Интерлюдия

Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс

Барнс. Баки. Зимний. Призрак. Много имён. А кто он? Баки? Того уже давно нет — с того проклятого моста. Призрак-Зимний? Он есть — как чернильно-чёрное облако внутри. Барнс? Вроде да. А вроде нет. Джеймс Бьюкенен Барнс сидел на крыше какой-то высотки в Бруклине, курил, хотя никотин не оказывал на него никакого влияния, пил дорогой виски как воду и думал. Пытался. Было сложно — всё расплывалось, а критичность… Такое ощущение, что она просто исчезла, хотя даже во времена ГИДРы она была на высоте. А сейчас… Он просто ничего не мог понять. Он не понимал, где правильно и по закону, где нет. ГИДРа. Её он ненавидел истово. От всей души — за всё, что она с ним сотворила. Но с другой-то стороны… Да, его спасли. Да — он покосился на левую, затянутую в перчатку руку — дали потрясающий протез. Да, он прожил почти полный век. Но он прожил почти всю жизнь как вещь. Имущество. Актив. ГИДРа и отряд Альфа Страйк… И его командир — Брок Рамлоу. Вспомнив его, он задумался: почему они с Капитаном так взъелись на них? Из-за чего? Вроде в ГИДРе они были недобровольно. Но… А почему Роджерс объявил на них охоту? Почему Барнс поддержал? Рамлоу, да, ебашил его шокером, но… Голова заныла, а в висках застучали кузнечные молоты. Рамлоу… Он и его люди, используя шокеры, сажают его в кресло, удерживая силой, застёгивают кандалы. Он вспоминал — таких сцен было много. Он вспоминал плохое, но не обращал внимание на светлые моменты, которых тоже было много, отмахиваясь от них, как от чего-то незначительного и ненужного. Концентрируясь на отрицательных моментах, чтобы было в чём обвинять Рамлоу. Просто так было удобнее — всё равно до истинных виновников его бед не добраться. Потому что они уже умерли. Все умерли. Отлично известный ему факт, что Страйк принудили к службе в Гидре шантажом, он отбросил.

Стивен Грант Роджерс

Роджерс, пока его друг пил, вспоминал и пытался думать, тоже размышлял. О том, что надо было просто удавить весь Альфа Страйк разом. На самом деле ту багровую с чёрными проблесками кашу, что варилась в его улучшенном черепе, вряд ли можно было назвать мыслями. Доминировали эмоции — сильные, выкрученные до предела и за предел, который у Стива Роджерса, как и у любого человека, конечно, был. Для него Альфа Страйк — однозначно предатели. И предали они именно лично его, Капитана Америку. Роджерс отмёл в сторону тот факт, что Альфа Страйк в общем и Рамлоу в частности — военные на службе у министерства обороны Соединённых Штатов и выполняли приказы министра обороны Александра Гудвина Пирса. Как и он сам. Для Роджерса все, кто был на стороне ГИДРы, не важно, по каким причинам, оказались виновны в предательстве его и его идеалов. Он не понимал и не желал понимать, что для военного невыполнение приказа — это измена, которая карается по уставу. Сам Роджерс всегда клал на приказы и вытворял то, что считал правильным, приняв за точку отсчета личную этику. То, что Старк не нашёл следы Страйка, Роджерс воспринял как намеренное осознанное предательство. Ну потому что, хоть Старки и полезны, доверять им нельзя. Роджерс не осознавал, что из всех гидровцев он видит лишь исполнителей низшего звена и немногочисленных руководителей среднего уровня. Не знал он и о прослушке в кабинете, и о том, что ФБР и АНБ совместно с ЩИТом ищут следы Альфа Страйка. Он не умел пользоваться современными технологиями. Не потому, что не мог понять, как пользоваться компьютерами и смартфонами. Он научился звонить — и ему было достаточно. Хватало же раций во время Второй мировой! Он гений тактики и стратегии, и все эти новомодные штуки со спутниками и прочей ерундой развелись просто от огромной человеческой лени. Пользоваться всеми ресурсами ЩИТа Роджерс не умел и не пытался научиться. То, насколько усложнился и ускорился мир, он так и не осознал. В первую очередь потому, что после самоубийства, комы, разморозки он не получил помощи, в которой нуждался. Даже мозгу суперсолдата не хватало мощностей на обработку ежедневно и ежечасно обрушивавшейся со всех сторон информации. Ему было проще, если приносили распечатки и объясняли на словах. Проще записывать на бумаге. Гугл и прочие системы, поиск людей по камерам, спутниковая связь — у него просто не были заточены под это мозги. Может, он бы и освоился, если б ему дали время… Роджерс не видел проблемы в том, что он публично угрожал массовым убийством служащим армии США. Для него они были гидровцы, а значит, виновны во всём. Виновны настолько, что наказание может быть только одно — жестокая и мучительная смерть. И неважно, что они по-прежнему служили государству, неважно, что их не судили и не собирались судить, неважно, что никто не выносил им приговора… Стивен Грант Роджерс, Капитан Америка, величайший герой Земли, просто страстно и бездумно желал убить их всех. Каждого. Своими собственными руками.

Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс

Баки дёргался. Сидя на крыше и напиваясь — ладно, стараясь напиться, хоть он и знал, что дело безнадёжное, — он начал чувствовать запах, и близко не похожий на вонь его сигарет. Нежный аромат мёда и табака, совсем свежий. Сигариллы так могли пахнуть. Наверное. Он огляделся. Никого. На парапете крыши сидят две кошки, чёрная и белая. Точнее, белая лежит, а чёрная сидит. — Кис-кис-кис… И ухом не повели. Кошки как они есть. Но запах… запах же! Щекочущий обоняние, дразнящий и будоражащий запах, такой манящий и притягательный, и настолько яркий, словно курильщик рядом с кошками стоит. — Проклятье! — Он был один, Стива вызвали в ЩИТ на очередной допрос по поводу исчезновения Страйка. — Да откуда?! Он был готов поклясться, что услышал смешок. Крыша была по-прежнему пуста. И все соседние тоже. Выругавшись по-русски, Баки перемахнул через парапет и приземлился на балкон тремя этажами ниже. Белая кошка без интереса проследила за ним взглядом. *~*~* — Что скажешь? — спросил Йодзу, болтая ногами над двадцатью пятью этажами пустоты. — Что ты давно не катался на роликах, — усмехнулся Эшу. — Некогда? — Некогда, — кивнул Йодзу. — А как всё складно начиналось… И что теперь? Клан, дети, Эккенеры скоро в возраст войдут… — Ну-ну, ты же этого и хотел. — Эшу протянул ему портсигар. — Вишнёвые. Йодзу взял сигариллу и закурил. — Вот не знаю я, — вздохнул он и выдохнул цепь дымных колечек. — Он кот, как все они, но… — Порченый, — добавил Эшу. — В башке насрано шо пиздец, как три Т высказываются. Но поправить можно. — Первому правили по запросу, — напомнил Йодзу. — Остальным и не надо было. А здешний… Великий Хаос, до чего же я ненавижу эти миры! — Нассы местному демиургу в сапоги, — предложил Эшу. — А ты в тапки? — Я могу. Чтобы просить, надо знать, к кому обратиться. Что у него с кошками? — Да практически как у них всех, — покачал головой Йодзу. Ветер колыхал его серебряные волосы. — Мечта всей жизни — обложиться котами годика на три и ничего не делать. Потом сесть. — И начать раскачиваться? — Эшу улыбнулся старому анекдоту. — Предлагаю дать ему шанс. Не более того. Воспользуется — прекрасно. Нет — не наши проблемы. Некоторое время они молча сидели и курили. — Второй? — спросил Йодзу. Эшу поморщился, словно ему под нос сунули кусок тухлятины. — Мутит. Меня от него. Умом понимаю, что ему помогли, но с души воротит. — У тебя нет души, — напомнил Йодзу. — Нам не положено. Но я тебя услышал и понял. Значит, так тому и быть. Он поглядел на сигариллу — до фильтра осталось полдюйма. — Правда, что на Веере появился ещё один кошачий принц? — внезапно спросил Эшу. — Правда, — кивнул Йодзу. — И мне теперь незачем жениться. — А на твоём маге? — Нам-то для чего? — не понял Йодзу и загасил окурок о стену здания. — Идём, отыщем этого недокота и одарим шансом.