Часть одиннадцатая

Рассвет застелил мир туманом. Эймонд Таргариен всматривался в небо, ожидая когда оно прояснится. Но очевидным стало только одно. Конфликт внутри семьи ещё долго не разрешится, слишком давно он назревал, чтобы пройти бесследно. Всё чаще Эймонда настигали приступы вины, но не столько за убийство Люка, сколько за ту ненависть, что к ней привела. Теперь, когда он знал, что скоро станет отцом, распри не казались ему естественным явлением. Это что-то неприемлемое, ненатуральное и неестественное для мира. В таком Вестеросе дети будут обречены повторять ошибки отцов, ведомые злобой, в порыве восстановить мнимую справедливость. Принц мотнул головой. Должно быть, в нём заговорил дух отца. Его миролюбие всегда казалось слабостью, пока Эймонд не стал частью собственной тайной семьи. К великому сожалению, он уже не сможет остановить это безумие. Он знал, что его место рядом с матерью, матерью, которая верит в праведность своих действий. Вряд ли она задумывается над тем, каково приходится остальным жителям Вестероса. Да и сам Эймонд никогда не задумывался, ведь небожителям не до черни. — Вы рано пробудились, принц, — Алис подошла к нему со спины, шурша складками походного платья. — Вы готовы к путешествию, леди? — тем же тоном спросил Эймонд. Забирать одну из людей Дэймона, возможно, не самая лучшая идея, но хоть кого-то он сможет уберечь от кровопролития. По крайней мере, в окрестностях Харренхолла. — Никогда не летала на драконе, — мечтательно произнесла женщина, будто принц уже предложил ей спину Вхагар. Это было дерзко, даже неуместно, но Алис об этом не беспокоилась и обратила всё в шутку. — И, похоже, не пролечу. Это было смешно, до тех пор, пока Эймонд не поднял голову и не увидел свою драконицу, пролетающую прямо над ними. Он не мог поверить в то, что видит. Вхагар всегда была своенравной, но чтобы бросить его сейчас! Видимо длительное ожидание стало для неё настолько невыносимым, что она не стала упускать шанс вырваться на свободу. И куда она направится? Полетит в Красный замок? Когда вернётся? Драконы — существа умные. Те, кто полагают, что они нуждаются в руководстве человека, очень сильно ошибаются. В любой момент, дракон может совершить то, что ему угодно. Единственное, что может на него повлиять, это глубокая и уважительная связь с наездником. Это можно сравнить с любовью, где дракон, чаще всего, выступает в роли родителя. Однако между Эймондом и Вхагар до сих пор сохранялась некая напряженность. Драконица часто испытывала терпение принца, тем самым преподавала урок, воспитывала. Она, конечно, предпочла бы Лэйну, а не мальчишку. И тем не менее, Эймонд верил, что Вхагар не подведет его в ответственный момент. А пока нужно было снарядить отряды и добраться до Грачиного приюта верхом. Он находился не слишком далеко от Харренхолла, но на Вхагар, Эймонд прибыл бы туда в течении суток, тогда как на конях придётся делать привалы. Путь лежал через три родовых замка. И принц не был уверен, что все их владельцы приняли сторону Зеленых. Необходимо было стать дипломатичным и очень аккуратным, чтобы не вызвать приступ враждебности, если придется заночевать в их окрестностях. Как ни печально, но все преимущества дипломатии открылись Эймонду уже после его главной ошибки. Жизнь, порою, учит очень жестко. Как только солнце развеяло сырость тумана, отряды отправились на выручку к королю. Из донесений Эймонд узнал, что сир Кристон стал десницей и именно ему принадлежит идея некой ловушки, которая способна значительно уменьшить численность противника. Был ли Эймонд рад назначению наставника на этот пост? Скорее да, но он не забывал и про деда, который пошел на огромное количество уловок, чтобы остаться близ Железного трона и править теми, кто на нём восседает, находясь в тени. Вся семья хорошо видела этот расклад, но всех всё устраивало. Вот только Эймонд, стань он королем, не хотел бы становиться марионеткой десницы. Он бы нашел собственный способ правления. И если раньше, основным его инструментом было бы насилие, то сейчас он бы ещё хорошо подумал перед тем или иным действием. Вспомнил бы как правил отец, как интриговал дед и как Эйгон пустил жизнь Вестероса на самотек, увлекшись игрой в солдатиков. Войска двинулись в сторону Белостенного замка, первого из трёх значимых пунктов на пути в Грачиный приют. Часть пути принц проделал верхом, однако к полудню лошадь начала уставать и он решил расположиться в повозке, где пребывала Алис, еще пара служанок, которых она уговорила сбежать, и дети, в том числе оставшиеся без родителей, после боя во время захвата замка. — Issi ao ēdrugī? — спросил он, отодвигая полог повозки и садясь рядом с Алис. — Не успела, мой принц. — Дорога займёт больше времени, чем предполагалось. Алис лишь улыбнулась, поправила свой звенящий браслет и произнесла: — Для нас она, в любом случае, была бы долгой, — говорила она шепотом, чтобы не разбудить женщин и детишек, утомленных полуденным зноем. Они спали сидя, прислонившись друг к другу спинами. — Не собирались же вы водрузить нас на спину своего дракона. А теперь мы все в одинаковом положении и, возможно, оно и к лучшему. — Почему? — Есть возможность, узнать друг друга получше, — в этом не было никакого соблазняющего подтекста, который, наверняка, часто звучал в словах Алис, пока она была собственностью Дэймона. Теперь ей не было нужды притворяться, по крайне мере, свободу Эймонд ей уже обещал. Так что, в данном случае, слово “узнать” выражало свой прямой смысл. Потому что Эймонд был ей интересен как человек. — Тебе не хватило слухов, что ходят о королевской семье? — Слухи — объедки истины, — отмахнулась Алис. — Мне известно даже больше чем многим другим. “Этот мерзкий заносчивый парнишка!” “Несдержанный юнец!” — леди попыталась имитировать манеру Дэймона. Получилось вполне узнаваемо. — И он ни разу не называл меня убийцей? — На счету Дэймона Таргариена намного больше отнятых жизней, чем вы все предполагайте. Но даже расскажи я о них, мне предпочтут не верить. Никто в здравом уме не хотел бы переходить ему дорогу. Чтобы назвать кого-то убийцей, ему нужен более весомый повод, чем трагическая случайность во время запугивания мальчишки. — Трагическая случайность… — повторил Эймонд. — Но Рейенира так не думает. — Для неё всё очевидно, кто злодей, а кто жертва. Для Дэймона же, при всей его заботе о Люке, это всего лишь смена обстоятельств. — Он сам тебе всё это рассказал? — изумился принц. Сколько всего она знала о таком непредсказуемом человеке, как его дядя. — Этого и не нужно, я просто внимательно наблюдаю. Скажите, мой принц, вы всё ещё ненавидите Люцериса? Ненависть. Это чувство питало Эймонда с подросткового возраста. Когда он был младше, приходилось смиренно терпеть нападки старшего брата, Люка и Джейса, но стоило ему возмужать, терпение закончилось, и ненависть била из него фонтаном, по поводу и без. Ничто не влияло на неё. Ничто и никто кроме Хелейны. Когда человек долгое время находится во мраке, в какой-то момент, он начинает отчаянно искать свет и этим светом неизменно была она. Если бы чувства, возникшие к ней, не нашли отклика, он, возможно, погрузился бы во тьму целиком, но всё произошло совсем иначе. Судьба, наконец, засияла для него улыбкой Хелейны, а теперь еще и подарит ему сына. Это больше, чем он мог желать. Целый новый мир, в котором ненависть постепенно теряла свою власть над ним. Ненавидит ли он Люка сейчас? — Нет, и я бы сделал всё, чтобы не допустить его гибели, — искренне признался принц, глядя в глаза незнакомке. — Стало быть, мы скоро узнаем, кто такой принц Эймонд Таргариен без его знаменитой злобы. Принц грустно улыбнулся и посмотрел на Алис с благодарностью. Он давно никому не раскрывал душу, удивительно, что решился на это в присутствии человека из враждебного лагеря. — Я рад, что ты приняла мою сторону, — сказал он, рассматривая, как женщина перекидывает копну черных волос на левое плечо и плетет из них густую косу. — Я уже говорила и повторю, для меня не существует сторон там, где побеждает только смерть. — Дэймон, наверняка, сожалеет, что ты сбежала от него. — Всего лишь смена обстоятельств, — пожала плечами Алис Риверс. Белостенный или Молочный замок являлся образцом роскошной архитектуры. Гладко обтесанный белый камень отражал лучи солнца в зените, отчего на стены было больно смотреть. Для постройки этого уникального, в своём роде, сооружения потребовался немалый труд строителей и огромные затраты на доставку редкого камня. Зато результат поражал величием, которым он мог бы соперничать только с Красным замком Таргариенов. Всадники были полны сил, да и провиант, который для них собрала Алис ещё не закончился, поэтому они без лишнего шума миновали Белостенный. Далее по курсу располагался Хоггхолл. Замок считался заброшенным, когда-то у него, разумеется, были хозяева, но сейчас вокруг сновали бедняки и попрошайки, многие из которых облюбовали комнаты замка и отстаивали свои владения от нападок других свор и банд. Как раз в разгар такой перепалки и не посчастливилось попасть войскам Эймонда. — Убирайтесь отсюда, плешивые крысы! Это мои земли! — старец с бородой, размахивал худыми руками, отгоняя назойливых гостей. Это была толпа из десятка человек. — Кто сказал?! — упирая руки в бока, спросила женщина, тряся немытыми лохмами. — Все Семеро за меня! — уверенно заявил старик. — Сейчас мы увидим как они тебя защитят! — выкрикнула женщина, жестом призывая остальных нападать. Только они ринулись в бой, путь им преградил конь Эймонда. — Прочь с дороги, чужеземец! На принце был капюшон, который он резко отбросил. — Да это же Одноглазый! — забурлила толпа. — Храни нас Семеро! Он пришел по наши души! — Нам конец! — Тишина! — крикнул Эймонд, и все они будто подавились собственными голосами. Звуки исчезли: ни шороха, ни шепота. — А теперь расходитесь. Не хватало еще ваших стычек, в неспокойные времена. Кто-то и правда начал пятиться назад, но бойкий старикан отступать отказался. — Кто дал тебе право решать, Одноглазый?! Ты пролил кровь родича! Не гнушался убивать. Ты не отдаешь свою власть, и я не стану! — он встал прямо перед конём. — Думаешь, ты внушаешь страх? Всего лишь мальчишка! И вся семья твоя — гнусные узурпаторы! — по реакции народа стало понятно, что они считают старика безумным. — Осознаешь ли ты, что твои слова — это измена? — низким, но громким тоном спросил Эймонд. — Да плевать мне! Что сделаешь? Убьешь меня? Это всё, что ты умеешь! Эймонд не мог видеть, что позади него уже собралось войско, а женщины и дети из повозки напряженно наблюдали. “Кто ты без своей злобы?” — пронеслось в голове Эймонда. — Расходитесь! Это приказ! Иначе предстанете перед судом! — в ответ на это толпа разразилась смехом. Они поняли, что мгновенная смерть им не грозит, и потому решили не подчиняться. Такого унижения Эймонд не испытывал давно. Всё, что он помнил из детства это насмешки, насмешки и насмешки! Но он твёрдо решил, что обойдется без трупов. Потеху толпы прервала огромная туча, заслонившая собой небо. Эймонд раньше всех понял, что в мире нет природных явлений с таким размахом крыла. Вхагар кружила над собравшимися, которые застыли от ужаса. Она вглядывалась своим древним взором в каждого из бродяг, затем открыла пасть и… — Вхагар! — выкрикнул Эймонд, но было поздно. Пламя объяло людей мгновенно. Солдаты и беглецы из Харренхолла отпрянули и побежали подальше от опасного участка. Женщины закрывали детям глаза и уши. Невыносимые крики и проклятия поглотил огонь дракона. От смеющейся толпы не осталось и следа. Вхагар была довольна, она защитила хозяина. Её огонь перекинулся и на сам замок. И без того ветхие стены, начали осыпаться и плавиться. Затем драконница подошла к Эймонду и присела, будто приглашая к полёту. Принц был настолько шокирован, что не сразу приблизился к ней. Он отдал приказ войскам двигаться дальше без него и провести людей через Свиной рог — еще один родовой замок, а дальше направляться к Грачиному приюту. Нашел глазами Алис и кивнул ей, она кивнула в ответ. Принц не сомневался, что она позаботиться о детях и женщинах и найдет для них убежище. Всё произошедшее напоминало Эймонду ночной кошмар или видения Хелейны. Это безумие действительно уже не остановить, разве что переродиться и начать жизнь с чистого листа, но как это возможно для принца, которого уже заклеймили как жестокого и безрассудного? Прекратить сражаться в этой бойне не выйдет, остаётся лететь на помощь брату. То, что Эймонд видел при Хоггхолле ни в какое сравнение ни шло с тем, что творилось в Грачином приюте. Знал бы, не стал бы вести сюда детей и женщин. Это можно было назвать только бесчинством. Горели поля, лесная полоса и часть территории замка. Повсюду лежали тела мужчин и женщин разных возрастов, раздавались крики, всхлипы и лай собак. Эймонд нашел место для приземления Вхагар недалеко от зелёного королевского шатра. Как только Вхагар приземлилась, принц отправил её обратно к дороге, где они оставили войска. Для их защиты. Неизвестно, услышала ли она приказ, но в воздух взмыла, а Эймонд поспешил в шатёр. — Брат! — воскликнул Эйгон, когда ему доложили о визите. Он стоял к нему спиной и был по пояс обнажён. Лекарь обматывал его торс белыми полотнами, у ног короля стоял таз с кроваво-красной водой. Эймонд встревожился. Когда Эйгон обернулся, он мог заметить, как побледнело и осунулось его лицо. — Что с тобой случилось? — спросил Эймонд, подходя ближе. — Ну, — протянул старший. Прежде чем ответить, он взял со стола бутыль, предположительно с вином, сделал большой глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и изобразил улыбку. — Оказалось, что война это далеко не так весело, как я предполагал. Перелом ребра и несколько ножевых очень бодрят, знаешь ли. Эйгон тяжело опустился в кресло, поморщился и не смог подавить стон. — Что здесь произошло? Где лорд Стонтон? — Старый дурак выбрал не ту сторону, упорствует, зараза. Закрылся в замке и надеется продержаться без запасов еды и воды. Вот, братец, как нужно осаждать крепости. Долго, упорно и безжалостно. Он также надеется на “черную” помощь. И хорошо бы, чтобы он был прав. Иначе всё это представление не имеет смысла. — Ловушка, — догадался Эймонд. — Вы здесь не ради замка. — Да кому он нужен? Мы ждём кого-нибудь из Чёрных выродков. Однако помощь не спешит. — А где сир Кристон? — Десница? Очищает территории. Назначить его на столь высокий пост было моим лучшим решением. Он, словно, готовился к этому всю жизнь. Не колеблется, даёт дельные советы, но без боя не может. Он - воин, не пристало ему возлежать на подушках. А я бы прилёг, уже которые сутки не сплю. И женщину бы… Эйгон оставался Эйгоном даже в такой тяжёлой ситуации. При упоминании женщины, в голове Эймонда мгновенно появился образ Хелейны и брат, будто бы, прочёл его мысли. — Кстати, — он расплылся в приторной улыбке, — Мне доложили, что королева чувствует себя хорошо. Она вот-вот должна родить мне сына. Ты ведь знал? — Откуда известно, что будет именно сын? — Эймонд изо всех сил старался не выдать волнения. Благо за столько лет, проведенных при дворе, он научился мастерски скрывать свои чувства. — О, я ничего не понимаю в этих ведьминых ритуалах. Важно, что мне нужен еще один сын, чтобы трон был защищён. Мало ли что может случиться с Джейхейрисом. Он развивается довольно медленно. А отсталый король — это провал. Эймонд подавил желание выпалить, что именно пристрастие Эйгона к алкоголю могло стать причиной закрытости и пугливости его детей. Но, как обычно, он сдержался. Главное, он уверен, что ребенок в утробе Хелейны, точно не имеет к брату никакого отношения. Тем временем, Эйгон продолжал: — Пусть только родит, а дальше я разберусь. — Что значит, разберешься? — напрягся Эймонд. — Ты же не думаешь, что я всю жизнь буду терпеть рядом с собой эту бледную тень? От одной мысли о ней, становится дурно. Знаю, она дорога тебе, но поверь, есть более жизнерадостные кандидатуры на роль королевы. Да и роды в наше время опасны для здоровья… Эймонд напряженно выдохнул, что не укрылось от Эйгона, довольного произведенным эффектом. Дразнил ли он или действительно угрожал было не ясно, но стоило ли испытывать Судьбу? — Дракон! Красная Королева! — послышалось с улицы. — Наконец-то! Рэйнис пожаловала! — Эйгон заметно оживился и подскочил с кресла, вызвав у себя приступ боли, но ничто не могло остудить его пыл. Он крикнул слугам, чтобы те помогли ему надеть доспехи. — К бою, брат, к бою! — Ты уверен, что сможешь сражаться? — спросил Эймонд, когда они оба вышли из шатра и подняли головы, чтобы разглядеть дракона и наездницу. Мелеис нигде видно не было, скорее всего, принцесса проводила разведку, но её успели заметить. — Я слишком долго ждал, чтобы пропустить битву! Где мой дракон?! — выкрикнул он, и тут же земля затряслась от поступи Солнечного Огня. Великолепный дракон с, отливающей золотом, чешуей. Величественное животное, достойное мудрейшего из королей, но уж точно не Эйгона Таргариена. Второго своего имени. Тем не менее, связь между ними была установлена, и Огонь преданно служил нынешнему правителю. Вхагар, успевшая вернуться, также приземлилась недалеко от шатра. Драконы смерили друг друга взглядами. Солнечный Огонь слишком высокомерен, чтобы приближаться, а Вхагар уже стара, чтобы обращать на это внимание. И всё же сегодня у них общий враг — Мелеис или Красная Королева. Кристон Коль уже подготовил катапульты, построил лучников и арбалетчиков. Не теряя времени, братья поднялись в небо, направляя драконов в сторону предполагаемого укрытия принцессы. Сложно прятаться верхом на драконе, а вот у Рэйнис это прекрасно получалось. Ей на руку сыграла облачность, которая помогала в маскировке. Однако надолго этого козыря не хватило. Вхагар с её чутьём, быстро отыскала противника. Мелеис не торопилась атаковать, а только кружила над армией. До неё долетали стрелы луков и арбалетов, что не причиняло вреда, а только злило драконницу. Она резко спикировала вниз, желая убрать помеху. Рэйнис направила её огонь на лучников. Солдаты бросились врассыпную, а довольная Мелеис, набирая скорость, полетела вдоль, выжженных Эйгоном, полей. Вскоре Вхагар и Огонь оказались по обе стороны от Красной Королевы. Эймонд мог рассмотреть разъяренную принцессу. В тот день в Септе, она была в ярости, но сохраняла спокойное выражение лица, сейчас же, все эмоции, вся ненависть сверкала в её глазах подобно молнии. Он лишил её внука, ранее она лишилась сына. Ярость просто бушевала в ней! Набрав скорость, Мелеис вдруг резко развернулась, чуть не ранив Эймонда остриём хвоста, он поднялся выше и мог наблюдать как челюсть Красного дракона вонзается в шею Золотого. Эйгон наклоняется в противоположную сторону, нагибаясь в седле, и практически выпадает из него, но удерживается. В это время Огонь ревёт как тысячи демонов и наносит удары по Мелеис мощными крыльями. Она кромсает его брюхо когтями и не ослабевает хватку. В эту секунду в голове Эймонда проносились шальные мысли. “Если Эйгон упадёт и разобьётся, наступит ещё больший хаос. Зато Хелейна будет спасена. И корона перейдет по праву наследования… Нет, нельзя допускать, ведь всё, в конце-концов, из-за него, из-за Эйгона. Люди пошли за ним, с верой в своего короля! Если он погибнет, всё было впустую. Малочисленные союзники могут отвернуться от Зелёных. Но Хелейна будет свободна если… ” — Брат! — до Эймонда долетел, полный отчаяния, крик. Он сцепил зубы, не отводя взгляд от битвы смертоносных ящеров. — Чтоб тебя! — проревел Эймонд и вместе с Вхагар на полном ходу врезался в сражающихся драконов. От удара, принцесса не удержалась, выпала из седла, соскользнула с крыла и полетела вниз. Мелеис отпустила горло Золотого Огня, но успела вцепиться в его крыло, послышался ужасающий хруст. Краем глаза, Эймонд заметил, как побелевший Эйгон натягивает поводья в попытках оторваться от Мелеис. Он угадывает момент, хватает брата за руку и перетаскивает на спину Вхагар, но бой драконов не окончен. Они не переставая вгрызаются друг в друга, отрывая куски кожи и плоти. Всё смешалось: когти, зубы, крылья. И в какой-то момент Эймонд понимает, что они все падают!