату. Пламя в камине потрескивало, отбрасывая тени на стены. Две девушки сидели напротив друг друга. Обе — из разных миров, но теперь с одной реальностью. Они перекинулись еще парой фраз, как вдруг, дверь в комнате заскрипела. Кто-то открывал ее. Элиза поднялась, едва дверь отворилась. Быстро, словно по команде — спина выпрямилась, взгляд стал спокойным, даже слегка снисходительным. Манеры, достойные чистокровной. Эмилия осталась сидеть в кресле, вытянув ноги к камину. Взгляд у неё был задумчивый, но лёгкий холод исчез — Элиза больше не казалась ей соперницей или опасностью. В комнату вошёл Сириус. Осторожно, но с внутренним грохотом. Весь вид его кричал о напряжении. Он сразу перевёл серый, гневный взгляд на Элизу. — Что ты здесь делаешь?! — выдохнул он, глаза пылали гневом. —Это очередной ход моей матери? Её грязная игра, чтобы разлучить меня и Эмилию? Чтобы посеять сомнения, подлость и ложь? Элиза слегка вздрогнула, но попыталась мягко ответить: — Сириус, я не хочу никакой войны... Я просто хотела всё объяснить. — Объяснить?! — не унимался он, голос становился всё громче. — Что ты там наговорила Эмилии? Что пыталась ей внушить? Я понял ваш план, все конец спектакля. Эмилия, наблюдая за сценой, с трудом сдерживала нарастающее напряжение. В её глазах загорелся огонь, и она решительно встала между ними, кладя руку на плечо Сириуса, чтобы остановить его. — Хватит! — её голос прозвучал твёрдо и грозно. — Перестань кричать и срываться на ней. Она здесь не для того, чтобы создавать проблемы, а потому что оказалась заложницей ситуации, как и мы. Сириус оттолкнулся от неё взглядом, всё ещё пылая злостью, но хоть на мгновение затих. — Ты действительно веришь ей? — прохрипел он, словно пытаясь убедиться, что это не ошибка. — Да, верю, — ответила Эмилия, не отводя взгляда. — Я слышала всё, что она рассказала. Что её и твои родители сговорились, чтобы вас соединить, но она никогда не хотела этого брака. Она играла роль идеальной невесты, потому что боялась отца и семьи, но в душе была против. Элиза тихо кивнула, глядя в пол: — Я боялась перечить, боялась разрушить всё, что для меня было нормой. Но я не хотела быть этим заложником. Сириус тяжело вздохнул, гнев в его глазах не исчезал, но стал менее жёстким. — Значит, всё это время ты просто делала вид, играла роль, — пробормотал он. — И всё ради чего? Ради семейных договорённостей, ради чьих-то амбиций? — Да, — ответила Элиза тихо, — но я хочу быть свободной, хочу начать всё заново. Без давления и интриг. Эмилия вновь встала прямо перед ним, глядя прямо в его глаза. — Блохастый, слушай меня внимательно, — голос её прозвучал холодно, но твёрдо. — Ты не имеешь права так обращаться с ней. Ты должен извинится перед Элизой за то что наорал на нее. Сириус попытался возразить, глаза сверкнули упрямством: — Но я не знал всех этих деталей, Эмилия. Я не обязан... — Сириус! — перебила его она. - Эмилия, не стоит – мягко сказала Элиза – Он имеет, полное право злится на меня. - Нет – четко ответила Эмилия – Или ты извиняешься, или проваливай, поговорим завтра – сказала она Сириусу. Он молчал, наблюдая за ней. В его взгляде промелькнуло сомнение, но и уважение. - Тебе напомнить, что я не спец в извинениях – проговорил Сириус - Будешь учиться – фыркнула Эмилия – Если не хочешь стать как твоя мать или отец. — Хорошо, — наконец произнёс он, опуская голову. — Прости меня, Элиза – еле выдавил из себя Сириус. - Я не в обиде на тебя - с улыбкой сказала Элиза - Ну, вот видишь, в этом нет ничего страшного – уверенно сказала Эмилия Сириус слегка кивнул, и напряжение в комнате стало медленно спадать. Элиза, всё ещё чуть напряжённая от недавнего разговора, бросила на Сириуса и Эмилию быстрый взгляд, потом — чуть более внимательный. Улыбнулась сдержанно, как умела только она. — Думаю, мне уже пора идти к себе, — произнесла она мягко. — Не хочу мешать вам. Она обернулась у двери, взглянув сначала на Эмилию, потом на Сириуса. В её глазах читалось что-то почти тёплое, настоящее — и, пожалуй, впервые за всё это время она казалась не безупречной леди, а просто девушкой. — Знаете... вы действительно хорошая пара, — сказала она, чуть тише. — Удачи вам обоим. И... будьте осторожны. С этим домом и тем, что в нём. С этими словами она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Тишина повисла в комнате на пару секунд. А потом Сириус шумно выдохнул, как будто только сейчас позволил себе расслабиться. — Мерлин, — пробормотал он, проходясь рукой по лицу. — Я здесь, в этом доме, становлюсь сам не свой. Будто всё внутри выворачивается. Я просто... я не знаю, как сдерживаться, когда вокруг стены, которые помнят, как меня пытались сломать. Он опустил взгляд, впервые за вечер, показав уязвимость. Эмилия сделала шаг вперёд и без слов обняла его. Крепко, тепло. Его руки сразу легли ей на спину. — Я знаю, — прошептала она. — Но ты не один. Мы вместе. Мы справимся. Со всем. Сириус прижал её к себе сильнее. А потом, когда она отстранилась, сел на край кровати и улыбнулся, уже чуть спокойнее. Она села рядом, и они начали говорить... о другом. О Хогвартсе. О том, как бы они отметили Рождество, если бы были сейчас у Поттеров. О Питере, который наверняка опять где-то потерял свой шарф. О Лили, которая наверняка ворчит на Джеймса за очередные сотни писем с поздравлениями. Смех постепенно возвращался в их голоса. — Знаешь, — сказал Сириус, повернувшись к ней ближе, — Что бы моя мать ни делала... я всё равно выберу тебя. Всегда. Даже если весь этот чёртов род Блэков восстанет из портретов и вздумает проклясть меня. Он смотрел на её лицо почти вплотную. Его пальцы мягко убрали прядь волос за её ухо, и он приблизился ещё немного, не отводя взгляда. Эмилия улыбнулась, с хитрым прищуром: — Ты понимаешь, что если мы сейчас начнём целоваться в этом доме, твоя мать проклянёт тебя не только морально, но и буквально? Сириус хмыкнул, и уголки его губ приподнялись в своей фирменной, дерзкой ухмылке: — Отлично. Тогда тем более. Это будет ей на зло. Он склонился к ней ближе и поцеловал её. Нежно, но с тем самым огоньком, от которого внутри всё вспыхивало. Он не думал сейчас ни о Вальбурге, ни о семейных драмах. Только о ней. О том, что впервые в этом доме он чувствует не злость, а тепло. И пусть портреты на стенах трескаются от возмущения. Сириус Блэк всегда знал, на чьей он стороне.