Часть 24

— Паучок… — он неловко убрал руку, думая, что парню будет неприятно. — Ты мог бы меня выслушать? Эм… То есть… Ты понял, — он отвёл взгляд неловко. — Я просто ещё никогда никому не говорил то, что собираюсь… Сказать… Питер в некотором изумлении рассматривал непривычную неловкость на лице наставника. Он действительно редко видел мужчину столь растерянным. — Всё в порядке, у меня нет триггера на эти слова, как ни странно, — спокойно кивнул парень в ответ, также лёгким касанием к внешней стороне ладони показывая, что всё в порядке. Опустив короткий взгляд на спящую девочку, он кивнул в ответ на вопрос. — Да, я вас выслушаю. — Паучок, я хотел сказать… Прости, что обесценивал тебя. Ты правда спас мне жизнь в этот раз. Спасибо, я бы не заметил ту трубу… — мужчина не думал о том, что говорит. Он просто старался говорить искренне и не очень громко, тоже посматривая на девочку. Он понимал, что она притворяется, лишь давая возможность им поговорить, но был ей за это благодарен. — Думаю… Мне за многое стоит извиниться. Я постоянно обесценивал твои силы, с самого начала говорил, что делать. Просто… Понимаешь, я хотел тебе помочь. Возможно, создавалось ужасное ощущение от этого, но я действительно все те разы, когда критиковал тебя, хотел помочь, — он старался говорить не слишком быстро, просто чтобы парень успевал теперь читать. — С самого первого раза, как увидел, как ты стоишь в этом игрушечном шлеме и направляешь свой этот милый светильник против настоящей и серьёзной опасности… Мужчина вдруг внезапно вспомнил тот момент, который мог раньше и не связывать с Паучком. Он не помнил имени мальчишки и лица, хотя со вторым фактом понятно — он был в шлеме. Но мужчина уже понял, что это был один и тот же ребёнок, который сейчас сидел перед ним. — Это было мило… Но я бы не простил себе, если бы тебя реально атаковали, — чуть посмеялся мужчина, смотря в пол. — И потом… Когда я увидел тебя в видосах, когда взял тебя на стажировку… Я просто, возможно, видел тебя всё тем же ребёнком и стремился защитить от того, что могло быть вокруг. Дело не в трубах, не в газах. Просто… Я действительно не допускал и мысли, что могу давать тебе серьёзные задания. Мне было страшно не из-за того, что ты мог бы провалить миссию, а из-за того, что ты мог бы пораниться по моей вине. Если сначала я боялся этого, потому что не хотел нести за это ответственность… То потом я просто к тебе привязался, и знаешь, как… — он покачал головой. — Глупо, наверное, будет звучать. Я словно представлял себя твоим отцом, я не хотел и думать, что тебе может быть больно из-за меня. Единственное, чего я хотел, это чтобы ты просто радовался и был где-то у меня на глазах, плюс-минус. Пожалуй, я был плох в том, чтобы показать это или хотя бы начать тебя хвалить. Я действительно ужасен в том, чтобы кого-то хвалить… Не помню и момента, чтобы мой отец хвалил меня, сколько бы я ни старался… Я действительно не хотел это повторить, Паучок… Извини… — мужчина всё же поднял на парня в маске взгляд. — Я действительности совершил очень много мелких и не очень ошибок, приводя тебя к этой точке… И себя… Тони посмотрел на окно. За ним клубилась непроглядная тьма, разбавленная лишь редкими, дрожащими огнями далёких фонарей. Дождь, начавшийся совсем недавно, не унимался, монотонно барабаня по стеклу и усиливая ощущение оторванности от мира. В комнате было тихо, если не считать приглушенного гула работающих медицинских приборов. — Тогда, когда мы проиграли… И ты испарился… Я думал, что хуже быть не может ничего. Отчасти, я думаю так до сих пор. Это самое ужасное чувство, когда на твоих глазах исчезает твой близкий человек, которому ты, черт возьми, должен был так много сказать, но уже никогда не сможешь… — он быстро провел рукой по лицу, будто вытирая что-то. Тони плакал? Возможно и так, потому что он старался спрятать глаза от Паучка. — Да, потом родилась Морган, но даже тогда меня не отпускало, из-за этого я постоянно тупо слежу за всеми её ранами, будто и она может испариться от малейшего порыва ветра… — признался Старк. Ему и правда было тяжело это говорить. — Даже тогда, когда она родилась, меня не отпускали мысли, что я виноват. Что я слишком виноват и это я должен был исчезнуть… Понимаешь, Паучок, я сделал то, что сделал потом, не для того, чтобы все тыкали на тебя и говорили, что это ради тебя, не для того, чтобы покрасоваться, а потому что мне действительно не хватало тебя. Твоих глупых порой вопросов, от которых я думал: «Господи, этот ребёнок вообще ничего в жизни не видел, раз удивляется самолётам?» или этой привычки тараторить, когда я, честное слово, вообще ничего не мог разобрать, но меня это просто веселило и успокаивало… Мне не хватало тебя, а не причины быть героем, — он вдруг снова взял парня за руку робко, будто бы Паучок мог его резко оттолкнуть. Парень же сидел, замерев и не дыша, и лишь редкое моргание могло бы выдать то, что тот живой человек, а не какая-то тёплая статуя. Питер был искренне удивлён таким словам мужчины и совершенно не ожидал услышать об этом от него лично. Да, он понимал, что важен мужчине, догадывался, что тот наверняка просто всегда так своеобразно проявлял о нём своё беспокойство. Однако впервые услышал от него это столь прямолинейно. Он был отчасти рад, что сейчас его лицо скрывает маска, хотя в то же время было не трудно догадаться, что парень испытывал в этот момент. — О, эм… Я и не думал, что вы ещё помните ту встречу, когда я был маленьким… — он опустил взгляд на их руки и осторожно сжал руку мужчины в ответ, показывая, что ему было важно это услышать и что он принимает эту заботу. — И вы точно не виноваты абсолютно во всём. Не спорю, я тогда был пятнадцатилетним пацаном и за мной нужно было присматривать. Поэтому вы, как мой наставник, и несли за меня ответственность. Но ведь у меня у самого есть своя голова на плечах. Я тоже должен порой думать своей головой, как вы и говорили. Я… Эм… — он вдруг опустил взгляд на девочку и мягко провёл по её волосам рукой в перчатке. — Думаю, Морган бы в такой момент справедливо заметила, что мы оба с вами виноваты, — неловко попытался свести всё в шутку парень, хоть и вышло слегка криво. — Так что… М-м… Я прощаю вас, а вы простите меня, — также попросил у него прощения Паучок, чувствуя, как сидящее внутри него напряжение чудесным образом плавно испаряется из его тела. — Всё в порядке, — улыбнулся мужчина. — Ты действительно дорог мне, Паучок. И не только мне, — он тоже обратил внимание на Морган. — И тогда и сейчас. Просто я только сейчас понимаю, что не поступай я так раньше, не обращайся так с тобой… Возможно, я бы успел тебе сказать это раньше и не привёл бы тебя к такому уровню разрушения, как есть сейчас. Я просто хотел тебе помочь и не видел, что делаю лишь хуже, загоняя тебя в свои ловушки. Я хотел защитить, поставить подушку безопасности… Возможно, вёл себя так, словно ты пятилетний ребёнок. Но я никогда не хотел говорить, что ты мне не нужен или в тягость, даже если это так звучало, — да, Тони явно плакал. Когда он снова посмотрел на парня, его глаза были красными от слёз. — Я бы очень хотел тебе помочь сейчас разбираться с тем, что ты переживаешь, но понимаю, что я такой себе помощник, если честно… Как оказалось… Но я искренне стараюсь. И я буду стараться относиться к тебе как к взрослому, если ты действительно захочешь продолжить всё это. Просто в душе я всё ещё считаю тебя тем подростком, которого очень хотел взять под опеку не только в плане стажёрства. И сейчас очень хочу. Но боюсь на тебя с этим давить… — признал мужчина то, что те самые слова не были его способом пустить пыль в глаза малознакомому подростку. — Думаю, Морган могла бы это подтвердить, если бы уже перестала делать вид, что спит, — усмехнулся мужчина, вновь смотря на дочь. Он снова постепенно рассказал Паучку, как тут оказалась девочка и её плед, что у неё резко началась истерика, когда она услышала, что Пауку плохо, и поспешила сюда, а потом укрыла его пледом. — Да сплю я… — буркнула в ответ девочка, а потом поняла, что сдала себя. — Ой… Ну вот… — она открыла глаза, смотря на папу и Паучка. — И всё-таки ты подслушиваешь, — усмехнулся её отец, на что девочка решительно покачала головой, приподнимаясь в сидячее положение, но не отодвигаясь слишком далеко от Паучка. — Нет, — помотала головой Морган. — Просто если бы я не спала — вы бы нашли любой подходящий повод не поговорить, — понимающе проговорила девочка, а потом перевела взгляд на братика и не повисла на нём до сих пор только из-за того, что пыталась контролировать свои чувства и, вроде как, она не должна была реагировать на него так бурно, как на Питера. — Пожалуй, так всегда и получалось, — согласился с ней мужчина, понимая, что его дочь действительно мудрая. Парень молча слушал мужчину и лишь в знак поддержки и понимания держал его за руку, чтобы показать, что он больше совершенно не злится на него и понимает причины его поступков. Ощутив шевеление со стороны малышки, он убрал руку в её головы и чуть подвинулся на кровати, чтобы той было удобнее сидеть рядом с ним. Он совершенно не злился на то, что та притворялась спящей за время их разговора, ведь и сам понимал, что в другой ситуации вряд ли бы у них с Тони дошло дело до столь открытого разговора. Это было очень важно для них обоих, поэтому он был искренне благодарен малышке за понимание и тактичность. — Но просто так, для справки, — вдруг заговорила Морган, стараясь всё это время говорить спокойнее и чётче, чем обычно. С чёткостью всё было отлично, но эмоции в её речи всё ещё присутствовали, что отражалось на лице малышки. — Я же могу называть Паучка братиком? — спросила она насчёт того, что Тони открыто сказал, что он бы хотел усыновить парня, но не хотел на него давить. — Хоть волком, если он тебе разрешит, — усмехнулся Тони. — Ура, — улыбнулась малышка. — Спасибо, что спас папу, братик, — она не сильно, едва ощутимо обняла своего старшего братика, с искренней благодарностью в глазах смотря на него. «Просьба для того, чтобы так называть, сказала «пока-пока» и развелась со здравым смыслом…» — подумал невольно мужчина. Увидев вопрос об обращении к нему, Питер тихо усмехнулся, понимая, что совершенно точно не сможет отказать их принцессе, а значит таким образом он может не просто стать её названым братом, но и по документам, если Старк реально оформит опекунство над ним. Хотя это слегка смущало, ведь он уже был совершеннолетним и формально взрослым, так что не считал это важным хоть для кого-то. После слов её отца, он коротко кивнул, тоже давая своё разрешение звать его братом и совсем не удивился, когда та накинулась на него с объятиями. — Я почти ничего не сделал, — неловко ответил он про спасение её отца, ведь тот в моменте не желал его слушать и уходить из горящего здания, а после ушёл лишь тогда, когда их отбросило взрывом и Пита пришлось экстренно госпитализировать. Приобняв её в ответ за плечи свободной рукой, так как другой держал Тони, он мягко погладил девочку по плечам и спине. — Но и сидеть на месте тоже не мог, ведь ты так распереживалась за папу, — почему-то это могло со стороны прозвучать так, словно бы он назвал Старка их общим отцом. — Прости, что лишь сильнее заставил тебя волноваться, — извинился он перед ней, вспоминая слова о её истерике.