Глава 14. Что такое Дорога?

Джеймс застонал, с трудом приходя в сознание. Лишиться чувств не от боли, не в проклятом ебучем Кресле, не от ран, а от усталости… Такого с ним ещё не случалось. Когда он, с трудом удерживаясь от позорного скулежа, смог сесть, то, после того как пространство вокруг прекратило хаотично вращаться и покачиваться, он с нескрываемым удивлением принялся рассматривать совершенно незнакомую комнату. Большая, светлая, в окно, прикрытое жалюзи и тонкими занавесками, светит солнце. Рядом на подушке мурчит большой кот. Пушистая рыжая шерсть сияла в солнечных лучах. Тёмно-синее постельное с рисунком золотых и серебряных созвездий выглядело очень дорогим. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой. Слабо пахло лавандой. Джеймс слышал птичий щебет, очень далёкие звуки проезжающих автомобилей — странные, непривычные. Кто-то раздел его до трусов и укрыл тяжёлым тёплым одеялом. Переждав пару мгновений тошноты, он встал и оглядел комнату внимательнее. Двухспальная кровать у стены, тумбочка возле неё, самый простой стул, стол, узкий стеллаж, встроенный шкаф — всё светло-коричневое, то ли деревянное, то ли покрытое шпоном. Его неподъемный рюкзак скромно пристроился в углу возле стеллажа. В шкафу висела и лежала одежда. Тоже простенькая: синие и чёрные джинсы, пара спортивных костюмов, футболки, худи, бельё в фабричной упаковке. Нашлись новенькие белые кроссовки, серые трекинговые ботинки и странного футуристического вида зелёные сандалии. Джеймс выбрал тёмно-синие джинсы и белое худи, трусы и носки. Ему хотелось отлить, пожрать и умыться. И в зеркало на себя глянуть. Ближайшая дверь справа открывала такую же комнату, как и та, где он пришёл в себя, а вот слева оказалась ванная. И это было совершенно обычная ванная комната в хорошем, без вычурности, доме, такая же простая и добротная, как всё, что он увидел до того. Джеймс изучил шкафчик с зеркальной дверцей и ящички под раковиной. Нашел запакованные зубную щетки, расчески, мочалки, одноразовые бритви — всё незнакомых марок. И решил ни в чём себе не отказывать. Он долго мылся — на выбор было три шампуня, пять гелей для душа, четыре куска разного мыла. Ещё дольше брился, чистил зубы, причёсывался. И, швырнув напоследок в пустую корзину для грязного белья многое пережившие трусы, отправился искать хозяев. Место ощущалось как полностью безопасное. Странное чувство, непривычное. Лестница вниз была обычной. А вот огромный камин шесть на восемь футов с ворохом безделушек, ножей — Зимний сделал стойку, — всякой непонятной хрени на полке выглядел непривычно. Не вписывался в интерьер. У камина в здоровенной лежанке свернулся клубком большой пёс. Память подкинула: русская псовая борзая — чисто белая, с длинной хитрой мордой. В одном из кресел развалился огромный белый кот с кисточками на ушах, янтарными глазами и очень надменным лицом — мордой это назвать язык не поворачивался. — Ну привет, что ли. — Джеймс не слышал в доме других людей, но на всякий случай решил поздороваться и представиться. — Меня зовут Джеймс. Джеймс Барнс. Пёс лениво стукнул по полу пушистым хвостом. Белый кот продолжал следить за чужаком молча. Рыжий кот спустился по лестнице следом за Барнсом и завалился к борзой под бок. Джеймс пожал плечами и начал осматриваться — камин с непривычного вида дровницей, встроенной в стену; большое, странно расположенное, очень высокое зеркало, четыре кресла полукругом, витражная дверь наружу с кошачьим лазом внизу, дверь то ли в кабинет, то ли в библиотеку и приоткрытая дверь на кухню, судя по холодильнику. Он направился в кухню, в которой он уверенно опознал лишь микроволновку, собственно холодильник и чайник. Плита, если это плита, выглядела как плоское чёрное стекло с шестью обведенными белой линией кругами разного размера. Из раковины торчало сразу два крана, обычный и поменьше сбоку. Чайник литра на три был наполовину полон. Джеймс щелкнул кнопкой и полез искать еду и что попить. Двухдверный холодильник оказался набит битком: сыры и йогурты, молоко и сливки, яйца трех видов, свежие овощи, свежие фрукты, мясные и рыбные деликатесы, мороженое, мясо и рыба в морозилке… Желудок голодно взвыл, и очнулся Джеймс только через некоторое время, запивая клюквенным йогуртом остатки какой-то копчёной нарезки. По холодильнику словно гунны прошли. Джеймс осоловело оглядел разорённый холодильник, философски пожал плечами, прибрал за собой бардак и потопал в гостиную — живое пламя манило. Рухнув в жалобно застонавшее под его весом кресло, он вытянул ноги к огню. Белый пёс вылез из своего гнезда и подошёл к нему. Длинная морда с грустными глазами легла на колени — гладь! Джеймс хмыкнул и принялся наглаживать пса. Белый кот по-прежнему с подозрением следил за ним, но минут через пять Джеймс крякнул от тяжести — кот внезапно перепрыгнул к нему на плечи и намекающе расположил когти на шее рядом с артерией. Снаружи послышался приближающийся гул незнакомого мотора, потом он смолк, хлопнули автомобильные дверцы и раздались незнакомые голоса — мужской и женский. Джеймс подобрался весь и сразу, но кот показал ему растопыренную лапу с когтями, и он остался в кресле. Белый наглый кот лишь затарахтел громче, да и пес никуда не ушёл. Так что Джеймс лишь покосился в сторону двери, надеясь, что незнакомцы, которые так беспечно приняли у себя Зимнего, не будут против того, чтобы он погостил у них немного. Если тот парень, Дэн, был прав, то тут, может быть, ему помогут найти Страйк. И Командира. Входная дверь открылась, и в дом вошли мужчина со странно знакомым лицом и худощавая блондинка с вычурной стрижкой. Мужчина тащил увесистые пакеты и сумки. Блондинка несла объёмные, но лёгкие упаковки с туалетной бумагой и бумажными полотенцами. — Привет! — улыбнулась Джеймсу она. — Буран, хватит играть в сторожевого кота. Кайлас, ты нам изменяешь с гостем? — Привет. — Джеймс постарался изобразить самую лучшую улыбку. — Извините, что разорил холодильник. Меня зовут Джеймс. Джеймс Барнс. И… я не знаю, как я тут оказался. — Еда для того, чтобы её ели, — сообщил парень. — Тебя Данька привёз. Брат моего отца. Спал ты полтора суток. Он немного рассказал о том, кого ты ищешь. Мы — Кэт и Бен Эккенеры, хозяева этого дома-у-дороги. Джеймс слегка подвис: — Вы можете помочь? Просто я должен извиниться. Это важно. Я узнал о Дороге от этого Дэна. А про них, ну, про то как они ушли… Я не знаю. Они взяли технику, животных, машины. И просто исчезли. — Он поник, и Буран расслабленно повис на нём богатым воротником. — Я в этом косвенно виноват. Если с ними что-то случилось… — Он тяжко вздохнул. — Сейчас мы разгрузим всё, отдохнём и поговорим, — пообещал Бен. — Хорошо? Тебе чаю или кофе? — Чай, пожалуйста, — попросил Джеймс, во все глаза разглядывая… ну, более молодую и непотрёпанную версию самого себя. Бен выглядел как ухоженная версия Джеймса Барнса — без груза прожитых десятилетий, с двумя живыми руками, с яркими и светлыми, полными жизни и любви глазами. Их вполне можно было бы назвать родственниками. — Чёрный или зелёный? — поинтересовалась Кэт. — Ещё у нас есть голубая, зелёная и чёрная маття. — Чёрный, пожалуйста. А где я собственно? И что мне делать дальше? Документы-деньги-жить? В смысле деньги у меня есть, но дальше как? Дэн показал мне схему этой Дороги… Я прав, что они могли уйти куда угодно по ней? — Сердце внезапно зачастило: нервы давно были на пределе, а неизвестность неожиданно пугала. — Сан-Франциско, Земля Трайм, — сказал Дэн из кухни. — Разберёмся, Джеймс. — Не ты первый, не ты последний, — добавила Кэт. — Тебе чай человеческий или… как это говорит Баки-старший? — Chifir, — подсказал Дэн. — Чай. Просто. Сладкий, — попросил Джеймс. — И расскажите мне, что такое Дорога.