Интерлюдия

Наташа отсиживалась в Зальцбурге — не самый лучший вариант, но арендовать жилье здесь было легче, чем в крохотных альпийских деревушках, где каждый чужак на виду. Думала она о том, куда и как ей спрятаться так, чтобы не нашли. Да, она предусмотрительно обезопасила себя, и накопленного ей количества компромата хватит на то, что бы с концами утопить многих из власть имущих. Проблема заключалась в том, что многие не поскупятся заплатить за её голову. Сидя в крохотном кафе, она пила восхитительный кофе, ела нежный вишнёвый штрудель, пачкая ненакрашенные губы сахарной пудрой, и думала. — Остаться тут? Заскучаю через пару месяцев. Западная Европа — сплошной порядок и орднунг, кроме латинских стран, но там жарко. Восточная — тоже не вариант. Попробую в России. Но где? Москва и Питер отпадали сразу — слишком плотное видеонаблюдение. Зауралье, Поволжье, Сибирь — нет, сразу и никогда. Побережье? Сочи? Адлер? Таганрог? Возможно. Но вопрос был в том, чем ей там заниматься? Открыть своё дело? Кафе? Ресторан? Так их и так полно, а раскручивать свой бизнес без надёжной «крыши» долго и сложно. Отель? То же самое. Отказать. У Наташи были кое-какие таланты в рукоделии, но в России вещи ручной работы стоили не так дорого, как в Европе или США. Поэтому оставался вариант со сдачей жилья в аренду. Купить пару квартир — деньги, причём официально ей принадлежащие, у неё были — и можно жить. Она допила кофе, заказала ещё чашку и посмотрела в окно. — Геленджик? Или Вена? Вена… Торт «Захер» и слишком много камер. Лучше квартиру в Роза Хутор и парочку в Москве. Спальный район поприличнее и что-то в пределах Садового Кольца. А вот жить… — Она открыла Google и начала просматривать города Московской области. В Питер или Ленинградскую область ей не хотелось. — Люберцы? Коломна? Серпухов? — Она слишком давно бывала в России в последний раз и плохо представляла себе современные реалии. — Осмотрюсь на месте. *** Маску Ольги Никольской Романова хранила и от Фьюри, и от всех остальных на самый крайний вариант. Про этот образ не знал вообще никто. Ничем не примечательная русоволосая и отчаянно скучная женщина не вызвала у пограничников ни малейшего интереса. Около тридцати, не толстуха и не худышка, не модница, но и не запустившая себя. Таких десятки тысяч. Войдя в арендованную на полгода вполне неплохую, с новым ремонтом и техникой квартиру в Переделкине Ближнем — покупка квартиры дело серьёзное, нужно самой всё смотреть, а пока и в съёмной пожить можно, Ольга-Наташа устало улыбнулась. Отдохнув, заказала доставку продуктов в магазине со смешным названием «Утконос» и заодно ужин во «Вкусвилле», она нырнула в интернет — ей было интересно, где в Подмосковье лучше жить. Да и машину присмотреть не помешает. *** За полтора года Ольга-Наталья вросла в современную жизнь Подмосковья — купив апартаменты в Красной Поляне и две квартиры в Москве, она сдавала их за очень неплохие деньги. Да и себя любимую не забыла, приобретя отличную квартиру в элитной новостройке. Да, она не шиковала, но при этом чувствовала себя вполне уверенно. Конечно, двушка в Долгопрудном — это не клубный посёлок и отдельный дом, но в таких посёлках все на виду, да и одинокие соседи начнут яйца подкатывать. А от мужчин в своей жизни она смертельно устала. Наташа была довольна своей тихой и спокойной жизнью. Да, в ней почти не было адреналина, всех переживаний — соседи залили, помойка горит, на МКАД мудак на кабриолете подрезал. Но, признаться честно, она дико устала. Устала быть той, кого из неё вылепили в «Красной Комнате». Устала от работы на Фьюри и постоянной неопределённости — в Штатах она жила на птичьих правах, с видом на жительство, но без перспектив получить гражданство. К тому же её вариант сыворотки, в отличие от сыворотки Роджерса или Зимнего, не гарантировал долголетие и полное выздоровление после травм. Увы, она не молодела. И никакая сыворотка не могла защитить её от всё ближе подступающей старости. А про пенсию за службу ЩИТе можно было бы и не заикаться. Американские социальные программы давно накрылись, и каждому приходилось самому обеспечивать себя на всю оставшуюся жизнь. *** На происходящее в Штатах она смотрела едва ли не с попкорном. Что утопили Роджерса, было ожидаемо, а вот её розыск по линии Интерпола, да ещё и с чёрным листом её не радовал. Проблемы у Хилл и ЩИТа, о которых она узнавала через свои каналы, вызвали злорадный смех: Марию она никогда не любила. Роджерса, с одной стороны было жалко, а с другой — нет. Совершенно. Она за всю жизнь никого никогда не жалела. А Роджерс явно сошёл с ума. В чём виноваты простые исполнители, каких были сотни? Почему он зациклился именно на Альфа Страйке? И пусть его подтолкнули, пусть промыли мозги, зёрна идеи фикс явно легли на хорошо удобренную почву. Роджерс лично виновен в падении хэликэрриеров на Трискелион — это было известно всем. Наташа понимала, что удрала вовремя. Если не высовываться и сидеть тихо, не привлекая внимания, то для ФСБ она будет пустым местом. Русские без особой охоты сотрудничают с Интерполом. Она сдаёт квартиры? Купила на полученное после смерти мужа-бразильца наследство. Налоги платит. Уехала из Бразилиа — так русская. Решила вернуться на родину. Климат не подошёл, кухня не устроила, по берёзкам соскучилась. Связываться с любым, даже самым мелким криминалом она больше не желала, да и необходимости не было никакой. Ольга была уравновешенной и законопослушной женщиной, несколько замкнутой, но вежливой. Соседи здоровались с ней в лифте и на парковке. Деньги на общедомовые нужды она сдавала без вопросов. Животных не держала. Любовников не водила. Чужим мужьям глазки не строила, в магазинах не ругалась, с дворником и консьержкой здоровалась. Милая тихая женщина. *~*~* Через пятнадцать лет Ольга Никольская умерла — несчастный случай. Ребёнок на электросамокате, уворачиваясь от курьера на велосипеде, толкнул её под грузовик. Она умерла мгновенно.