С небес в бездну.

ㅤㅤㅤ«Мама!» — пронеслось в пространстве эхом. Голос, мягкий и до боли знакомый, окутывал теплом, обещая защиту и покой. «Моя девочка, беги к маме!» — слова звучали как сладчайшая мелодия, нежные, невесомые прикосновения словно оберегали от всех бед мира. Мама. Нежная, любимая и счастливая — руки тянулись к ней, касались лица, нежных губ, что целовали по ночам в лоб, желая спокойной ночи.

«Нанами, обещай быть сильной»

«Обещаю»

Поцелуй в висок. Счастье, покой.

***

ㅤㅤСвет. Яркий, назойливый луч бил по векам. Нанами поморщилась, зарываясь глубже в тонкое, застиранное одеяло. Старые пружины кровати протестующе скрипнули. Луч, преследуя ее, настиг и там. Как обидно! Она уже почти погрузилась обратно в сладкую дремоту, где не было ни яркого света, ни жестокой реальности, которая заставляла выживать и жить так, как ляжет сегодняшняя карта отца. А только тихий шепот воспоминаний и иллюзий… Помечтать о спокойствии не удалось. ㅤㅤРезкий звук разорвал тишину, больно ударив по перепонкам. ㅤㅤ«–Нанами! Черт, ты когда это проснешься?!» — прорычал мужской голос, и безжалостный свет фонарика вновь ослепил только что открывшиеся глаза. Это был отец. Тот самый мужчина, который перевернул жизнь матери Нанами с ног на голову, превратив ее в череду разочарований и боли. В такие моменты девушка невольно задумывалась о том, как часто мужчины, подобные ее отцу, бездумно разрушают чужие жизни, оставляя после себя только горечь и печаль, от собственного выбора. ㅤㅤ«–Ты встаёшь или нет? Давай быстрее, я на работу сегодня выйду, нужно рубашку погладить». ㅤㅤНанами с усилием разлепила веки. ㅤㅤ—Иду. ㅤㅤНехотя, борясь с желанием снова провалиться в сон, она выползла из приятных теплых оков старой кровати, что со скрипом ржавых пружин попрощалась с девушкой до вечера. Потерев сонные глаза, Нанами побрела в ванную. Холодный кафель неприятно кольнул босые ноги. ㅤㅤ— Доброе утро, я. ㅤㅤОна включила воду, подставив ладони под тонкую струйку. Мысли путались в её голове, хаотично переплетаясь в неприятный комок, что распутать было ой как сложно. ㅤㅤЛедяная вода резко разбудила ее, заставив чуть вздрогнуть. Нанами умыла лицо, стараясь смыть остатки сна и недовольства. Капли воды стекали по щекам, оставляя после себя чувство свежести. Взглянув в запотевшее зеркало, она увидела свое отражение: растрепанные темно-каштановые средней длинны волосы, ужасно смотрящаяся чёлка, что просто нуждалась в поправке. Припухшие от сна глаза… Обычное утро. Ничем не примечательное, совсем не доброе. ㅤㅤВсе начиналось как всегда: Нанами, подавив вздох, приготовила завтрак — два жареных яйца и ломоть хлеба средней длины. Сковородка шипела, масло брызгало на плиту, а в голове крутилась одна и та же мысль: «–Интересно, он вообще заметит, что я для него готовлю?». Отец, как обычно, сидел за столом, уткнувшись в развернутую газету. Шуршание страниц и его недовольное ворчание — единственные звуки, нарушавшие утреннюю тишину. Мамодзоно поставила тарелку перед ним, стараясь не греметь посудой. «–Хоть бы спасибо сказал… — мелькнуло в голове, но она тут же отогнала эту мысль. — Не дождешься…». ㅤㅤ Отец, не поднимая глаз от газеты, взял вилку и начал есть. Та молча села напротив, откусывая часть от своего скудного завтрака. В воздухе повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь шуршанием газетных страниц и звуками жевания. ㅤㅤ— Что читаешь, папа? — не ㅤㅤпобоявшись, рискнула начать разговор девушка. Мамодзоно, конечно, не боялась отца, так как он практически никогда не поднимал на нее руку, но разговаривали они крайне редко. Перекидывались парой слов, но ничего не обсуждали. Поэтому, решив попытать удачу и в этот раз, она не отступила. ㅤㅤ— Ты погладила рубашку? — прервал ее отец, выглядывая из-за газеты. ㅤㅤ— Погладила, — коротко отвечает Нанами, чувствуя, как угасает желание разговаривать. «Решила, что ему это не нужно. А раз ему не нужно — мне и подавно». Не стоило себя обнадеживать пустыми утренними разговорами, от которых никакого проку. ㅤㅤ— Ну и замечательно, судьба моя, — произнес бородатый мужчина, вставая из-за стола. Он поцеловал девушку в макушку. ㅤㅤ«–Судьба моя…» — мысленно повторила Нанами, когда отец вышел из кухни. Мама как-то рассказывала, что это выражение связано с ее именем, с тем, что оно означает… что-то про семь богов счастья, кажется. Но сейчас, как и всегда, ей не хотелось в это вникать. Вникать в то, почему отец, произнося эти слова, смотрел куда-то сквозь неё, а не на собственную дочь.