Часть 5. Приемный день

      День, на который была назначена встреча, тянулся потрясающе медленно. Возможно, потому что Фарвил поднялся в несусветную рань. Сам. Ильвер, застав его уже работающим в кабинете, на свое счастье, просто молча присоединился.        – Надо почаще устраивать тебе такую... встряску, – проронил он несколько часов спустя, задумчиво созерцая стопки подписанных документов. – Эта вот явно пошла тебе на пользу.       Фарвил коротко на него покосился и вчитался в очередное прошение... чтобы через мгновение, досадливо сплюнув, схватить перо и крупно написать что-то прямо поверх строк, выведенных чьим-то затейливым почерком со множеством завитушек.        – "Отказать к дреморовой матери!!!" – вслух прочитал Ильвер, когда лист шлепнулся перед ним. И усмехнулся, прочтя первые строки: – А-а, это снова та предприимчивая "ни-даэдра-она-не-девица", спроваженная тобой в Лейавиин… И чего хочет?        – В Чейдинхол хочет, – проворчал, не отрываясь от следующего документа, Фарвил. – Климат Лейавиина ей, видите ли, вреден – Чернотопье, понимаешь ли, близко... Да только я-то знаю, что эту дуру застали с тем, в чью сторону ей даже смотреть не следовало.        – С кем? – Ильвер даже подался вперед.        – Неважно, – буркнул Фарвил. – Скандал замяли. Позавчера донесение пришло.        – И?        – Посоветовал отравить её по-тихому, – хмыкнул Фарвил, выводя очередную резолюцию. – Иначе покоя не будет никому. Ты вообще знал, что был следующим кандидатом в супруги после меня?       Ильвер едва не свалился вместе с креслом.        – Шутишь? – выдохнул он.        – Ничуть, – Фарвил криво усмехнулся, глядя на ошеломленного и почти испуганного брата. – Третьего назвать?        – Думаю, я и так знаю, кто это, – Ильвер нервно одернул манжеты камзола. – Если уж ты дал столь... радикальный совет.        – Именно, – резко кивнул Фарвил. – К своей семье я эту тварь не подпущу.        – Время обедать, – сменил тему Ильвер.        – А я уже почти закончил. Распорядись, будь добр...       После обеда Ильвер куда-то ушел, а Фарвил отправился принимать просителей – не все вопросы можно было решить простым росчерком пера. К тому же среди них мог... усилием воли он запретил себе об этом думать.       Секретарь уже ожидал в кабинете.        – Пятеро, – тут же сообщил он, отвечая на невысказанный вопрос.       Фарвил подавил желание поинтересоваться, нет ли среди них молодой данмерки. Ни к чему привлекать к девочке внимание. Не пришла – значит, не пришла. Есть еще завтрашний день.       С тремя удалось разобраться быстро. В первых двух случаях вообще можно было обойтись письменными прошениями, так что просители были незамедлительно отправлены к секретарю. Третий оказался торговцем из Анвила, пожелавшим расширить свое дело и приобрести дом в черте города. Пускать в свои владения чужаков Фарвил не любил, но торговец, к счастью, был согласен на аренду с возможностью последующего пересмотра договора. Это давало отсрочку на выяснение личности потенциального горожанина. И на принятие окончательного решения.       С четвертым пришлось потрудиться, выясняя причину и подробности конфликта в небольшой деревеньке на юге графства: простая ссора между членами двух семейств едва не перешла в поножовщину. Повод, к изумлению Фарвила, оказался пустяковым, но замириться самостоятельно они почему-то не смогли... и решили обратиться к графу, чтобы он их рассудил. Что он и сделал, мысленно досадуя на обе стороны конфликта, раздувшие из мухи огрима.       Оставался еще один проситель…       Проскользнувшая в кабинет Дервера как-то неловко улыбнулась:        – Вы хотели меня видеть... ну вот. Я пришла.       Фарвил изумленно вскинул брови.        – Хм... Кажется, в последнем письме от вас говорилось нечто... противоположное, – не смог не поддеть он, постаравшись все же смягчить возможное впечатление легкой улыбкой – девочке явно снова было не по себе.       Помедлив буквально мгновение, он встал из-за стола и жестом предложил Дервере присесть в одно из кресел.        – Да я-то всегда рада с вами встретиться, – пожала плечами Дервера, усаживаясь. – Извините. Это все странно как-то... не знаю. Наверное, мне просто надо привыкнуть, что с вами все непросто.        – Что именно непросто? - они действительно словно говорили на разных языках; при первой встрече это было не так заметно, но сейчас, видя волнение и неловкость Дерверы, Фарвил действительно не понимал, что ее так смущает.        – Да все. Я ведь говорила, что не бывала раньше в замке? И не только в этом, вообще в замках не бывала. И вот теперь я здесь, а как правильно себя вести – не знаю… - девочка покосилась на свои руки, но тут же отвела взгляд. – Обычно со мной такого не бывает, я не теряюсь на лесной тропе или в кабацкой драке, там мне все знакомо, но здесь не лес и не кабак... Я же говорю - наверное, просто надо привыкнуть.        – Думаю, вы можете вести себя как в таверне... когда приходите туда не драться, – Фарвил не сдержал усмешки. – Или... или, скорее, в гостях. После официального признания можете вести себя в замке более свободно, но я все же рассчитываю на ваше благоразумие. А до того... Драк, разумеется, лучше не затевать. Лучше попросите сообщить о ситуации мне или...       Он замолчал, внезапно осознав, что... ревнует? Обливион побери, он действительно не хотел делиться вниманием дочери ни с кем из родственников. Особенно с братом. Но... пусть лучше у девочки будет еще кто-то, к кому можно обратиться, если он сам по какой-то причине окажется недоступен.        – Или виконту Индарису, – продолжил он и уточнил на всякий случай: – Старшему.       Дервера помолчала, теребя кончик косы.        – У меня к вам есть одна просьба... надеюсь, вы не обидитесь, – быстро заговорила она, подняв взгляд на Фарвила. – Я бы об этом не заговорила так рано, но раз уж вы сами начали… я же ухожу, возможно, надолго, и потом будет не исправить... Можно мне оставить мою фамилию?       Фарвил изумленно заморгал. Куда чаще новоявленные "дети" требовали официального признания, как можно быстрее и со всеми привилегиями, даже теми, на которые не имели права… вроде фамилии отца. Дервера об этом нюансе явно тоже не знала, иначе бы у нее не возникло такого вопроса… но тем интереснее было понять ее мотивы.        – Извольте объясниться, – чуть нахмурился он.       Дервера нервно сцепила руки в замок, но глаз не отвела.        – Я просто подумала – во-первых, это опасно. Своих врагов я, положим, знаю, и они очень быстро отправляются к своим повелителям, не в первую встречу, так во вторую. Но если к моим врагам добавятся ваши... ладно бы одна я, но рядом со мной всегда кто-то есть – мои друзья, родные или братья по ордену; они наверняка придут мне на помощь и могут пострадать или даже погибнуть ни за что. А во-вторых, я ведь упоминала, что мне не чуждо честолюбие? – она слегка улыбнулась. – Вы принесли славу своей семье, и ваши дети и внуки, если захотят, принесут Индарисам еще больше славы. А прославить Фарамов, кроме меня, некому.       Вот оно что… Фарвил вздохнул:        – Я не могу дать вам фамилию Индарис при всем желании. Узнай я о вас сразу после вашего рождения, это можно было бы решить, – он не стал говорить, что в тот момент такая мысль, скорее всего, даже не пришла бы ему в голову. – Но сейчас для этого нужно обращаться к императору... Моему отцу удалось обойти это препятствие для моего брата и вашего дяди, воспользовавшись неразберихой после гибели потентата, но... раз уж вы прямо высказали свое пожелание и сумели его обосновать, – Фарвил улыбнулся Дервере, насколько мог, ободряюще, – я не стану этого делать. Так что даже после официального признания вы сохраните свою фамилию и возможность прославить род Фарамов. Признание даст вам поддержку семьи, – он не стал уточнять, в чем именно эта поддержка будет заключаться. Время для этого разговора еще не пришло.       Оставалось прояснить кое-что еще.        – Вы упомянули врагов. Мне, конечно, сложно представить, что у такой юной девушки они есть – все-таки я мужчина и мне слишком давно было двадцать семь – но... вам, наверное, лучше знать. У меня-то таковые точно имеются… Но, поскольку вы не являетесь – и, увы, не будете являться – моей наследницей, особого интереса для них вы представлять не будете. Разве что кто-то пожелает навредить мне лично... но в таком случае, скорее, обратят внимание на других моих детей. Особенно если выяснят, – он помедлил, но все же договорил, – обстоятельства, благодаря которым вы появились на свет, и тот факт, что с вашей матерью нас не связывали близкие отношения, ни до, ни после. Хотя исключать, конечно, такую возможность полностью нельзя.       Особенно, если он привяжется к этой девочке и об этом прознает кто-то, кому знать об этом не следует. А он привяжется... уже начал, и официальное признание было вопросом практически решенным, хотя знакомы они всего-то несколько дней.        – Ну если так, то все благополучно, – улыбнулась Дервера и заметно расслабилась.       Благополучно? Фарвил только головой покачал. Узнав, что, в сущности, ни на что не может рассчитывать, кроме признания её частью семьи Индарис и поддержки от других членов оной, она считала, что "все благополучно"? Он вгляделся в безмятежное лицо Дерверы: а ведь действительно...        – Я даже не помню, что еще хотела вам сказать, представляете? Вероятно, это ждет... – призналась она. – Наверное, вспомнится, как обычно, дня через три... Я напишу вам с дороги, как только смогу, а сейчас мне пора, пожалуй.       Фарвил уже собирался спросить, нет ли у нее каких-то затруднений со снаряжением, которые он мог бы помочь решить – шаг, возможно, опрометчивый, но ему захотелось что-то для неё сделать. Он не обеднеет, если подарит дочери добротную дорожную сумку или меч. Не из стекла или эбонита, разумеется – такие вещи, при всех их неоспоримых достоинствах, обычно вызывают желание отобрать их у владельца, и хорошо, если не вместе с жизнью. Но для Дозорной меч из хорошей стали с огневой наводкой серебром по голомню клинка – вполне подходящий подарок. Тем более, у девочки, насколько он мог судить, вряд ли была возможность приобрести что-то по-настоящему качественное...       Но тут Дервера встала, собираясь уходить... и огорошила его в очередной раз:        – А можно обнять вас на прощание?       Обнять? Его?       Когда его в последний раз кто-то обнимал? Просто потому что... В памяти всплыло воспоминание: широко улыбающийся сын шагает ему навстречу и стискивает в крепких объятиях, говоря, что скучал и что родина предков – это хорошо, но он привык к своей собственной родине. А потом переключается на крякнувшего от неожиданности Ильвера. А было это... после подписания Конкордата это было...       Сын... Фарвил невольно улыбнулся. Его ребенок, уже совсем взрослый и давно самостоятельный...       Но ведь и Дервера – его ребенок, пусть он её еще почти не знал… И она ждала его ответа. Посмотрев ей в глаза, он кивнул и слегка растерянно проговорил:        – Можно…       Их разделяло всего два шага, но просиявшая Дервера, кажется, сейчас не заметила бы и мили – подлетела, обняла его за шею и прижалась всем телом. Фарвил от неожиданности слегка покачнулся, но обнял Дерверу в ответ, прижимая её чуть теснее. В голове разом пронеслись сотни мыслей – о том, как неловко и странно это все, и как хорошо, что никто не видит, и еще мелькнула мыслишка насчет лезвия кинжала в ребра... но над всем этим довлело ощущение нереальности происходящего и забытого за давностью лет совершенно дурацкого счастья от объятий с доверчиво приникшим к нему ребенком – его ребенком!..       Напоследок еще раз легонько прижав Дерверу к себе, Фарвил с сожалением слегка отстранился.        – Кстати, о дороге... Я, конечно, предполагаю, что Дозорные привычны обходиться малым, но если нужно, я могу помочь с оружием или снаряжением…        – Да нет, не нужно, – улыбнулась Дервера, тоже чуть отстранившись. – У меня все есть и все в порядке... но спасибо.       И чмокнула его в щеку, прежде чем разомкнуть объятия.       От этого простого действия Фарвил замер памятником самому себе, слишком ошеломленный, чтобы отреагировать как-то иначе. Почти так же делал... её старший брат, будучи младше стоящей перед Фарвилом девочки лет на двадцать. А вот дочь, старшая дочь...       Воспоминание о другой дочери, превращенной родственниками покойной жены в замороженную куклу, отрезвило. Но, как тут же выяснилось, не полностью – дар связной речи к нему не вернулся.        – Что вы... – все так же ошарашенно начал он, невольно коснувшись пальцами щеки. – Что...       И оборвал сам себя – он не благовоспитанная до чопорности девица, которую вдруг прилюдно ущипнули за задницу, чтобы лепетать "Что вы себе позволяете?" Но все же – они ведь едва знакомы!        – Зачем? – просто спросил он.       Дервера отвела глаза:        – Я всегда так с мамой прощаюсь... надо было спросить, конечно, но я забылась, извините, – вопреки своим же словам выглядела она ничуть не раскаивающейся, а напротив, довольной совершенной шалостью… но продолжила совершенно серьезно: – Если вам не нравится, я больше не буду.        – Да мне-то как раз очень даже понравилось, – протянул все еще несколько ошарашенный Фарвил, не столько отвечая Дервере, сколько разбираясь с собственными ощущениями... и совершенно не замечая, что говорит вслух.       Просчет свой он, впрочем, осознал тут же и встряхнулся, приходя в себя окончательно.        – Просто это было слишком неожиданно, – пояснил он. – Вы ведь и видите-то меня всего второй раз…        – Ну... наверное, вы правы, – кивнула Дервера, заметно расслабляясь. – Но вы мой отец.        – Я ведь мог отреагировать иначе, – мягко заметил Фарвил. – Более... резко. И не потому что против, а просто...       Дверь внезапно открылась и в кабинет вошел Ильвер, уткнувшийся в какой-то свиток.        – Фарвил, ты еще здесь? Я... – тут он поднял глаза и осекся, увидев, что, кроме брата, в кабинете есть кто-то еще. – О... Я, кажется, не вовремя?..       Фарвил кивнул, чувствуя одновременно досаду и некоторое облегчение. Видеть сейчас братца, чье неукротимое любопытство было ему известно лучше, чем кому-либо еще, он совершенно не хотел. Но в то же время это была удобная возможность познакомить его с Дерверой на случай, если ей понадобится прибегнуть к его или Ильвера помощи. Мало ли как сложатся обстоятельства... Так пусть лучше познакомятся сейчас, чем будут опасливо таращиться друг на друга... в менее располагающей к тому обстановке.        – Ты действительно не вовремя... но хорошо, что ты зашел. Позволь тебе представить – моя дочь, Дервера Фарам, – проговорил он, чувствуя некоторое пока неопределенное удовольствие от этих слов. – Дервера, это виконт Индарис. Мой младший брат и твой дядя.        – Очень рад знакомству, – сердечно проговорил Ильвер, шагнув ближе. Показанный ему исподтишка кулак он, разумеется, проигнорировал.        – Взаимно, – Дервера с улыбкой протянула виконту руку.       Фарвил беззвучно хмыкнул, глядя, как братец с ловкостью дамского угодника подхватил ладошку, протянутую Дерверой – для рукопожатия, не для поцелуя – и, склонившись, поднес к губам. Ильвер умел быть очаровательным, когда хотел – а сейчас, судя по горящим от любопытства глазам, очень хотел... Но Дервера всё же получила совсем иное воспитание, нежели дамы, с которыми он привык общаться, и Фарвилу было любопытно, как она отреагирует.        В первое мгновение Дервера опешила, невольно округлив глаза — ей такие приветствия были явно непривычны. Но все-таки взяла себя в руки и улыбнулась:        – Но мне пора, а я и так вас задержала, – она оглянулась на отца: – Вы же знаете отсюда короткую дорогу? А то я боюсь заблудиться.       Фарвил кивнул, подавив вздох – проводить Дерверу до выхода ему и самому не составило бы труда. И даже было бы, пожалуй в радость... Но это значило привлечь к ней ненужное внимание и дать новую пищу дурацким сплетням. Хотя… есть же и другой вариант.        – Будь любезен, поинтересуйся, здесь ли сейчас Сарен или Фарам, – обратился он к Ильверу. – И свободны ли они – пусть кто-то из них подойдет к входу для слуг рядом с кухней.       Тот дернул бровью на второй фамилии, но кивнул и вышел. А Фарвил подошел к неприметной двери в дальней части кабинета и, щелкнув ключом в замке, поманил Дерверу к себе.        – Кстати, я вот думаю, – спохватилась Дервера, вслед за отцом подойдя к двери, — наверное, будет лучше, если я буду подписываться только именем, без фамилии… ну, на всякий случай. Или это лишнее?       Фарвил задумался – мысль была разумной. Только…        – Лучше просто инициалы. Понятно, что рано или поздно все выяснится… но чем меньше будет поводов для сплетен, тем лучше. Я-то буду знать, кто подписывается как “Д.Ф.” – он улыбнулся Дервере. – А остальные… не их скампяч… гхм… не их дело.       За дверью обнаружился небольшой коридор и еще одна дверь, слегка приоткрытая; оттуда доносились голоса и рабочий шум.       А через некоторое время послышались быстрые твердые шаги.       Фарвил, открыв дверь шире и выглянув вслед за Дерверой, тихонько хмыкнул, оценив мгновенно скисшую физиономию Сарена – тот непритворно страдал, явно представляя в красках, какие последствия выполнения поручения ждут его на этот раз. Тем более, он и в прошлый-то был ни в чем не виноват…        – Задание то же, что и в прошлый раз, – негромко сказал он. – После этого – свободен. Чтобы я тебя в замке не видел.        Судя по виду Сарена, ему захотелось взвыть. Похоже, бедняга решил, что его увольняют.        – Смена когда заканчивается? – сжалился Фарвил.        – А… – Сарен недоуменно заморгал. – Через… э-э… через четыре часа…        – Вот на эти четыре часа сегодня ты и свободен. Начальнику стражи я передам, что ты выполняешь мое поручение.       Парень заметно повеселел, хотя и поглядывал опасливо.        – А будут расспрашивать – скажешь, что я запретил болтать, – Фарвил оглянулся на дочь и усмехнулся. – Самых настойчивых разрешаю отправлять с вопросами ко мне. Если отважатся…        Дервера тихонько хихикнула и, кивнув и улыбнувшись на прощание, ушла с Сареном.       А Фарвил закрыл и запер дверь… и еще некоторое время сидел в кабинете, то улыбаясь воспоминаниям, то пытаясь молиться богам о том, чтоб его внезапно нашедшаяся дочь вернулась живой и невредимой.